Глава 10

Едва успеваю закончить с одеждой, как он возвращается, держа в руках нечто странное. Это существо покрыто перьями, но я никогда не видела подобной птицы. Что это за чудо-юдо? Он бросает тушу на стол и поднимает на меня взгляд.

– Разделывай, я пока разведу огонь, – коротко бросает он.

– Я? Нет! Никогда не притронусь к этой гадости… Я и готовить-то никогда не умела… – отхожу назад, прихрамывая. – У меня… У меня рука ранена! – это самый весомый аргумент, который я могу придумать. Дик хмурит брови, подходит ко мне и грубо перехватывает мою руку. Я не успеваю даже вскрикнуть, как он усаживает меня на кровать и, не говоря ни слова, начинает осматривать рану.

В комнате повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как сердце колотится в груди, а в голове мелькают мысли о том, что я попала в какую-то безумную историю…

Он берёт с полки небольшой пузырёк, осторожно откупоривает его и выливает содержимое на ладонь. Я не успеваю рассмотреть, что это за жидкость, как она уже оказывается на моей коже.

– Ай! – вскрикиваю я, отдёргивая руку, но тут же замираю, чувствуя, как боль отступает. Рана на руке начинает затягиваться прямо на глазах, кожа становится гладкой и здоровой. Я смотрю на свою ладонь, не веря своим ощущениям. То же самое происходит и с ногой – рана исчезает, оставляя лишь лёгкое покалывание.

– Ну ты и пискля, – морщится он, качая головой. – Не могла потерпеть пару секунд? Сразу в истерику. Вот почему я не завожу себе женщину – одни проблемы от вас.

– Ну, знаете! – говорю я, стараясь не сорваться, – можно было бы и предупредить, больно же!!

Он усмехается, глядя на меня с высоты своего роста.

– Только не говори, что никогда раны отваром лемма не обрабатывали, – говорит он, наклоняясь ближе. – Это же самое простое средство, которое знает любой, кто хоть раз сталкивался с ранами.

Фу, ну и запашок от него… Я покачала головой, и мужчина нахмурился.

– Так… Только не говори, что ты та самая дева, которую монстру в жертву принесли? – спрашивает, и я киваю, сглотнув ком в горле. Ох, и не нравится мне его тон…

– Плохо дело, – продолжил он, прищурившись. – Хотя… – на его лице появилась улыбка, от которой у меня по спине пробежал холодок. Он напоминал маньяка. – Будешь приманкой. Давно хотел прибить эту чёртову тварь, и вот шанс, – сказал он, глядя на меня, будто сквозь пространство.

– Какая приманка?! Вы с ума сошли?! И вообще, кто вы такой?! – кричу я, вскакивая с места. В груди клокочет ярость, но она быстро сменяется страхом. Я чувствую, как мои ноги подкашиваются, и вынуждена схватиться за край стола, чтобы не упасть.

Дик медленно приближается ко мне, его шаги тихие, но уверенные. Он не торопится, будто знает, что я уже не в силах сопротивляться. Его лицо искажено холодной маской, глаза сверкают, как у хищника, выследившего добычу.

– Не стоит на меня орать, девочка, – говорит он низким, почти угрожающим голосом. – Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Я сказал, и так будет.

Я пытаюсь возразить, но слова застревают в горле, как ком. Воздух вокруг становится густым, словно я нахожусь под водой. Силы покидают меня, и я чувствую, как слабею с каждой секундой. Голова кружится, перед глазами мелькают тёмные пятна.

– Сколько девушек попало в лапы этой твари? – продолжает Дик, его голос звучит почти равнодушно. – Десятки. И ни одна не вернулась. Ни одна. Даже костей не нашли, никаких следов.

Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь. Его слова звучат, как приговор, и я не могу ничего с этим поделать. Внутри всё сжимается от ужаса.

– Кто ты? – выдавливаю я, хотя уже догадываюсь.

– Охотник, – отвечает Дик, и его голос становится ещё более мрачным. – С рождения, как мой отец, дед и прадед. Мы истребляем всякую нечисть, чтобы люди могли жить спокойно.

Я хочу что-то сказать, но не могу. Чувствую, как внутри меня всё замирает, а затем наступает апатия. Вялость окутывает меня. Хочется просто лечь и уснуть, чтобы больше никогда не просыпаться.

Я медленно опускаюсь на кровать, обнимая свои колени. Мои плечи дрожат, но я не могу остановить этот поток слёз. Я чувствую, как силы покидают меня окончательно, и понимаю, что теперь я в полной власти этого человека.

Здоровяк подходит к тушке таинственной птицы и начинает её разделывать, вырывая перья. Фу, как отвратительно… А когда птица начинает дёргаться, мне становится её безумно жаль. Она ещё жива. Я вскакиваю, пытаясь остановить этот кошмар, но уже слишком поздно. Дик уже свернул ей шею, и из моих глаз потекли слёзы ещё сильнее, бурным потоком.

Я не узнаю себя! Чтобы я кого-то жалела? Это немыслимо. С этим монстром я не останусь, пусть лучше Чудовище или Чупокабра растерзают меня в лесу, но здесь я не останусь. Я снова сажусь на кровать, покачиваясь из стороны в сторону.

С каждым мгновением я всё больше осознаю свою беспомощность. А глаза птицы, полные ужаса и боли, преследуют меня, и я себя сейчас ощущаю примерно так же.

Проходит полчаса, и Дик приносит мне тарелку с супом из бедной птички. Я отворачиваюсь и отодвигаю тарелку. Нет уж, спасибо. Пусть ест сам.

Я слышу, как он с аппетитом поглощает суп. Его громкие чавканья напоминают звуки, которые издают поросята. Я затыкаю уши, чтобы не слышать хруст хрящей и мелких косточек. Нет, это действительно монстр, а не человек. Как же я хочу домой…

К счастью, на ночь Дик укладывается спать на полу, на шкуре неведомого зверя, даже не сказав ни слова. Его массивное тело растягивается во всю длину, и он быстро засыпает, погружаясь в крепкий сон.

Я же не могу сомкнуть глаз. Я бесшумно поднимаюсь, переодеваюсь в своё платье и возвращаюсь в кровать. Только тогда я позволяю себе расслабиться и уснуть, надеясь, что завтрашний день будет, хоть немного, но лучше.