Глава 11, в которой Танцующий демон доплясался
Я так и знал! Чувствовал, что эта пронырливая, насквозь фальшивая пигалица как-то связана с моей историей! Не просто же так она сразу меня чем-то зацепила, а интуиции стоит доверять.
«Он безопасен… – стучали в висках ее равнодушные слова. – Полностью изолирован и обезврежен…»
Она говорила так, словно я пустое место! Не стесняясь! Обезврежен? Как бы не так! Девчонка плохо понимает, с каким огнем играет. Да я мизинцем сверну ее шею тонюсенькую. Порву в клочья!
Я стукнул кулаком в бревенчатую стену терема. В последний миг удержал силу, и бревно лишь слегка пошевелилось. Невесомым облачком посыпалась мшистая труха, тут же набилась в нос, заставив оглушительно чихнуть и опереться о стену.
Зато в мозгах прояснилось.
«Отсюда ему не вырваться, – припомнил я жестокие слова. – Да и ему не позволит вредить договор…»
Договор? Какой еще договор?
Получается, она точно знает, кто я и почему оказался в этой проклятой дыре лишенный всего, даже памяти. А это значит… это значит, я и волоску не позволю упасть с ее головы, пока не устрою ей допрос с пристрастием. Она мне все расскажет! Ведь ей известно содержимое договора, раз она с такой уверенностью о нем говорила. И тогда я сумею снять проклятие, лишившее меня памяти, и открою путь домой.
И путь мести.
Вернув себе способность дышать, я уткнулся лбом в то самое бревно, на котором осталась вмятина от моего кулака. В ушах уже не так сильно шумело, и я услышал, как внизу ругается рыжая оборотница на то, что огонь в печи слишком медленно нагревает воду. Глупая, дров подкинуть она не догадалась? Ага, закончились, а принести некому из-за повального мордобоя?
Но я не спешил на помощь. Наоборот, замер, прислушиваясь. Самое интересное происходило в комнате роженицы, где две ведьмы забыли об осторожности, думая, что остались одни.
– Травы мне уже не помогут, сестра Дара, – призналась старшая ведьма. – Я не чувствую малыша…
– Он еще жив!
– Только потому, что я передаю ему свою жизненную силу, но…
– Но ты сама на грани, сестра Марийша, – подхватила младшая ведьма. – И если ты иссякнешь, то умрете оба.
– Поэтому нам может помочь только древний и почти забытый обряд «Добровольной жертвы». Его мало кто знает. И еще меньше тех, кто способен его провести. Только сильная инициированная ведьма, да и то… нужно кое-что еще…
– Я читала в мамином дневнике об этом обряде, – снова перебила Дара, экономя силы собеседницы. – Родители… кстати, мой папа – некромант… Они многие забытые ритуалы пытались изучить, а эксперименты тщательно записывали. Думаю, однажды это и погубило маму, потому что больше папа древностью не интересовался. Но записи в тайнике я нашла. Как у ведьмы, у меня, может, и нет нужной квалификации. Но как некромантка я точно смогу помочь.
– Некромантка? – удивилась женщина. – Такого не может быть! Как человек рождается либо мужчиной, либо женщиной, так и в магии побеждает только одна сила. Ты либо ведьма, либо… кто-то другой, пусть даже некромантка.
– Эту теорию мой пес Ральф опровергает одним своим существованием, – фыркнула девчонка. – Я его подняла после того, как бедняга отравился… или его отравила Вринда, как я теперь догадываюсь. А папа мог бы рассказать, какие чудесные антихмельные заговоры я применяю на его застольях. Абсолютно ведьминские.
«Хм… – сделал я себе пометку. – Надо запомнить, пригодится».
– Но пока мы медлим, сестра, твоя жизнь иссякает, – заметила Дара. – А значит, и жизнь твоего сына.
И Марийша сдалась:
– И ты согласна пожертвовать своей жизнью ради чужаков?
– Да, – твердо заявила пигалица.
– Нам с сыном много не понадобится, года жизни будет достаточно. В крайнем случае, так как ты слаба, двух лет, не больше. Но тебя откинет на год-два в развитии, ты это понимаешь? Сотрутся все события за это время.
Хороший обряд. Девчонка забудет все мои маски, а то она как-то странно смотрит на меня, изучающе.
– Это не самое страшное, – фыркнула Дара. – Я согласна. Но… я попрошу взаимную клятву помощи моему отцу. Он в ловушке, с которой я не могу сладить. Но знаю, что виноваты в этом ведьминские заклятия.
– Хорошо. Если это в моих силах… нет, если это в силах моего Круга, мы поможем. Всем Кругом. Клянусь…
Она не успела договорить слова клятвы. Я бесцеремонно ворвался в комнату и оттащил от ложа с роженицей мою еще недопрошенную спутницу. Ни за что не позволю навредить девчонке! Кто мне тогда расскажет о демонском договоре?!
– Ты совсем рехнулась, пигалица? – рявкнул я на Дару, от изумления забывшую о сопротивлении. – Да в тебе жизненных сил на каплю, особенно, после ночной битвы с вампирами! Ты никого не спасешь и сама бездарно иссохнешь, и будет тут три голодных и мстительных трупа.
– Пусти! – ожила дочь некроманта, тряпочкой болтавшая в моей руке. – Какая разница? Если Марийша умрет, нас отсюда живыми не выпустят.
Я разжал руку и отступил, торопливо пояснив, пока мне глаза не выцарапали:
– Если вам нужна добровольная жертва, то берите меня. Я согласен потерять год жизни. Можно даже и побольше, так и быть. Чтоб наверняка помогло.
Не то, чтобы я был таким щедрым и безмозглым, чтобы своей жизнью разбрасываться, нет. Расчет был простым: если ритуал откинет меня на год, то вернет как раз в ту точку, когда проклятье забвенья меня еще не коснулось, и я всё вспомню и без помощи мелкой человечки! Стану самим собой. Ради этого можно и рискнуть!
– Ты? Добровольно? – изумилась роженица. – Не верю!
– А что тут верить? Проверь.
– И ничего не потребуешь взамен?
– Ничего. Иначе какая же это бескорыстная помощь?
– Нет-нет, награда должна быть! – вскинулась старшая ведьма, но тут же схватилась за живот, поморщившись от боли. – Ты должен сказать хотя бы одно желание в разумных пределах сил Круга. Это обязательное условие.
– Ничего кроме того, что просила Дара, – я покосился на пигалицу. Чертовски приятно видеть девичьи очи, восхищенно взирающие на великодушного, благородного, бескорыстного героя. – Ты говорила Марийше, твой отец в ловушке? Прекрасно. То есть… – я споткнулся под гневно вспыхнувшим взглядом вишневых глаз. Как быстро эта девчонка переходит от обожания к ненависти, ужас просто! А если вспомнить, как виртуозно она работает смычком… то есть, перерезает горла крылатым… – Это страшно, конечно. Очень сочувствую вашей беде. Пусть Марийша поможет тебе его вытащить. А уже он потом поможет в моей проблеме, и мы будем в расчете. Согласны? Давайте, ведьмы, действуйте. Я готов!
– Раздевайся и ложись рядом на постель.
На грязную! Мокрую! Окровавленную! Вонючую!
Бездна, ты видишь, на какие добровольные жертвы я иду ради… себя самого?
Я разделся догола, заметив краем глаза, как вспыхнули густым румянцем щеки и даже шея маленькой некроманточки. Но бесстыдница даже не отвернулась, только полотенце мне бросила, чтобы я прикрылся!
– Дара, возьми серебряный нож у меня под подушкой, – приказала Марийша, когда я вытянулся на краю ее ложа, стараясь не дышать и не прикасаться к женщине. Надеюсь, ее муж не ревнивый дурак и не придушит меня потом, когда все закончится.
– Не надо, у меня свой ритуальный нож есть, – девчонка сняла с шеи цепочку, на которой в чехле висел небольшой, с ее ладошку, серебряный клык. – Что отрезать будем?
«Кровожадные монстрихи, совсем им меня не жалко!» – поморщился я, заметив, как алчно блеснули глаза жены оборотня, а бессердечная Дара предвкушающе облизнулась. Еще бы, ее, ведьму недоделанную, допустили до древнего ритуала! Надо держать процесс под контролем, а то угробят местные бабы прекрасного меня, а я еще врагу, загнавшему меня в ловушку, не отомстил.
Но, как ни всматривался я в руны, которые наносила на мой обнаженный торс Дара под руководством Марийши, как ни прислушивался к заклинаниям, которые в унисон шептали ведьмы, ничего запомнить не удалось.
Глаза застилал кроваво-черный туман, а шепот превращался в шум ветра, шелест трав и шорох веток. Я словно лежал не на окровавленной постели, где смешивалась моя кровь и роженицы, а в свежевырытой могиле в чаще леса под корнями могучего дерева.
И жизнь вытекала из меня не каплями – ручейками.
В памяти калейдоскопом прокручивались последние дни, недели, месяцы в этом удушливом примитивном мире… Бесконечный хоровод женских лиц, смотревших влюбленными глазами. В черных зеркалах их зрачков отражались мужские лица, перетекающие одно в другое.
Мои живые маски.
Их было не меньше сотни! Впрочем, я никогда не считал. Потому что забывал. И с каждой новой маской все быстрее забывал предыдущую…
Я превращался в мотылька-однодневку, в фантом, в тень…
Последняя вспышка памяти перенесла меня на год назад, в день, когда я проник в Чародейскую Академию Торинстаты.
Что я знал тогда о себе?
Чуть больше, чем сейчас.
Я помнил, что я демон. И наверняка высший. Просто иначе быть не может. Низшие и слабые носят татуировки, прокалывают кожу и вращивают амулеты, даже жертвуют части тела в обмен на силу. Когда я осознал себя пленником внутри статуи, то был цел, чист, здоров и абсолютно наг. Правда, у меня не было крыльев, но я их помнил. Я знал, что когда-то летал. Эти сны до сих пор со мной даже в этом бескрылом мире!
И главное – в тот момент я помнил, что меня хитростью призвали в чужой мир.
Я пробыл внутри железного болвана трое мучительных суток. Днем умирал от жажды, а ночью от холода. За время этих пыток я догадался, что лишился большей части силы. Смутное воспоминание о могуществе еще брезжило и заставляло биться о железную тюрьму до крови. А на четвертую ночь, когда я, кажется, потерял сознание, что-то произошло. Волна магии распылила статую, и я очнулся голым в кустах городского сада возле главной площади Торинстаты.
Как я потом узнал, проклятая статуя изображала какого-то архангела, имела лицо местного королишки Этьена и целиком была отлита из золота. Последнее – наглое вранье. В лучшем случае та огромная и полая внутри железная болванка была позолочена. Уж я-то, просидевший в ней нескончаемые часы, точно знаю!
Потом я слышал сплетни, что магический взрыв был подстроен, чтобы скрыть масштабное воровство золота, но я не без основания полагал, что дело не в казнокрадстве. Кто-то намеревался уничтожить меня, не оставив даже праха. Но мой враг просчитался: его заклинания и векторы силы наверняка были построены на том, что статуя полностью из золота. Так что, чье-то воровство и железо спасли мне жизнь.
По остаточному следу магии, уничтожившей украшение главной площади, я и стал искать врага.
Яркий след привел меня к Чародейской Академии Торинстаты, оставалось проникнуть внутрь.
Для начала я обзавелся местной одеждой, ограбив с утра пораньше какого-то полупьяного разносчика, потом позаимствовал мантию у бедолаги-студента, явно возвращающегося с ночной гулянки. Мантия оказалась мала и коротка, но ярости во мне было столько, что никто из встречных не посмел смеяться.
Я сосредоточенно шел по широкому коридору самого большого здания академии, похожего на дворец с высокими сводами, стараясь не потерять слабеющую нить. Народ шарахался и обтекал меня по стенкам.
Темная нить вела меня на второй этаж, а мерцающие магические таблички подсказывали, что именно там находится деканат Черной магии. Ну конечно, кто еще может обладать такой силой, чтобы призвать и связать высшего демона, как не некромант, наверняка какой-нибудь архимаг?
И вдруг остаточный шлейф раздвоился!
Точнее, у него появилось «эхо» – точно такое же темное, знакомое каждому демону по дыханию Тьмы.
А через миг я увидел девчонку в черной мантии, спускавшуюся по ступеням парадной лестницы, и взглянул в вишневые глаза. В ней была та же темная магия. Родовая, неповторимая, манящая.
В памяти вспыхнула эта картина, словно вторая реальность. И я, одновременно осознающий себя идущим по коридору человеческой академии и лежащим на грязной простыне в доме оборотней, понял, почему калейдоскоп памяти замер, показав именно этот день, именно этот миг.
Как я мог забыть это треугольное бледное личико, медовые непослушные локоны и сияющие вишневыми звездами глаза? Меня сбил толку мальчишеский костюм и варварски остриженные волосы? Или все гораздо хуже – с каждым перевоплощением я теряю память не только о своем прошлом мире, но и об этом?! Может быть, это свойство самого мира, куда меня забросила злая воля?
Чья?
В тот момент я это знал почти наверняка! Оставалось убедиться.
– Привет. – Я остановился внизу лестницы, преградив путь девчонке в черной мантии.
Вряд ли она причастна к магической атаке на статую – потоки ее силы были слишком слабы. Но я не мог ошибиться! Демоны отлично чуют не только кровь, но и «запах» магии. Она была близкой родственницей того мага, который меня пленил и пытался убить. Возможно, сестра или дочь.
Глаза студентки недоуменно расширились. Еще бы. Меня украшала не только слишком короткая мантия и торчащие из рукавов лохмотья порванной в процессе борьбы грязной рубахи, но еще и множество незаживших синяков и ссадин на коже. Я, конечно, умылся в фонтане во дворе академии, но даже хваленая регенерация демонов не могла так быстро восстановить разодранную о железо и кусты шкуру. Но я был благодарен и за то, что мог хотя бы двигаться! Бездна любит благодарных.
Мне есть за что благодарить Создательницу – она щедра на дары. Не менее хваленая магическая адаптация демонов позволила не только свободно говорить на чужом языке, но даже воспринимать письменную речь! Как бы иначе я понял смысл табличек и информацию на магическом стенде объявлений в фойе здания?
– Привет, – осторожно улыбнулась замухрышка, но я-то видел, как побелели от напряжения ее пальцы, хотя ладонь, лежавшая на перилах, даже не шелохнулась. Вот это выдержка! – невольно восхитился я.
– Извини, я немного не в форме, только что с тренировки, – почему-то начал я оправдываться. Я, демон! Перед какой-то человечкой!
– Разве мы знакомы? – нахмурилась она.
– Нет, но этот недостаток легко исправить. Тем более, что есть достойный повод, ведь завтра Королевский бал, – с умным видом сообщил я информацию, наверняка известную каждому в столице, но которую я только что почерпнул из объявления в фойе главного корпуса. – Надеюсь, у тебя найдется танец для меня?
Девушка ошеломленно моргнула, но, не успел я нахмурить брови – неужели такой простой и легкий план по соблазнению какой-то недалекой человеческой девицы провалится? – кивнула и прошептала:
– Н-найдется.
– Надеюсь, я буду первым? – улыбнулся я, намеренно допустив двусмысленную пошлость.
Ее бледные щеки вспыхнули алыми кострами. Даже шея покраснела. Сама невинность. «Мстить черному магу будет весело», – вспомнил я ужалившую тогда мысль.
Даже сейчас, когда из меня утекала жизнь вместе с воспоминаниями, я почувствовал легкое возбуждение.
Но сознание, не успев зацепиться за настоящее, снова соскользнуло в прошлое.
– И не надейся, оборванец, – неожиданно встрял стоявший за спиной девушки парень, на которого я сначала и внимания не обратил. Черноглазый, светлокожий и смазливый. Но хрупкий как хрустальный бокал. Тронь – и рассыплется вдребезги. Он фыркнул и брезгливо скривил алые, словно напомаженные, тонкие губы: – Свой первый… хм… пусть будет танец… Дарайна обещала мне. Леди фон Фир идет со мной на бал, не с тобой. Пошел прочь!
Этот «бокал», похоже, был не мыт после вчерашней попойки – так сильно от него разило перегаром и какой-то застарелой внутренней гнилью. Если девчонка выбрала в кавалеры такого хлыща, то у нее совсем нет ни обоняния, ни вкуса, ни ума.
– Сомневаюсь, что ты куда-либо завтра пойдешь, низший, – усмехнулся я. – Ты еще вчера отгулял свое. А сегодня… не на ту закуску раскрыл гнилой рот. Остынь.
Бить такое ничтожество – себя не уважать. Остатки магии я потратил, когда отбирал мантию утром у паренька-мага. Потому я всего лишь поднял стоявшую возле столбика перил массивную вазу с огромным букетом черных роз и опрокинул ее содержимое на голову соперника. Постаравшись при этом, чтобы ни капли застоявшейся и слегка пахнувшей тиной воды не попала на девушку. И не удержался от ментальной оплеухи:
– Вот теперь полная гармония внутри и снаружи тебя, низший!
Дочь некроманта охнула, а хлыщ разразился отборной бранью, но я вовремя заткнул ему рот розой, прошипев:
– Не смей сквернословить при леди!
В последний миг я пожалел недостойного (точнее, не стал шокировать нужную мне человечку) и засунул цветок ему в горло бутоном, а не шипастым черенком.
Кто-то из студентов захохотал, кто-то, наоборот, возмутился:
– Да что этот громила себе позволяет? Кто он такой?
А девчонка спокойно вытащила розу изо рта перепуганного и униженного кавалера, бросила мне под ноги и, развернувшись, молча ушла. С прямой спиной, как королева. 152e1bc
– Я зайду за тобой завтра, за час до бала, Дарайна! – крикнул я вслед.
Она даже не оглянулась, только плечами передернула, словно сбрасывала упавший с дерева палый лист. Вот стерва!
Ну ничего, я пока займусь выяснением имени Черного мага и поисками его самого, дабы принудить вернуть меня в мой мир. Конечно, вряд ли в моем состоянии я смогу с ним сразиться, но почву прощупать надо. И о наряде на бал надо позаботиться на всякий случай, вдруг не удастся с первого раза склонить некроманта к, скажем так, исправлению его страшной ошибки.
И какую же досаду и отчаянье я испытал, когда на следующий день выяснилось, что главный Черный маг его величества Амадей фон Фир был разжалован и отправлен из столицы в ссылку, в какую-то деревню, в глушь на краю королевства.
Хуже того, он бежал вместе с единственной дочерью, не дав бедняжке насладиться Королевским балом первокурсников и танцем со мной, прекрасным! Танец закрепил бы связь. Или превратил бы легкую симпатию в безумную страсть девчонки. Тогда я еще помнил, что способен распалить малейшую искру.
Как же я бесновался, когда рыбка сорвалась. Кого мне брать в заложницы? Чьей жизнью и честью шантажировать треклятого черного мага?
Я рванул за ним, но… уже в начале пути, после череды превращений, заблудился. Забыл конечную цель, забыл даже имя Черного мага и его вину, начал снова искать зацепки, а потом просто бежать, бежать, бежать…
В надежде найти выход из замкнутого круга.