ГЛАВА 18

Когда просыпаюсь, меня накрывает предчувствие беды. Оно сидит в груди, как холодный камень, и не даёт покоя. Сна не помню – будто ластиком стёрли все детали.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю с себя тяжёлую лапу Вани. Он ворочается, но не просыпается. Понимаюсь, и выхожу из комнаты. В пещере душно, воздух спёрт, как в старом сундуке. Надо подышать свежим воздухом, но найду ли я дорогу? Не заблужусь ли в темноте?

Внезапно тишину разрезает мягкий, едва уловимый шорох. Это моя любимица, сова, прилетает ко мне. Она садится на выступ в стене. и смотрит своими большими, немигающими глазами. Кажется, будто она пытается понять, о чём я думаю, и сказать мне что-то важное.

Подхожу ближе и провожу рукой по её мягким перьям. Сова наклоняет голову, словно приветствуя меня. В её присутствии становится спокойнее. Может быть, она поможет, подскажет, как найти выход наружу?

– Ты была на улице, да? – тихонько спрашиваю, осторожно касаясь перьев птички. Её глаза блестят, а крылья подрагивают, словно она готовится к полёту. – Сможешь меня проводить? А потом обратно?

Птичка, будто поняв каждое слово, срывается с места. Её крылья взмахивают, и она исчезает в сумраке, словно растворяется в воздухе.

Я смотрю ей вслед, а затем оборачиваюсь к своему другу, спящему в углу комнаты. Ваня лежит на полу, ничем не укрытый, но ему тепло… наверное, удобно, когда ты весь в шерсти.

Может, стоит его разбудить? Он всегда так беспокоится, когда я ухожу. Вдруг подумает, что я сбежала, не сказав ни слова… Не хочу, чтобы он переживал. Но с другой стороны, за десять минут, которые я проведу на улице, ничего не случится. Я успею вернуться до того, как он проснётся.

Я снова смотрю на птичку, которая уже успела улететь далеко вперёд. Её силуэт едва различим в темноте, но я знаю, что она ждёт меня.

Вздохнув, выхожу из комнаты.

Как ни странно, камни вдоль всей дороги, словно оживали, освещая путь мягким, загадочным светом. Их сияние было едва уловимым, но оно помогало мне продвигаться вперед, несмотря на темноту. Я пыталась понять, в чем секрет этого явления, но, кажется, это останется для меня тайной навсегда.

Воздух становился легче и свежее с каждым шагом. Я чувствовала, как напряжение внутри меня постепенно отпускает, уступая место предвкушению. Наконец, я достигла выхода из пещеры. Но вместо того чтобы броситься наружу, я замерла, не решаясь сделать последний шаг.

Стояла, обхватив себя руками, и жадно вдыхала свежий, прохладный воздух. Ветер играл с моими волосами, и я чувствовала, как каждый волосок на теле оживает. Это было странное ощущение – одновременно свободы и тревоги. Я знала, что за пределами пещеры меня ждет новый мир, полный опасностей и возможностей. Но пока я не была готов к нему.

Я уже собиралась вернуться в свое убежище, когда услышала голос, от которого по коже пробежали мурашки. Это был Дик, охотник. Его присутствие было неожиданным и пугающим…

– Вот ты и нашлась, Лиля, – голос мужчины звучит глухо, с оттенком триумфа. Он медленно приближается ко мне, словно хищник, готовящийся к прыжку. Его движения плавные, но в них чувствуется угроза. – Долго же ты скрывалась. Показывай, где Чудовище, – добавляет он, прищурившись.

Я отступаю назад, чувствуя, как сердце колотится в груди. В его руках арбалет, на котором закреплены несколько стрел. Я вижу, как он уверенно заряжает его, и понимаю, что он готов стрелять.

– Убью его, и всем будет хорошо… как же я долго ждал этого момента! – говорит он, ухмыляясь. – Одна стрела, заряженная слоновой дозой яда, и он покойник.

Его слова звучат как приговор. Я знаю, что если он выстрелит, то Ваня не выживет. Я не могу позволить этому случиться. Мне нужно найти способ остановить его.

– Какое чудовище? – спрашиваю, изо всех сил стараясь придать своему лицу невинное выражение. В голове мелькает мысль, что я не так уж и виновата в его гневе, но в этот момент я не хочу думать о последствиях. – Видела однажды какого-то монстра, Чупакабру, но понятия не имею, где он сейчас.

Дик тяжело вздыхает, его ноздри раздуваются, как у разъярённого быка. Взгляд становится холодным и пронзительным, словно он видит меня насквозь. В этот момент я понимаю, что он не просто злится, а готов разорвать меня на части.

В три стремительных шага он оказывается рядом со мной. Его движения такие резкие и уверенные, что я не успеваю даже моргнуть. Он нависает надо мной, и я чувствую, как его дыхание становится тяжёлым и прерывистым.

– Не смей мне врать, – рычит он, схватив меня за руку, его голос становится почти неузнаваемым. – Не делай вид, что не знаешь, о ком я говорю! Где он, этот чёртов монстр?

Его хватка настолько сильная, что я чувствую, как кости начинают хрустеть. Пытаюсь вырваться, но все мои усилия тщетны. Дик не собирается отпускать меня…

– Пусти, мне больно! – кричу, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. Но внутри меня всё дрожит от страха. Я не видела его таким. Никогда.

Дик замолчал, но его хватка ослабла, будто он внезапно утратил контроль над собой. Он замер, уставившись вглубь пещеры, откуда доносился низкий, угрожающий рык.

– Это ещё что за чертовщина? – выдохнул он, голос его дрожал, а в глазах читался страх.

Из пещеры выступило Чудовище. Его силуэт был огромным, почти чёрным на фоне тусклого света. Оно двигалось медленно, но с неумолимой уверенностью. Я видела, как его глаза сверкают, отражая свет солнца

Внезапно охотник поднял лук, направив стрелу прямо на Ваню. Время словно замедлилось, и я, не успев осознать происходящее, инстинктивно бросилась вперёд, закрывая собой друга.

Я чувствовала, как моё сердце колотится в груди, а в ушах звенело эхо рыка, который становился всё громче.

Стрела вонзилась в моё сердце, пробив его насквозь. Плоская, невыносимая боль мгновенно разлилась по телу, словно кипящая лава. Я почувствовала, как воздух покидает лёгкие, а сознание начинает ускользать.

В этот момент Ванька, словно дикий зверь, издал оглушительный рёв. Одним мощным ударом он сразил охотника, отбросив его на землю. Его глаза пылали яростью и отчаянием, а на лице, кажется, блестели слёзы.

Он подбежал ко мне, схватил за плечи и крепко прижал к себе. Я услышала его голос, но слова растворились в тумане боли и темноты. Последнее, что я увидела, – это его лицо, искажённое смесью гнева и отчаяния. А затем я погрузилась в бездонную тьму, где не было ни звуков, ни света, ни боли.