Глава 10, в которой герои на собственной шкуре познают волчье гостеприимство
Каждая нормальная ведьма при словах «нужна помощь» спрашивает: «А сколько вы готовы заплатить?». И потом, если результат окажется не тем, что от нее ожидали, с умным видом заявляет: «А что вы хотели за такие смешные деньги?». По крайней мере, так меня учила соседка Вринда.
Но я плохая ученица. Моя первая мысль была: «Я же не справлюсь!», а первым словом было решительное согласие: «Ведите!».
Ну и какая из меня после этого ведьма?
– Стой! – преградил мне путь Антар. И едва удержал свою руку, чтобы не покрутить у виска. Закончил неловкий жест тем, что заправил свой растрепанный черный локон за ухо и, отвернувшись, бесстрашно ткнул пальцем в вервольфа. – Ты! Не видишь разве, что это еще ребенок? Даже если она ведьма, то какая от нее помощь? Требую гарантий ее безопасности!
Надо же, он совсем не удивился, что я оказалось девушкой! Неужели моя маскировка так слаба, что какой-то юнец, мой ровесник, сразу раскусил? Я нахмурилась, а оборотень сердито мотнул огромной башкой:
– Не лезь, чужак, добром прошу. Я клятву дам.
Зверь хватанул себя клыками за лапу, принеся магическую клятву на крови, что не причинит вреда ни мне, ни моим спутникам, каков бы ни оказался результат, если только я сама не вознамерюсь сотворить зло.
И только потом выяснилось, что помощь нужна роженице, да еще и жене вожака. Ой, мама…
С меня оборотни тоже взяли клятву, и я их честно предупредила, что не повитуха и рожениц до того ни разу не видела, а помогала в родах только кошке и соседским козочкам.
– Не имеет значения, – отмахнулся зверюга, и я заподозрила, что меня намеревались принести в жертву, если бы не предусмотрительно взятая Антаром клятва. Везет же мне на умных и находчивых спутников!
И только после магического закрепления клятв мы отправились в путь. Причем, Антар с какой-то радости, под предлогом заботы о моей безопасности, потребовал, чтобы мы с ним ехали вместе, и усадил впереди себя на широкую спину мощного зверя! Одну он меня ни в какую не отпускал, а вервольфы, как ни странно, с ним особо и не спорили, лишь раздраженно фыркали и закатывали желтые глаза к чистому синему небу. Странно, что спорщику горло не перегрызли, на него-то их клятва не распространялась, ведь моим спутником он еще не успел побывать. Впрочем, оборотни же об этом не знают, правда?
Вот так я и доехала в жарких объятьях полузнакомого парня, совсем не заметив дороги – голова кружилась не только от бешеной скачки по густому бору, но от всей ситуации в целом! Я алела как маков цвет, чувствуя крепкую руку Антара, прижимавшую мою голову к груди, и стук его сердца. Картуз слетел, и волосы на моей макушке обдавало горячее рваное дыхание.
Он что, болен? У него лихорадка?
Да что же это такое с моими спутниками! То один, то другой – то заболевают, то исчезают! Хорошо, что хотя бы маэстро Дальег пришел в себя и довольно уверенно держался на спине «своего» оборотня, крепко вцепившись в его длинную шерсть.
Могучие стволы расступились, и стая вылетела на большую поляну. Ее центр был огорожен высоким частоколом, над которым виднелись лишь яркие узорчатые коньки крыш. Вервольфы сделали почетный круг, обогнув частокол. Продемонстрировали, что в нем ни ворот, ни калитки, ни малейшей щелочки. Как же мы внутрь попадем?
Загадка разрешилась через несколько мгновений: разогнавшись, звери взмыли над ограждением и опустились на взрыхленную множеством когтей землю внутри селения.
Нас встречали женщины в ярких сарафанах, среди пестрых юбок мелькали головы детишек. Самому старшему мальчишке от силы лет семь, а вот среди девчонок были и мои ровесницы. Навскидку. Оборотни взрослеют очень рано, не чета людям.
Вся гурьба расступилась перед нашим вервольфом, открывая дорожку к двухэтажной и самой нарядной избе с высоким крыльцом, резными деревянными кружевами на наличниках и расписными ставнями. Не изба, а царские хоромы. Дверь была открыта, и у нее стоял, кусая губы, мощный, убеленный сединами оборотень в человеческом обличье.
Наш «конь» взлетел по ступеням и прыгнул бы в дверной проем, но его остановила богатырская рука, схватив за загривок. От неожиданности наш клыкастый скакун выронил зажатый в зубах мой дорожный мешок, но я даже бровью не повела: да что ей сделается, той заколдованной бутыли? А больше там биться нечему, кроме походной миски, да и та заговорена.
– Куда, щенок? – рявкнул хозяин терема. – Нечего всякую грязь в дом тащить!
Ну все, я обиделась. Вот грязью меня еще не называли!
– От грязи блохастой и слышу, – тихо прошипела я, но даже проклятие не бросила, поостереглась. Ведь с нами старик Дальег, я за него ответственность несу перед искусством!
«Наш» оборотень взвыл, коротко и зло, и рванулся. Антар, схватив меня в охапку, умудрился не только спрыгнуть с его спины, но и поставить меня на ноги и заслонить широкой спиной.
– Да как ты смеешь! – грозно рявкнул парень, но его молодой голос сорвался в фальцет, и бедняга закашлялся.
– А ты кто таков, болезный? На обед доставлен в качестве главного блюда? Падалью не питаемся! – рыкнул на него старый вервольф, все еще держа за загривок «нашего».
Антар зашипел, дернулся к оскорбителю, но я повисла на его правой руке – убьют же! Загрызут! И в этот момент из глубины дома раздался дикий, полный боли женский крик.
– Отойди, дед, убью! – утробно взвыл «наш» вервольф, вывернулся из руки вожака и… метнулся к его горлу.
Старик оборотился мгновенно, и такой кошмарной зубастой громады я в жизни не видела! Оборотни сцепились, покатились по ступенькам, я едва успела отшатнуться от их оскаленных морд, да еще и подобрать валявшуюся на крыльце котомку.
Антар, подхватив меня на руки, умудрился перемахнуть через перила и мягко приземлиться на рыхлую землю цветочной клумбы, разбитой под окнами терема. Спасибо, там не колючие розы росли, а какие-то разноцветные ромашки. Жаль, не высокие – не спрятаться от злобно горящих волчьих взглядов.
Население деревушки разделилось на два лагеря и схлестнулось: матерые сторонники вожака против молодых и рьяных товарищей «нашего».
Не успели мы утвердиться на земле и притвориться невинными цветочками, как ко мне подскочила молоденькая оборотница с рыжей косой и клыкастой улыбкой, попыталась схватить за рукав:
– Скорей, ведьмочка, сюда!
Антар перехватил ее руку, и девчонка возмутилась:
– Совсем дурак? Сомнут вас здесь, а Марийше кто поможет? Быстрее, пока братец Гром деда отвлекает и его подвывальщиков.
– Где маэстро? – вспомнила я и с ужасом огляделась.
Видимость резко упала: огромные когти дерущихся вервольфов взрывали утрамбованную площадь, поднимая в воздух комья земли, то и дело кто-то кувыркался от мощного удара, отряхивался, и пыль стояла даже не столбом, а плотным частоколом.
– Дедушка ваш? Так вона он, тама, у сарайки! Наши постерегут, чтобы старичка не обидели, – она показала за спину, на приоткрытую низенькую дверцу в пристройку.
Действительно, Дальег спокойно стоял, опираясь на холку сопровождавшего его вервольфа. Заметив мой взгляд, старик кивнул, помахал рукой и зашел в сарайчик. Волчара тут же лег у порога, но внимательно следил за происходящим.
– Идем же! – оборотница все-таки схватила меня за руку и потянула к терему.
– Только вместе со мной! – заявил Антар.
– Мужчинам нельзя!
– Я юноша, а не мужчина! – огорошил ее парень, первым взбежал по ступенькам и беспрепятственно вошел в распахнутую дверь.
Я поторопилась за ним, крепко прижимая к груди многострадальный дорожный мешок. Оборотница оказалась быстрее и проскользнула вперед, обогнав Антара в широком коридоре, показала на лестницу:
– Туда.
Нас уже встречали трое пожилых женщин, вставших стеной у одной из резных дверей на втором этаже. Они виртуозно владели оборотом: сохранили человеческие очертания и одежды, но из рукавов торчали мохнатые лапы с когтями, каждый – величиной с кинжал. И вместо лиц – вытянутые морды.
Лишь старуха в середине сохраняла почти человеческий облик, но о близости оборота говорила выступившая на скулах седая шерсть. И держала она лицо только для того, чтобы сказать:
– Не пытайся помочь этой ведьме, Калина. Никого не пустим. Дверь заперта, и ключ выброшен. Этот ребенок должен сдохнуть вместе с матерью. Пора прекратить позор стаи. У наследника будет новая жена. Из наших, с чистой кровью.
Рыжая замерла и шепнула:
– Стервы дряхлые! Я их отвлеку, а ты иди к Марийше, не теряй времени.
– Что тут происходит? – встрял Антар, исподлобья рассматривавший старых оборотниц.
– Они хотят, чтобы человеческая жена моего брата умерла в родах, неужели неясно? – огрызнулась девчонка. – Они всегда ее ненавидели, но только сейчас Марийша ослабла настолько, что не может защитить ни себя, ни ребенка.
Новый, полный боли крик, донесшийся из-за запертой двери, подстегнул всех. Рыжуля кинулась к говорившей оборотнице, на лету превращаясь в дивную красношерстную волчицу. Две ее противницы метнулись к нам с Антаром.
Все произошло так стремительно, что я и моргнуть не успела, только треснуть подвернувшуюся оскаленную морду мешком с бутылкой. Тварь взыла. Антар сделал лишь шаг вперед, волчком повернулся… и две волчицы упали у ног, хрипя окровавленными горлами.
«Как так можно с женщинами обращаться?» – едва не наорала я на их убийцу. Но тут заметила, что крови из волчиц вытекло совсем немного, а красные полосы на их шеях подозрительно смахивают на магические ошейники. А я даже не заметила никакого заклинания, ни искорки силы!
Не дав опомниться, этот юный, но уже кровожадный живодер Антар подхватил меня на руки, перешагнул через бьющихся в бессильной злобе оборотниц и, не обращая внимания на остальных сцепившихся волчиц, – рыжую и седую, – мощным пинком распахнул оставшуюся без охраны дверь, сломав запор.
– Действуй, Дара!
Он поставил меня на ноги в душной, погруженной в полутьму комнате. Здесь не было ни повитухи, ни лекарей, ни оборотней… Ни души, кроме лежавшей под простыней на кровати черноволосой женщины с огромным животом.
Ее глаза были закрыты, но тихие хрипы и напряженные руки с зажатой в кулаках окровавленной простыней давали понять, что несчастная еще жива. Мое чутье потомственной некромантки подсказывало: ненадолго.
– Спасибо. – Я вывернулась из изящных, как у музыканта, но удивительно крепких рук парня. А ведь по виду и не скажешь, какая в них скрыта сила!
– Не за что, – буркнул он, пристально, с явным мужским интересом разглядывая черноволосую красавицу на ложе.
Ее лицо было бледным, осунувшимся, но идеально вылепленным, ее искусанные и посиневшие чувственные губы не отталкивали, а вызывали горькую жалость и желание защитить даже у меня, злобной (в теории) ведьмы. Что уж говорить о ранимых сердцах безусых рыцарей?
– Ах не за что? – фыркнула я. Отвернулась и поспешила к роженице. – Ну тогда, чтобы было за что тебя поблагодарить, окна открой. И еще мне понадобятся кипяток для трав, теплая вода для обмывания и чистые полотенца.
И много-много удачи.
Старые хищницы почти добились своего: над головой женщины сгущалась туманная «черная метка». Причем, этот верный знак близкой смерти слегка двоился. То есть, дитя тоже умирает!
– Ты еще здесь? – рыкнула я на застывшего столбом парня.
– Думаешь, ты сможешь ее спасти?
Его голос был полон сомнения. Это что же, меня ни во что не ставит? Бесит!
– Сам же сказал: действуй. Вот и начинай! – Я показала на окно, занавешенное плотной тканью, сквозь которую едва просачивался солнечный свет, потом на дверь.
По мановению моей волшебной длани в проеме нарисовалась расцарапанная, но довольная физиономия рыжей защитницы.
– Враг повержен! – объявила она, держась за правый бок. – Как тут Марийша и ребеночек? Вожак и его подвывалы уже двое суток никого сюда не пускали. Мы только по крикам и понимали, что она еще жива.
– Свет, вода, полотенца! Немедленно! – резко повторила я, приподняла край мокрой от пота, вод и крови простыни и зажмурилась от страха.
Я же не смогу! Я не умею! Да еще так некстати вспомнилось, что проклята каким-то «Серым зеркалом» и дар у меня, даже если и был, то украден!
– Ой, ща принесу! – Рыжуля вскрикнула и умчалась.
Приступ паники схлынул волной. Я стиснула зубы. Я справлюсь. Я не имею права бояться. Мне еще папу надо спасать!
Антар отдернул шторы, но окна оказались закрыты еще и снаружи ставнями, потому этот скорый на расправу недоумок попросту их выбил! А кто теперь будет за ущерб расплачиваться с клыкастыми?! Это если роженица выживет. Если нет, то всё будет зависеть от того, кто победит в клановой сваре. Может, старый вожак и его прихвостни рады-радехоньки будут такому исходу и отблагодарят нас?
В комнату хлынул свет, поток свежего воздуха, вой, рычание и визги: массовая драка снаружи продолжалась.
От шума или солнечного света Марийша очнулась, застонала и распахнула глаза. Классические ведьминские, зеленые, как сочная летняя листва. Яркие, что говорило о зрелой силе взрослой колдуньи. Вообще, по цвету и яркости глаз можно сразу определить возраст и силу мага, потому многие пытаются обзавестись маскирующими линзами-амулетами, даже несмотря на риск ослепнуть от случайного сбоя магии. Я, разумеется, линз не носила. И Марийша мгновенно «прочитала» меня и выдохнула:
– Я звала ведьму, любую сестру по Кругу… но ты… еще не вступила в Круг.
Как деликатно она намекнула на мою никчемность! Я покрепче обняла дорожную сумку, мысленно попросив прощения у папы (потому что ему-то я всегда говорила, что я – вся в него, некромантка и черный маг), и выпалила:
– Я ведьма, уж какая есть. Потомственная, между прочим. Моя мама, бабушка, прабабушка и пра-пра… все были ведьмами! И обучала меня ведьма Вринда. Может, слышала о такой? А о ведьме Жамилии Бромс, баронессе из Шельмуда? Она подруга Вринды…
Марийша прикрыла глаза, положила руки на живот и прошептала:
– Нет, не знаю этих… Главное – я не слышу твой дар… сестра…
– Дара. Меня зовут Дара.
«Как это – не слышит дар? – опять запаниковала я. – Даже ее муж и другие оборотни почуяли во мне силу, а она совсем-совсем не чувствует?»
– Впрочем… – выдохнула женщина. – Даже будь в тебе достаточно силы… Ты не сможешь помочь мне, Дара. Ты девственна, а значит, не инициирована.
Позади кто-то длинноухий и наглый громко кашлянул.
Женщина чуть приподнялась на звук, но тут же упала на подушку. На ее лбу выступили бисеринки пота, а «черная метка» стала чуть темнее.
И, самое главное, никаких схваток я не наблюдала! Это очень, очень плохо. Судя по мокрым простыням, воды уже отошли. Надеюсь, в моем мешочке трав, которые я хватала почти не глядя, найдутся необходимые стимуляторы!
– Ты знаешь, что привела в мой дом демона? – вдруг прохрипела Марийша.
Я стиснула мешок с бутылкой и кивнула:
– Знаю. Пусть тебя это не беспокоит. Он безопасен. Полностью изолирован и обезврежен. Отсюда ему не вырваться. Да и договор ему не позволит вредить.
Кашель за спиной перешел в икоту. Точно больной какой-то! И ведь ни капли стыда! Стоит тут и пялится на роженицу!
– Антар, поторопи там с кипятком! – нахмурилась я, оглянувшись на любопытного бездельника.
Он тоже свел брови, окинул странным, недоуменно-задумчивым взглядом и молча вышел, поленившись закрыть за собой дверь.