Глава 14, в которой Танцующий демон подрабатывает некромантом и узнает страшную тайну Марийши
Гром последовал за мной, но я, не поворачиваясь, потребовал:
– Жди тут. Если понадобишься, позову.
– Ты, хоть и демон, господин Антар, но не Повелитель. Ты не можешь приказывать мне, – огрызнулся вожак. – Я хочу задать пару вопросов духу Елеки, иначе какой смысл мне тебя пускать сюда?
– Интересно, как бы ты смог задержать меня?
– Именем Повелителя, конечно. Здесь, на Этой стороне, я предводитель его тайного войска.
– Твоя свора псов не тянет на войско, – презрительно б росил я.
Гром гордо вздернул подбородок, раздул ноздри, но промолчал, и я понял, что оказался прав в догадках: лютолюды, ведьмы и вампиры – лишь грани одного целого. Но, если он считает себя предводителем, то кто-то ловко играет на амбициях оборотней. Вампирша Клименция тоже была уверена, что возродит свою расу и получит власть над миром, а жалкие людишки и даже союзницы-ведьмы станут всего лишь ее кормом.
Кто же главный над ними? Черный маг Амадей фон Фир? Тогда он не стал бы рисковать единственной дочерью, отправляя ее в непонятное путешествие. Неужели у папы закончились порталы? Да и я сам слышал, как Дарайна говорила ведьме Марийше, что ее отец попал в ловушку, и просила помощи.
Очень странно для столь могущественного злодея. Я бы сказал, что умный маг не попадется, но… я-то ведь попался, хотя и не дурак.
Я непрерывно, как поток воды бьет в плотину, размышлял, пока мой взгляд неторопливо исследовал ледяной гроб, в котором покоилась потрясающе красивая белокурая женщина. Было в ней что-то демоническое, странное. Но, когда я простер над телом руку, понял, что это всего лишь отголосок моей силы, магически соприкоснувшейся с ней по связующей нити во время ритуала «добровольной жертвы». С ней и с ее ребенком.
И только благодаря этому соприкосновению ее тело впало в стазис. Она была ранена, но не смертельно. Жизнь в ней еле теплилась. А ее ребенок… Его еще можно было вернуть. Хотя бы потому, что это был настоящий ребенок, из плоти и крови, а не из волчьего семени, демонической силы и черной магии, как ребенок Марийши.
Но я не некромант. И моя сила еще заблокирована, хотя я чувствовал себя гораздо лучше и сильнее, чем в тот день, когда очнулся запертым в железе.
Отзываясь на мою руку, по ее телу прошла волна дрожи. Я остановил ладонь напротив ее горла и сказал низким вибрирующим голосом, от которого даже у Грома дыбом встали густая поросль волос на руках:
– Ты мертва, Елека. Твой сын мертв. Но если хочешь спасти хотя бы его душу, отвечай мне. – И специально для оборотня добавил: – Твоя душа здесь.
Посиневшие губы женщины дрогнули:
– Здесь, господин.
Она не только потрясающе прекрасна, но и умна! Немыслимое сочетание. Умудрилась даже в таком состоянии, когда едва теплится ее жизнь и сознание, правильно оценить обстановку. Такая могла бы покорить даже моего брата…
Что? Моего брата?! Но воспоминание о прежней жизни, на миг вспыхнув, погасло, снова погрузив память во тьму.
Рука дрогнула, переместившись в область лба «трупа», хотя я не намеревался окончательно пробуждать несчастную. Глаза женщины приоткрылись, но цвет радужки еще оставался тусклым, как у трупа.
Хорошо, что хотя бы в области раны остался эффект стазиса, и Елека не истечет кровью на глазах у Грома. Вожак сразу поймет, что она жива.
– Ты можешь задать свои вопросы, – сказал я оборотню. – Но учти, я ослаблен, особенно после этого дрянного ритуала, и смогу держать ее душу у грани не слишком много времени.
– Благодарю, демон Антар, ты… ты действительно высший, – поклонился Гром, словно до сих пор сомневался, что что-то получится.
Он подошел ближе, зачем-то принюхиваясь.
– Запаха смерти нет, – пояснил оборотень в ответ на мой недоуменный взгляд. Что-то заподозрил, пес!
– Откуда взяться разложению, если она тут всего пару часов лежит, да еще и погруженная в лед? Учти, у тебя осталось времени на один вопрос меньше.
Гром раздраженно мотнул головой и, глядя на неподвижные полуоткрытые веки женщины, спросил:
– Кто помогал тебе в твоих кознях против моей жены? Отвечай, старая тварь!
На мой взгляд, женщина вовсе не выглядела старой. Лет тридцать земных. Может быть, чуть больше, я в местных дамах так и не научился разбираться. Тем более, в самках оборотней.
– Я не замышляла козни против твоей жены, – еле слышно выдохнула Елека.
Ни реснички не дрогнуло! Как она так может держать мышцы? «Впрочем, – сообразил я, – она оборотница, прекрасно контролирует тело, а ее плоть заледенела, тут и захочешь – не пошевелишься».
– Лжешь! – оборотель раздул ноздри. – Ты хотела убить Марийшу точно так же, как убила мою мать – во время родов!
– Я не убивала твою мать.
– Хватит врать! Ты уже труп, так скажи правду хотя бы после смерти! – Оборотень взревел и хотел ударить «труп», но я перехватил его руку.
– Аккуратнее. Она почти лед, сломаешь. И нечему будет отвечать на твои вопросы.
– Она и не отвечает!
Я позволил мягкой силе Тьмы ослабить оковы льда, а едва теплой крови несчастной – согреться.
– Гром, мальчик мой, послушай. – Прошелестел усталый женский голос. – Ты же помнишь, я уже клялась и твоему отцу, когда он был жив, и тебе, когда ты вырос, что не убивала твою мать. Все эти слухи – страшная клевета, которую распространяют мои завистницы. Что касается Марийши, то я всех предупреждала о последствиях этого неразумного брака. Она опоила тебя приворотом…
– Не лги и не злобствуй хотя бы после смерти, дрянь! – взревел оборотень.
– Мне так казалось. Виновата. Конечно, ты волен любить, кого хочешь. Это твое право. Но твоя жена – ведьма, она не могла нормально выносить и родить твоего ребенка, потому что был конфликт крови матери-ведьмы и отца-лютолюда. Поэтому твоя тетка, старая Бранга, давала ей лекарство. Никогда женой лютолюда не была ведьма!
– А как же ты?
– Я оборотница… была оборотницей, – поправилась красавица.
– Что же ты ни разу не перекидывалась в зверя? Почему он ни разу не проснулся? И, кстати, почему у тебя пятнадцать лет не было детей? И даже ни одной беременности с тех пор, как ты вышла за моего деда.
– Как будто я в этом виновата! – жалобно прошептала женщина. А вот эмоции нам ни к чему – мертвые не чувствуют! Я шевельнул пальцами и слегка придавил ей горло. И женщина вернула ровный мертвый тон: – Такое случается, не я первая, не я последняя в стае, кто не смог пробудить своего зверя и не смог родить.
– Даже о спящем звере знала бы стая.
– Хорошо. Я скажу, Гром. Не хотела, чтобы ты знал, но… Теперь, после смерти, мне уже все равно. А ты наконец низложил моего мужа. И знаешь, я сегодня впервые в жизни была недолго счастлива, что кто-то смог его победить, – ее губы попытались улыбнуться, но я проявил бдительность, и они на мгновение онемели. Достаточно. Продолжай.
Елека еле заметно выдохнула. А ведь она меня боится!
Ну еще бы… Ведь она совсем меня не знает, какой я добрый и великодушный! Может, за это меня и наказали изгнанием с Той Стороны? Где вы видели доброго демона?
– С чего бы тебе радоваться? Не верю! – с подозрением нахмурился молодой вожак.
– Потому что твой дед взял меня силой, когда я была совсем юной, и сломал позвоночник моему зверю. Нерхан – вождь и старейшина, отец человека, которого я любила всю жизнь, отец твоего отца… Это Нерхан лишил меня зверя, чтобы я не сопротивлялась.
– Не может быть! Он же был вождем, старейшиной. Стая не простила бы.
– Стая не узнала. Как и о многих других его преступлениях. Так разве могла я позволить себе родить от такого чудовища как Нерхан? Никогда! Он сломал мою жизнь, но я ни за что не подарила бы ему жизнь его ребенка.
– Но… мне сказали, что ты беременна!
– И ты решил, что от твоего деда? – красавица не попыталась улыбнуться, но ее голос наполнился едкой иронией, которую даже я не мог стереть.
Я был восхищен, честно. Великая женщина. Гром недоуменно промолчал, и Елека призналась:
– Во мне не его ребенок, поэтому я скрывала беременность. Сейчас я могу говорить это открыто, ведь я мертва.
Мне показалось, или Елека теперь насмехалась и наслаждалась игрой?
Гром давно исчерпал лимит вопросов, но мне самому было интересно, и я не прерывал.
Слово за слово, и я узнал воистину трагичную историю.
Елека совсем юной девочкой (оборотницы взрослеют рано) влюбилась в сына Нерхана, его единственного наследника Перва (впоследствии отца Грома), и он собирался взять в жены самую красивую девушку стаи, как только она достигнет брачного возраста. Но мать не дала благословения и отговорила сына от этого брака. Он женился на другой оборотнице, не такой красивой, но с сильной магией оборота. Если молодые и были счастливы, то недолго – молодая жена умерла, рожая двойню – Грома и Калину.
У Елеки появился шанс завоевать любимого. Она намеревалась утешить молодого вдовца, даже не дожидаясь конца траура и брачного возраста. Но случилось так, что на юную красавицу положил глаз старый Нерхан. Он взял ее против воли, сделал любовницей, и вскоре после скоропостижной смерти первой жены ввел в дом молодую.
Для Елеки это стало пыткой – каждый день видеть недосягаемого Перва, нянчиться с его ребенком от другой женщины, а в ответ получать лишь презрение и ненависть – молодой оборотень заподозрил ее в смерти жены и матери, но доказать ничего не мог. Дед души не чаял в молодой жене и слышать ничего не хотел.
Однажды старый вожак догадался о совсем не материнской любви Елеки к Перву и во время ссоры убил сына. Стае его смерть была подана как случайная гибель во время охоты. А ненависть Перва перешла к его детям, Грому и Калине. Они и молодых оборотней перетянули на свою сторону. И никто, кроме ненавистного Нерхана, не смог бы защитить Елеку.
– Я ненавидел тебя, – признал Гром, – но отдавал должное как старшей женщине в семье. Дед на руках тебя носил, ни в чем не отказывал…
– Кроме свободы, – прошептала женщина. И еще тише: – И насиловал каждую ночь.
– … но ты оказалась неблагодарной блудливой сукой, Елека. И кто отец твоего издохшего ублюдка?
– Это моя тайна, и я унесла ее в могилу. Не старайся, не скажу. Даже пытки теперь бесполезны, ведь я…
– Мертва, слышали уже. А дед что же? Не знал?
– Знал. Он слишком любил меня и не смог убить. Более того, он поклялся отпустить меня с сыном после родов. Но ему не дали родиться. Твоя жена не дала, провела ритуал, убивший моего мальчика. Ее ребенок – тоже не твой сын, Гром. И ты это прекрасно знаешь.
– Ложь! Ложь! – оборотень со всей мощи ударил кулаком ей в лицо – я едва успел отвести удар, и ледяной гроб Елеки раскололся.
Ее губы все-таки растянулись в страшной улыбке.
– Разве не мечта любого лютолюда во всем походить на создателя? У вас теперь есть не только клыки и хвосты, но и рога.
На этот раз я не оплошал: вовремя схватил взбесившегося, полуобращенного зверя, выкинул из подвала и захлопнул дверь. Толика магии спаяла дверные петли. Сломать, конечно, сломают – тут дюжие звери. Но время я выиграл.
Повернулся к окончательно ожившей женщине.
– Я думал, ты умнее, Елека.
– Ненавижу их. Всю семейку ненавижу!
– И Перва?
Она сникла и закрыла огромные, сверкающие золотом глаза. Не женщина – богиня! Даже порванное платье ее не портило. Удивительно, как у таких страшных и блохастых созданий Бездны, как лютолюды, родилось такое чудо? Не иначе, как демоническая сила Повелителя в ней все-таки проклюнулась через века.
Женщина села, с гримасой боли обхватила чрево руками и все-таки ответила:
– Нет, его нет. Перв был другим, потому и убит. Не унаследовал родовую силу лютолюдов. Когда Гром был инициирован и обрел зверя, Нерхан расчистил внуку дорогу к власти. Но просчитался. Так ему и надо. Скажи, демон, как скоро ты убьешь меня?
– Зачем?
– Мой мертвый сын все еще во мне. Не хочу умирать в мучениях.
– Он в стазисе. Не жив, но и не мертв. Если мы быстро найдем хорошего некроманта… Пусть даже не очень хорошего, но быстро… И я даже знаю, кто тебе может помочь.
О, как потрясающе вспыхнули ее золотые глаза! Какой надеждой озарилось лицо!
– Но я возьму плату, – охладил я ее радость. Впрочем, в продирающем до костей холоде ледника угроза не подействовала.
– Все что угодно, демон. Даже душу. Но ты должен знать, у лютолюдов ее нет, мы же звери.
– Заблуждаешься. Но мне твоя душа ни к чему. Хватит одного танца. Но у меня есть еще одно условие. Ты должна думать о своем возлюбленном. Не знаю, кто он. Предавший тебя Перв или твой новый мужчина, отец твоего ребенка – не имеет значения. Сосредоточься и думай о нем.
Была она блудницей или убийцей – неважно. Я хотел ей помочь. Но еще больше я хотел распутать клубок интриг, затянувший меня в этот мир, и что-то мне подсказывало: эта женщина нужна мне живой. А я привык за последний год слушать внутренний голос: он не раз меня спасал.
Это был мой самый странный и короткий танец в этом мире.
Аккомпанировало нам лишь похрустывание ледышек под ногами. Я обнял располневшую талию Елеки, она закрыла глаза и положила мне голову на плечо, и мы медленно кружились, почти не двигаясь. Раскачивались, как ветки в тихом саду.
– Ничему не удивляйся, когда откроешь глаза, – шепнул я, когда почувствовал, как напряглись, меняясь, мышцы моего лица и тела.
Женщина, слушавшая музыку внутри себя, подняла голову, открыла туманные глаза и изумленно выдохнула:
– Ты? Ты здесь! Но как?
О да. В ее сияющих глазах была она – волшебная, созидающая, бескорыстная любовь. Любовь. Единственное, что спасает этот чертов мир от поглощения.
– Я – не он, Елека. Я демон, крадущий лица. Тот, кого ты знаешь под именем Антар.
Женщина неверяще коснулась ладонью моей щеки, но тут же отдернула руку: в дверь ударили со страшной силой, посыпалась щепа, а в щели торчало лезвие огромного топора.
И, конечно, тут же подоспел Громов вопль:
– Открывай, демон!
– Идиот! – рявкнул я. – Ты забыл, гром-громила, что дверь открывается в твою сторону? Ты ее придавил! Как я открою? Отойди!
Лезвие топора с трудом выдернулось.
Я вскинул женщину на плечо, схватил в свободную руку осколок льда помассивнее и ногой распахнул дверь, в последний момент вспомнив о запирающем заклинании. Успел-таки снять, какой я молодец!
Тяжелое полотно из мореного дуба громыхнуло, судя по слулежу, о чьи-то морды. Лед я распылил и сковал оборотней поумнее, стоявших подальше от двери. Левитирующее заклинание подняло с пола ледника мелкое, но острое крошево и метнуло его в глаза остальных зверюг. Какое же счастье чувствовать в себе магию, просыпающуюся, как ручей подо льдом (хех, похоже, я-таки замерз). И не бояться, что кто-то ее отследит! Смысл бояться, если моему врагу и так известен каждый мой шаг. Если, конечно, мои догадки верны.
Все-таки напрасно Повелитель сделал ставку на оборотней. Лютолюды, конечно, раз в десять сильнее любого человека. Но в звериной ипостаси во столько же глупее. Оставь они человеческий облик, могли бы выстроить защиту. А так – только нападение. Обороняться зверье не умеет, только огрызаться.
Не дожидаясь, когда эти уроды, взявшие все худшее от людей, диких зверей и демонов, очухаются и вспомнят о магии, я рванул вперед. Пробежал открытую площадку перед частоколом, огораживающим деревню оборотней. И уже в прыжке почувствовал, как чудовищно и незнакомо меняется мое тело!
Жутко ломило копчик, хотя никто из преследователей не успел дотянуться. У меня что, вырос хвост? Бездна, я что, превратился в оборотня? Какой позор для высшего демона!
Но тут над головой развернулись огромные кожистые крылья, меня дернуло вверх, и только врожденное искусство позволило увернуться от стремительно приблизившихся острых веток и взлететь над окружавшим деревню лесом.
***
Далеко улететь не получилось: полет демона – это не только крылья. Это магия, защищающая тело от переохлаждения, ведь у демонов нет перьев. И еще если у птиц есть второе прозрачное веко, защищающее глаза от пересыхания, то у нас, увы, его тоже нет, а с закрытыми глазами много не полетаешь. Зато есть магия. Для меня – пока в теории. На практике мои силы таяли с каждым махом крыла. Все-таки мой груз весил прилично, а летать я отвык.
Но отлетел я достаточно далеко от деревни: внизу мелькнула поляна с приметной елью, окруженной странным белым кольцом. В прошлый раз его не было. Потом вдали показался знакомый изгиб реки и берег с погашенным кострищем, брошенным котелком и кучкой подготовленных, но неиспользованных веток. Расстояние от ритуальной ели было таким же, как от ели до деревни. Часа четыре у меня есть на восстановление.
Солнце уже село, но вечернего света было еще достаточно. Я усадил похищенную добычу на траву, разжег костер и, взяв котелок, спустился к реке. Женщине необходимо срочно согреться!
Но когда я взглянул на свое отражение в воде, то чуть не заорал и не утопил котелок. Я был синим! С ног до головы! И на моих глазах руки завершали метаморфозу – стали крупнее и обзавелись мощными когтями, которыми можно без проблем метать сено вместо вил.
На этом преображение не закончилось. Маленькие рожки, которые я сначала не заметил в густой и длинной иссиня-черной шевелюре, поперли в рост со страшной скоростью и закрутились назад, откинув мою голову немыслимой тяжестью. Еле устоял. Да и то только потому, что проклюнувшийся и совсем не мешавший в полете хвост удлиннился раза в три и обвил торчавшую из песка корягу, завязавшись кокетливым бантиком с пышной кисточкой!
– Пречистая каракатица! – выругался я. – Спасибо, Бездна, что хотя бы рожа не уродливая!
Рожа была вполне себе, но синяя и совсем не брутальная. Выразительные глаза, слегка поднятые к вискам, бабские длинные густые ресницы, крупный аристократический нос, чувственные, красиво вырезанные губы – от таких местные дамы сходят с ума.
Единственное, что порадовало: крылья и широкие мускулистые плечи. Но этот мир, позволив жертве кроху положительных эмоций, тут же бухал на голову бочку дегтя: ткань рубашки треснула и превратилась в лохмотья, живописно болтающиеся на синей груди. Страшно подумать, что творится с брюками сзади, если хвост целиком вылез на свободу!
Честно говоря, предлагая танец даме, я надеялся получить внешность и силу оборотня, усовершенствованного Повелителем, а значит, несущего в себе толику демонической магии. Я бы выжал из этой толики все до капли, использовал бы ее для снятия извне блока на моей собственной магии, потому что изнутри я уже сделал все, что мог, но проковырял лишь небольшую щелку. И магия во мне едва сочилась вместо того, чтобы течь полноводной рекой.
Но я даже надеяться не мог, что получу маску настоящего высшего демона! Очень знакомую маску! Бездна, я надеюсь, мой истинный облик не настолько рогат, хвостат и синекож?!
Я заставил хвост отцепиться от коряги и обвиться вокруг моей правой ноги. Меня тут же повело в сторону под весом рогов. Удержался.
Одна незадача: такую фигуру ничем не замаскировать. Такие рога не скроет никакой парик, а на такие плечи и крылья не рассчитан ни один мой запасной костюм.
Созерцанию последствий самого короткого танца помешало ощущение тревоги. Я заозирался: неужели нас так быстро нашли? Но через миг сообразил, что это ожило заклинание хранителя на Дарайне. Девчонка снова куда-то вляпалась! Впрочем, среди оборотней любой миг может стать для нее последним.
Надо поторопиться.
Оборвав лохмотья, я зачерпнул котелком воду и вернулся к Елеке, щеголяя голым торсом.
– Мой принц, ты вернулся! – встретил мое появление восхищенный женский вздох.
Принц? Как интересно! Так вот почему старый вожак не посмел убить свою молодую жену – почуял в женщине прямого потомка Повелителя.
– Я – не твой демон, женщина, – напомнил я. – Это лишь маска.
Она отвела глаза, и в уголке блеснула слезинка. Это хорошо. Оттаивает.
– У нас есть часа два-три, если не случится ничего непредвиденного, – пояснил я. – Ты можешь отдохнуть здесь и отогреться у костра. Следов мы не оставили, твои сородичи не найдут, если только случайно.
– А ты? – встрепенулась приунывшая Елека.
– Мне нужно найти некроманта для твоего ребенка. Если стазис иссякнет раньше, его уже не спасти.
– Возвращайся быстрее, – кивнула она, принимая мое решение. – Не беспокойся, они не смогут меня убить. Даже верные подхвостки Марийши не смогут. Как Нерхан не посмел.
Ну еще бы. Я бы тоже не посмел. Кому захочется связываться с местью правящего дома демонов? Я еще не вспомнил себя, но уже точно знал: я бы не захотел.