Глава 17, в которой демон рассказывает правду о проклятии «Серого зеркала»

Почему меня так задело, что Дара сочла меня трусом и подлецом, бросившим обессиленную девчонку и старика на растерзание монстру? И это вдобавок к тому, что у демонов и некромантов и без того тысячелетнее противостояние и вражда!

Зато с ведьмами этого мира демоны вполне находят точки соприкосновения. Ну как точки… Бездна, я не могу соображать, когда на меня так смотрят!

Я хотел объяснить полным презрения вишневым глазам пигалицы, что она не права.

Что я никуда не уходил, а все время был рядом, невидимый, балансируя на грани между Той и Этой стороной, готовый ринуться в атаку, если мой стоглавый родственник разинет одну из пастей на Дару.

Что имитировать прыжок на Ту сторону – это было единственным выходом, единственным их спасением от моего мерзейшего брата, бастарда Ургаша.

Что я все просчитал, как только увидел его туманную, но совсем не бесплотную тушу и не ошибся: Ургаш бросился в погоню за мной, одиноким и безоружным, и новорожденным наследником Престола Бездны. Такой удачный момент для убийства. Тщательно подготовленный и едва не осуществившийся план!

Что я не бросил бы Дарайну, даже если бы я действительно мог прыгнуть на Ту сторону, – а я не лгал, когда говорил о невозможности. Бездна еще не узнавала меня, не видела мое истинное лицо и данную ею первородную силу – они еще не вернулись. Не бросил бы, потому что… это было бы непростительной ошибкой. А я уже достаточно их сделал в своей жизни.

Что мне в моем обезличенном, измененном состоянии нечего было противопоставить демону Ургашу, полному силы, магии и злобы. Ничего, кроме хитрости.

И она удалась!

Бастард решил, что я – Азир, пришедший на помощь своей женщине и ее ребенку. Ургаша всегда подводило зрение, несмотря на его уникальную боевую ипостась, – попробуй-ка синхронизировать и обработать зрительные сигналы от сотен зрячих тентаклей. И он не стал тратить время на пожирание такой мелочи, как девчонка и скрипач, а бросился за крупной добычей по горячим следам.

Все эти аргументы я молча проглотил. Дарайна отвернулась, на подгибающихся ногах поковыляла к учителю, привалившемуся к торчавшей из песка коряге.

А я смотрел на ее гордо выпрямленную спину, тонкую талию и бессильно сжимал кулаки. Как же она хороша! Такой силой духа и бесстрашием не каждая демоница обладает. А ее сообразительность и способность выжить в самых невероятных ситуациях… Бесценное сокровище! А ведь я, когда впервые ее увидел в Академии, даже представить не мог, что за чудо скрывается за внешностью невзрачного воробышка.

Теперь бы я не просто розу засунул в глотку ее гнусного ухажера, я бы ему шею свернул за один только взгляд в ее сторону!

Оборотница, которую я опустил на ноги и сразу забыл, положила мне руку на плечо и требовательно спросила:

– Почему ты не отвел меня на Ту сторону, демон? Почему стоял на грани и наблюдал, рискуя жизнью сына принца Азира? Почему ты вернул меня сюда?

– Потому что Азир будет искать тебя здесь. Иначе он давно бы забрал тебя. Разве не велел он тебе ждать в селении его возвращения?

– Да, но…

– Я понимаю, почему он так приказал. С таким необычным для этого мира ребенком тебя убьют в первой же человеческой деревне, женщина. А на Той стороне… Сын принца – уже не защита для тебя. Год назад у нас началась борьба за трон, но я слишком давно там не был и не знаю, что там происходит сейчас и насколько бастард Ургаш смог узурпировать власть. Судя по тому, что я видел сегодня – значительно. Потому сначала нам надо найти принца Азира, и в этом нам сможет помочь только черный маг или некромант. А зачем его далеко искать, когда мы оба знаем, что он, точнее, она – совсем рядом?

Елека посмотрела на Дарайну, склонившуюся над скрипачом.

– Да, но…

– Если ты хочешь увидеть своего возлюбленного, надо ее попросить об одолжении, – надавил я. – Снова.

Она покачала головой:

– Слишком много для нее. И она не согласится еще на один ритуал. Видишь, как она обижена на тебя? И на меня за компанию, – печально усмехнулась женщина.

Некроведьмочка резко выпрямилась и оглянулась на нас, сердито сведя брови.

– Я все слышу! – фыркнула девчонка. – Хватит говорить за моей спиной так, как будто меня уже сожрали и выплюнули! Смычок поперек горла встанет!

– Он не бросил тебя, Дара, – лукаво сощурилась Елека. – Он обманул сородича, и мы все время был здесь и слышали каждое ваше слово.

– Правда? – как-то растерянно спросила девушка.

– Правда, – вздохнул я. И повторил слово в слово весь короткий, но сумасшедший диалог Дары и Ургаша.

Она опустила голову и почему-то покраснела. Хвала Тьме, я видел ночью как днем и замечал малейший отблеск чувств на хорошеньком личике. К тому же, один край неба заметно посветлел, возвещая близкий рассвет. Значит, надо торопиться. Зов ведьмы сильнее всего ночью до рассвета.

– Дара, я знаю, что ты устала, но принц Азир нам жизненно необходим. Нужен ритуал вызова. Ведьмин зов, – уточнил я, а то еще начнет чертить свои некромантские пентакли подчинения. – Если ты не побрезгуешь, я поделюсь силой, сколько смогу и сколько ты сможешь взять.

Она отрицательно покачала головой.

– Прости, я не смогу. Не потому, что не хочу, а потому что Азир не придет.

– Придет, если он жив, – возразил я. – А я точно знаю, что он жив.

– Я уже пробовала. Даже в папиной статической пентаграмме пыталась. Бесполезно.

– Давно пыталась?

– Три или четыре дня назад. Может, пять, я уже не знаю, – махнула она рукой.

– На тройной зов он точно явится, – твой, мой и его женщины.

– Не сможет, – упорствовала девушка, и я заподозрил, что она что-то знает наверняка и не хочет говорить при Елеке.

Та тоже что-то почуяла безошибочным звериным чутьем, ведь ее искалеченная волчица еще дышала, еще смотрела сквозь лунные глаза.

– Где он, ты знаешь, Дарайна? Он ранен? Почему ты молчишь? – вскинулась оборотница. – Мне нечем отплатить тебе, но… хотя бы попробуй позвать!

– Хорошо, я попробую, – согласилась ведьмочка, но абсолютно безнадежным тоном.

– Не здесь. Безопаснее на другом берегу, я перенесу все по очереди, – предложил я.

Но Елека отрицательно качнула головой:

– Нет. Тот берег низкий и болотистый, там сухого места не найти. Я знаю хорошее место. Наше с Азиром. Не очень далеко отсюда, но надежное укрытие.

*

Первой я перенес оборотницу с ребенком. Вовремя. Демоненок проснулся и начал искать пищу, оглашая окрестности истошным ором.

Затерянные в буреломе и заросшие буйной зеленью развалины древнего строения не показались мне надежным укрытием. На замок не похоже, на храм тоже. Стены настолько разрушены, что даже вблизи их можно было принять за обломки скалы, но никак не жилья. Оборотница показала потайной ход под стеной, ведущий в чудом уцелевшее небольшое помещение из двух комнат. Там действительно можно было укрыться от непогоды и переждать какое-то время.

В одной комнате без окон стояло лишь широкое ложе, застеленное медвежьими шкурами, и лавка у стены. Елека сразу прошла в спальню и принялась кормить сына.

Я осмотрел вторую комнатку. Вместо окна здесь была узкая щель под потолком. Из мебели – дощатый стол с наполовину оплывшей толстой восковой свечой, прилипшей к столешнице, пара грубо сколоченных табуретов, бочка с затхлой водой и берестяной короб в углу, от которого пахло плесенью. Скромная нора. И совсем не романтичная. Азир мог бы и расстараться для своей женщины. Хотя бы стазис на короб наложить, чтобы пища не портилась.

– Что это за место, Елека?

Она дернула плечом, и я отвернулся. Пусть я высоко оценил ее красоту и силу духа, но как женщину не воспринимал, забыв, что выгляжу в точности как ее любовник и мой брат. Это должно ее сильно смущать.

– Никто не знает, – все-таки ответила женщина. – Возможно, древний храм. Лютолюды не сохранили легенд об этом месте, а если кто-то жил в этих лесах до нас, то давно сгинул. Наши не любят эти развалины, стороной обходят.

– Почему? Если и был храм, то он давно осквернен, – хмыкнул я, покосившись на ложе. – Не благой.

– Наши говорят, что в руинах и поблизости их зверь почему-то слабеет. А мне все равно. Мой зверь и так почти мертв. Что до скверны… так и мы с Азиром здесь не молитвы читали, демон.

– Ты знаешь, что он не сможет на тебе жениться и, вероятно, разлучит с сыном?

– Это тебя не касается.

Еще как касается. Я понимал, почему брат никогда не говорил о ней и прятал на Этой стороне. Жена лютолюда, оборотница с искалеченным зверем – совсем не пара принцу и наследнику Повелителя демонов. Такую даже наложницей не приведешь во дворец, как бы красива она ни была. Подданные не поймут, сочтут насмешкой над Троном, а отец прикажет сбросить несчастную в Бездну… Приказал бы, будь он жив, причем, заставил бы самого Азира казнить любимую своими руками.

Но отец кем-то убит, от меня ловко избавились, отправив в ловушку на Эту сторону, и подозреваемых теперь у меня ровно двое: Азир и Ургаш. Оба имели возможность и мотив, оба получали выгоду от смерти Повелителя. И если год назад я подозревал только Ургаша, то теперь… Впрочем, меня тоже можно объявить убийцей: ведь я последним видел отца перед его смертью, а потом исчез на целый год.

– Елека, я оставлю тебе кинжал из моих запасов. Осторожнее, это демоническая сталь, она отравлена. Запри за мной и наружу не выходи. Огонь не зажигай, – предостерег я женщину и вышел.

Подождал, пока не раздастся скрип засова, укрепил заклинанием прочности и отправился за остальными.

Больше всего я боялся, что Ургаш быстро поймет мой обман и вернется. Есть демоны умнее его, но нет демона коварнее. Второй раз его не провести.

На берегу было спокойно. Лес стоял мрачным и безмолвным, на лугу между лесом и рекой еще воняло болотом и серой, но никаких новых следов не появилось.

Дарайна хлопотала над музыкантом. Меня она заметила еще издалека и больше не отвлекалась.

Она изменилась за эту ночь. Повзрослела. Уже не перепутать с мальчишкой-пастушонком. И почему-то похорошела так, что при взгляде на нее защемило сердце. Или я просто стал смотреть на нее не как на дочь моего врага, а… как-то иначе? Восхищенно? Мы с ней спасались бегством, сражались бок о бок, побеждали и зализывали раны, и эта слабая человечка оказалась несгибаемой стальной спицей к’харма. Она голодала, недосыпала, но ни разу не пожаловалась, как бы ни было тяжело.

Если быть справедливым, то дочь черного мага искупила его вину. Она за сутки сделала невозможное – то, что не удалось мне за целый год – вернуть память. Пусть случайно, пусть она сама не знала, что делает и кому помогает, но… если бы не она, мой враг мог торжествовать: этот мир засосал меня безвозвратно.

Благодаря ей я вспомнил все, что предшествовало моему появлению в этом мире, и эти воспоминания наполняли сердце гневом, а кровь – огненной яростью!

Только тот, кто знал особенности моей уникальной магии метаморфоз, способен создать такого рода ловушку – лишить сил и памяти подброшенным амулетом и тут же дезориентированную жертву выкинуть на Эту сторону. Тот, кто знал, что я буду танцевать, чтобы выжить. Тот, кто знал, что с каждой метаморфозой я, лишенный памяти, буду терять свою личность.

Мой враг – не черный маг Амадей фон Фир, его наверняка использовали втемную. Моим врагом мог быть только Повелитель или кто-то из братьев. Отец мертв, Азира здесь нет, а вот бастард явился.

Да, Ургаш пришел за Азиром, а не за мной, но это означает лишь то, что бастард последовательно устраняет нас обоих. Нетрудно догадаться, что именно Ургаш стоит за созданием квази-ребенка Марийши. Бастарду всегда удавались туманные создания, обретающие плоть за счет чужой плоти. И пусть мне не удалось допросить жену лютолюда Грома, но сам факт появления Ургаша в лесу во время ее боя говорит о его сговоре с Черным кругом. Брак Грома и Марийши состоялся как раз год назад, и ведьма начала подготавливать свое тело для рождения монстра. Возможно, наследника Ургаша на самом деле.

Квази Марийши – это была ловушка для Азира, чтобы брат, почуяв беду, пришел спасти свою беременную женщину и попался в ведьмин Круг.

И это возвращает нас к вопросу: почему мой соправитель так и не пришел?

Почему Елека, даже разбив себе голову, не смогла его вызвать? Ведь не просто же так, не от помутнения рассудка она решилась на такой шаг, не такой у оборотницы характер!

И почему Дарайна уверена, что Азир и не явится на наш зов?

– Ну как так можно, учитель! – услышал я ворчание девушки, когда подошел ближе. – И что теперь нам делать?

Уже почти рассвело, и я за несколько шагов увидел, что лицо и руки старика стали цвета молодой весенней зелени.

– В пакетах, которые я тебе отдал, есть противоядие, – сказал я.

– От зомби-травы не существует противоядия, она свежесозданная! – всхлипнула Дара. – Он наелся травы, как ослик!

– Дарочка, ни-ик-чего страшного не произошло, я прекрасно себя чувствую! – неубедительно лепетал музыкант, и язык у него весьма заплетался. – Ну подумаешь, поз-зеленел немного. Прой-ик-дет. А если и нет, то для артиста з-запоминающаяся внешность – это ж-же прекрасно, это часть ик-миджа!

Ясно. Даже короткий перелет старик не выдержит.

– Противоядие от трупного яда, – терпеливо пояснил я некроведьме и, переворошив отложенные в сторонку пакетики, протянул нужный. – Запивать водой не надо. Для людей безопасно, проверено. Но надо понаблюдать на всякий случай, мало ли аллергия… Он универсальный, подойдет от любого некро-яда. Мы, демоны, обычно используем этот детокс после… хм… общения с некромантами и их зомби.

Ее задели мои слова, но она дипломатично промолчала, передала скрипачу спрессованную горошину противоядия. Дальег, заметно огорчившись, проглотил. Оставалось подождать несколько минут, когда начнет действовать. Опять потеря времени!

– Зачем он стал поглощать эту клятую зомби-траву?

– У него привычка со времен голодного детства, – пояснила Дара. – Когда маэстро сильно нервничает, он начинает грызть все, что под руку попадется: карандаши, ногти, соломинки, травинки… А эта зомби-трава сама в рот лезет, гадство!

Девушка стряхнула взобравшуюся на ее колени светящуюся зелень и уничтожила щелчком пальцев.

– Скажи, демон, какое у тебя настоящее имя? – вдруг спросила она.

– Ризартур, – признался я. – Но я привык, чтобы меня звали Риз. А что?

– Это нужно для ритуала вызова твоего сородича Азира, все-таки он принц. Чем полнее ритуал, тем лучше. А скажи, какое преступление ты совершил на Той стороне, если даже демоны тебя разыскивают, насколько я знаю?

– И кто именно разыскивает?

Она неопределенно махнула рукой:

– Да все! От папы слышала. Так вот… ты не боишься, что принц Азир тебя поймает и казнит?

Да с чего бы? – удивился я. Или за время моего отсутствия на Той стороне случилось что-то еще, и меня решили сделать крайним, раз все равно исчез?

– Не боюсь, потому что… – я сделал паузу.

Почему-то показалось жизненно важным чтобы конкретно эта обладательница вишневых глаз не считала меня ни трусом, ни подлецом, ни преступником. Да, я демон, а она человек, хуже того – некромантка, и для нее я вечное зло. Но не всемирное же!

– Потому что ты – тоже принц, а теперь – соправитель? – сощурилась Дара, и я не смог прочитать выражение ее лица, хотя небо уже совсем посветлело, и солнце уже поцеловало горизонт розовой дымкой.

– Потому что я совершил много неблаговидных поступков с точки зрения людей, но собственного отца я не убивал.

– Тебя обвиняют в смерти Повелителя? – охнула Дарайна. – Потому ты бежал на Эту сторону?

– Не бежал…

И я неожиданно для себя под мирное сопение старика Дальега рассказал ей почти всё, что вспомнил о моей последней ночи на Той стороне.

*

В ту ночь я сильно поссорился с отцом после праздника Угасания – первая ночь после равноденствия, когда время Тьмы начинает увеличиваться и в нашем мире. Зная о моем даре Танцующего демона, отец постоянно устраивал проверки своим женщинам и просил меня танцевать с его наложницами на балах. Проверял их любовь к нему.

С четырнадцати лет, с тех пор, как меня признали достаточно взрослым, чтобы присутствовать на балах Повелителя, я танцевал только в маске, а после особого танца уходил в потайную комнату и снимал маску перед отцом.

Дальнейшее зависело от результата. Если я обретал лицо Повелителя, меня запирали в покоях, давали яд и ждали, когда вернется мой истинный облик. После этого давали противоядие.

– Какой ужас! – воскликнула Дарайна в этом месте рассказа, и мне стало приятно ее сочувствие. Знаете ли, сложно найти некромантку, сочувствующую демону. – Но зачем так жестоко?

– Не лишняя предосторожность после того, как выяснилось, что на моем теле не держатся никакие опознавательные знаки – ни татуировки, ни запаянные браслеты, ни даже шрамы. Будь у меня желание, я бы мог заменить Повелителя на троне, и никто бы не догадался о подмене. Но желания никогда не было. Правда, отец в это не верил.

Кстати, яд перестал действовать через два года, но об этом я никому не сказал и симулировал симптомы. Не сказал и Дарайне, сам не знаю почему. Просто продолжил рассказ и переключил ее внимание с личного на, скажем так, общедемоническое.

Итак, если, не дай Бездна, мой облик после танца с наложницей менялся не на отцовское, а на чужое лицо, то все тайное становилось явным. Любовника преступницы Повелитель находил молниеносно и обоих казнил тут же, на балу. Эту часть праздника подданные очень любили и ждали. Это была кровавая кульминация бала.

Надо ли говорить, что все наложницы Повелителя и многие женщины высших демонов боялись и ненавидели меня?

В ту ночь я пришел с отцом в потайной зал после танца с его новой фавориткой, быстро ставшей любимой наложницей, снял маску и… остался собой.

Отец решил, что я соблазнил его любимую игрушку. Но это неправда. Я, наоборот, возненавидел эту змею из рода нагов. Она любила лишь саму себя, но по понятным причинам изменить облик на женский я не мог. Повелитель и слышать не хотел, что женщина может совсем никого не любить, и лишь умело притворяется. Ведь демоницы влюбчивы, как… хм… пожалуй, нет достойного сравнения. Но в этом отродье змеехвостых, если и текла когда-то капля раскаленной крови демонов, то давно остыла.

Словом, отец собрался казнить меня на рассвете, а я пожелал проститься с матерью. Он был против, и мы… немного подрались.

Не сильно. Умереть от такого легкого спарринга Повелитель просто не мог. Это как отдать концы от шлепка травинки. Что я мог противопоставить его брони и мощи? Только ловкость и находчивость. Увернуться и выпрыгнуть в окно, распылив напоследок перец, прихваченный с праздничного стола на всякий случай. В моем кармане всегда валялся какой-нибудь неприятный сюрприз.

Отец плюнул и гнаться не стал, да и казнить передумал не дал приказ страже поймать и задержать. Всего лишь проклял вслед. Но я отбился и от этого. Вот почему я уверен, что в тот момент он был еще жив.

А вскоре Повелителя нашли в той комнате с выжженными светлой магией глазами и мозгом.

И ни одного следа убийцы! Тем более, светлого мага такой силы.

Не могло же такое мощное оружие прятаться в перечнице! Я и взял ее случайно, первую попавшуюся. И будь в нем хоть искра света, я бы понял. Не было. Я сам вдохнул немного перца, когда распылял, и отчаянно чихал во время бегства, невольно привлекая внимание стражи. Но и пустого сосуда из-под перца я потом нигде не нашел. И, насколько мне было известно, ничего похожего на месте преступления не было обнаружено.

И хотя охрана заметила, как и когда я вылетел из разбитого окна, а следователи установили, что время смерти Повелителя и мое бегство практически совпадают во времени, меня не обвинили в преступлении, потому что Бездна не признала моей вины. Иначе не появился бы в моей руке артефакт власти

Держава до сих пор при мне, я ее чувствую тяжелым холодным камнем в груди. Азир по той же причине оказался вне подозрений. А вот Ургаш… Как, как он это все провернул? Предположим, он мог заранее спрятаться в тенях потайной комнаты. Предположим, отец его не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Но как Ургаш смог замаскировать нападение под удар светлой магии?

Мерзкий гений!

А под утро по пути в… кхм… в свои покои я поскользнулся на пороге, наступив на какой-то камушек. Не знаю, как он туда попал, кто подбросил, и как я сумел его активировать. Скорее всего, артефакт настроили, раздобыв каплю моей крови или пару волосков.

Он сработал как портал и выкинул меня на Эту сторону, внутрь пентаграммы, построенной черным магом.

– Черным магом? – Дарайна в волнении прикусила губу. – Ты его помнишь?

– Я не видел его лица. Единственное, что я запомнил – это был стационарный пентакль, вмурованный в пол.

И опять я не договорил, щадя чувства дочери некроманта. Да, я не видел лица, оно было скрыто черным капюшоном с прорезями для глаз. Но я видел его ковыляющую походку, заметил невысокий рост и сутулость, помнил неприятный запах тлена, какой обычно сопровождает старых некромантов, и противный скрипучий голос.

В первый миг я счел случившееся досадной случайностью. Ни один черный маг не способен удержать какими-то смешными чертежами и рунами принца демонов. Правда, тот некромант почему-то считал иначе и предложил мне сделку: он отпустит меня, если я станцую во дворце на королевском балу с указанной им дамой и затем убью того, на кого он покажет. Я лишь расхохотался и бросил: «Заставь меня».

Это было самоуверенно. Я недооценил врага.

Через миг сработало худшее из проклятий.

– Это какое же? – уточнила моя некроведьмочка.

– Забвения, Дара. Забвения. Это полное стирание личности и разрыв связей с даром и силой. Нет ничего хуже. Ты пытаешься и не можешь вспомнить, но ты точно помнишь, что когда-то знал, когда-то мог, но не помнишь даже своего имени.

Она охнула и прижала ладонь к губам.

– В следующий раз я очнулся внутри… скажем так, внутри железной темницы, скованный по рукам и ногам, почти полностью лишенный сил и полностью – памяти. Я пробыл там три дня, но мне удалось бежать. С тех пор я и бродил по вашему миру, не помня себя и танцуя, чтобы выжить. Пока не встретил тебя. Ты вернула мне память, вернула мне жизнь. Я твой должник, Дарайна.

Я рассказывал и внимательно наблюдал за девушкой. Знает она о тех событиях или нет? Соучастница или нет? Но ее глаза были полны сострадания. Насколько я успел ее узнать, она не способна на фальшь, хотя на маленькую ложь – вполне, как все женщины.

– Это случайность, Риз. Но я рада, что помогла. Терпеть не могу несправедливость. Получается, кто-то из Ковена узнал о твоем даре танцующего демона и решил воспользоваться для подмены короля Этьена, – правильно поняла девушка. – Иначе зачем тащить тебя на бал именно во дворец и сразу требовать убийства? Короля многие ненавидят. Он жуткий тиран и деспот, несмотря на молодость. А его развлечения… похуже, чем у вашего Повелителя, уж прости. А некроманты ненавидят Этьена особенно сильно за его забавы с трупами. Это страшный позор для профессии. Наш король – настоящий монстр. Если бы я планировала это преступление в сговоре с демонами Той стороны, то потом тебя с помпой разоблачила как настоящего демона в короне и постаралась уничтожить всем Ковеном. Как изощренно, правда?

Правда.

И, пожалуй, сейчас, сложив все, я понял, что только в стоглавом разуме Ургаша мог возникнуть такой коварный и многоцелевой план. Он одновременно устранил одного из братьев, убил отца, еще и заработал на сделке с черным магом. А возможно, его план касался не только власти над Той стороной, но и над Этой?

Если вспомнить о клане вампиров, ведьмином Круге и лютолюдах, то им всем некто неизвестный что-то обещал. Вампирам – возрождение расы и власть над миром. Ведьмам – главенство в магии и власть над миром. Лютолюдам – обновление крови до крылатой и власть над миром. Магам Ковена – устранение глупого и жестокого короля и, уверен, власть над миром.

А в итоге истинная власть принадлежала бы единственному кукловоду.

Что ж, должен признать, у моего ненавистного брата великая цель – объединить миры и почти бескровно подчинить Эту сторону демонам. Не будь Ургаш непризнанным бастардом, признай его Тьма, благослови его Бездна, он стал бы величайшим и ужаснейшим из Повелителей демонов.

Но если он устранит меня и Азира, то Тьме некуда будет деваться. Ей нужен носитель магической крови правящего рода, ей нужен Повелитель. Тот, чье сердце навеки принадлежит только ей. А там и Бездна примет. Если я не помешаю, конечно.

Я решительно поднялся, расправил крылья. Как же приятно снова их ощущать! Чувствовать малейшее движение ветра и даже легкое дыхание некроведьмочки… И неважно, что именно эти крылья – часть заимствованного образа. Если бы у меня не было своих, то и эти не смогли бы появиться.

– Дара, маэстро Дальег уже пришел в себя и сможет выдержать полет. Нам пора. Солнце взошло. Теперь тяжелее будет провести ритуал вызова Азира.

– Подожди еще минутку, – она, протянув руку, осторожно коснулась моего крыла. И это легчайшее прикосновение отозвалось дрожью по всему телу. – Ты все время говорил о наложницах Повелителя. А что же его жена?

– У Повелителя не бывает жены. Это невозможно, потому что, когда он получает трон, его женой становится сама Тьма, а она не терпит конкуренции.

– А как же соправители? Разве они не женятся?

– Почему тебе это интересно? – насторожился я.

Получается, Азир говорил с Дарайной уже после смерти отца. Как и когда? И зачем она пыталась вызвать его три или четыре дня назад? И почему ее отец позволил дочери пойти на такой самоубийственный риск?

– Мне, как некромантке, интересно всё, касающееся демонов и Тьмы, – отрезала девушка.

– Если принц до восшествия на престол успел жениться, его жена получает развод и сказочные отступные, когда он становится Повелителем. Но она, если захочет, может остаться во дворце как главная наложница и править гаремом.

– А гарем обязателен? – нахмурилась она.

Конечно, – промолчал я. Тьма ненасытна. Тьме нужен Повелитель и его наложницы, в тела которых она будет входить, чтобы соединиться с избранником. Каждую ночь. И как-то одна из отцовских наложниц проговорилась, что это бывает слишком жутко, до обморока. Ни одна женщина не выдержит такого еженощного магического напряжения и потрясения, даже высшая демоница. Ее жизненные силы быстро истощатся.

– Это традиция, – уклонился я от пояснений.

– Ужас! – припечатала Дара. – Несчастные женщины! Никакого уважения! Как можно терпеть такое издевательство? Делить с кем-то своего мужчину? Никогда не соглашусь! То есть, не согласилась бы. Но ты не ответил о соправителях. Эта ваша Тьма будет женой для обоих?

Ну вот какое ей до этого дело? Как это знание поможет ей в некромагии?!

– Нет, – слишком резко ответил я. – Только для того, кто получит в свои руки корону, как главный из величайших магических атрибутов трона.

Дарайна с облегчением выдохнула и улыбнулась:

– Я… беспокоюсь за Елеку. Очень ее жалко, ведь она так любит Азира, но никогда не сможет стать его женой. Разве мало она настрадалась?

Она солгала, я почувствовал.

Но и я солгал. На самом дела – да. Мы оба с Азиром станем мужьями Повелительницы Тьмы.

Но Азир будет первым мужем, потому что Бездна именно его одарила короной. А я – вторым, как владеющий державой. Корона может существовать без державы, но не наоборот. Корона может добыть себе державу. Держава без короны рассыплется в пыль.

Спорить с волей породившей нас Бездны невозможно. Да и все подданные понимали Ее выбор. Происхождение и сила моей матери ни для кого не секрет. Она – трофей Повелителя. Светлая магиня. Так что, мне и державы – много.

Но вторым я не привык и не хотел быть, как не хотел быть всего лишь копией отца на троне, украв его лицо. Он так и не смог этого понять, для него власть – превыше всего, и ради власти он готов на любое преступление.

Но у меня есть выбор. Я всегда могу отказаться от трона в пользу брата. Собственно, именно это я и собирался сделать год назад, чтобы не допустить раскола и междоусобной войны, которая способна затянуться на тысячелетия.

Но сначала я должен объясниться с Азиром и устранить Ургаша. Стоглавый не оставит нас в покое, пока жив. Ни нас, ни оборотницу, ни Дарайну – он ее уже видел, и она его очаровала, раз он ее сразу не убил.

– Риз, спасибо, что открылся мне, – грустно улыбнулась Дара.

– В качестве благодарности меня устроила бы настоящая причина, зачем ты идешь в Торинстату, да еще пешком и всего лишь в сопровождении пожилого музыканта?

– Я не немощный старик! – немедленно отозвался проснувшийся Дальег.

– Я же не скрывала, кажется, – вздохнула некроведьмочка. – Одни демон сказал моему отцу, что на мне висит проклятие «Серого зеркала». Поэтому я такая бездарная.

– Ты – что? Бездарная? – я рассмеялся.

– Ничего смешного нет в том, что у человека нет таланта…

– Дарайна фон Фир, со всей ответственностью заявляю, что ты необычайно талантлива и уникальна. У тебя, в отличие от магов твоего мира, два потока магии, а не один. Они путаются, мешают друг другу, но только потому, что тебя некому учить. Поверь мне, я сам обладатель двух противоположных потоков. У меня мать – светлая магиня, а отец – темнее некуда. Я познакомлю тебя с моей матерью, она поможет примирить потоки, как мне помогла.

– Правда? – И такая надежда озарила лицо девушки, что она стала ослепительно прекрасна.

Невыносимо захотелось сгрести ее в охапку, расцеловать, утащить в логово и не выпускать! Чтобы защитить, конечно, от всех демонов мира.

Взял себя в руки. Еще не хватало спугнуть птичку!

– Правда, Дара! Только вспомни, сколько сил ты потратила за эти дни и какие невероятные ритуалы проводила. Откуда они у тебя? Не каждый архимаг справится, не каждая инициированная ведьма. А все лишь потому, что серьезная угроза жизни заставила тебя стихийно разделить потоки и черпать из каждого поочередно. Поэтому ты спокойно держишься без сна уже которую ночь!

– Ну… по паре часов сна удавалось урвать… – мило смутилась она.

– И так же стихийно ты смогла направить оба потока в одно заклинание и получила сумасшедший результат. Да ты только свою зомби-траву вспомни! Это уже невероятный, уникальный синтез двух сил. Никакого проклятия на тебе нет. Ну, может, легкий деревенский сглаз, который слетает, стоит присмотреться к твоему хорошенькому личику. То, что кто-то выдал за «Серое зеркало» – всего лишь рассогласованность и даже противоречивость двух потоков твоей магии – черной и светлой, некромантской и ведовской. Обычно ребенок, рожденный от двух магов, наследует только одному из них, без полутонов. Но, как видишь, нас уже двое таких уникальных. Я – с Той стороны, а ты – с Этой. Мы должны были встретиться!

– Должны были… Значит, Азир солгал… – прошептала девушка.

Холодная ярость обожгла меня изнутри. Вот оно что! Ази-р-р-р! Он ее соблазнял? Наметил мое сокровище в наложницы? Свежую игрушку захотел? Мало ему сломанной волчицы? Я ему еще Елеку, брошенную на растерзание стаи, не простил! Весь в папашу, мер-р-рзавец! Пор-р-рву, сожгу и пепел над Бездной р-рразвею!

– И, конечно, мой проницательный братец «разглядел» невидимое «серое зеркало», назвал «неодолимым» и пообещал «снять» это «проклятие», – еле успокоившись, с едким сарказмом предположил я. Дара кивнула, и я снова рассвирепел так, что кожа задымилась. Впрочем, это может быть неприятный эффект от первых солнечных лучей. – И какую же плату он затребовал за свою «бесценную» помощь?

– Сделка не состоялась, – слишком быстро ответила эта лживая ведьма, – поэтому я направилась в столицу просить помощи у Ковена.

– Я-с-с-сно… – прошипел я.

– Риз, ты злишься? – удивленно распахнулись ее глаза, отразившие полыхающую на востоке зарю.

– Нет!!!

Терять драгоценное время на ссоры я не стал. Когда солнце поднимется выше, крыльям будет очень горячо! Подхватил за талию девчонку, сгреб музыканта, обнимавшего футляр со скрипкой, и взлетел.