Глава 18, в которой сердце некромантки не выдерживает романтической перегрузки, а ловушка расколдовывается
Как же мне хотелось сейчас свернуться в клубочек у себя дома, закрыть глаза и обдумать откровенный рассказ Риза!
Какие же ужасы творятся на Той стороне! Ни за что не выйду замуж за демона. Никакие договоры не заставят. Тем более, что я выполнила условие и нашла беглого демона, и не важно, что он сам нашелся. Главное – его предъявить Той стороне.
Но вот это как раз нельзя делать!
А если этот ужасный Ургаш убьет его? А если Бездна сочтет, что Риз все-таки виновен и отберет у него атрибут власти? А если Азир вырвется из стеклянной тюрьмы и объединится с бастардом, чтобы уничтожить брата? Зачем этому хитрому синекожему делить трон с соправителем, когда можно не делить?
Азир для того его и разыскивал – чтобы убить на Этой стороне потерявшего память и силу брата и соправителя. А Ургаша Азир собрался отстранить, заставив жениться на мне по договору. Тогда Ургаш при всем желании не сможет узурпировать власть. Я ведь правильно поняла: эта их Тьма так ненавидит человеческих женщин, что не признает наследниками трона детей Повелителя, женатых на девицах с Этой стороны.
Они убьют Риза.
И рыжий танцор больше никогда не станцует. А как он был хорош! Как он двигался, завораживал, словно пламя в очаге. Я еще тогда в влюбилась в его танец.
А потом влюбилась в то, как он сражался с вампирами – тоже словно танцевал. Смертоносно.
А потом в то, как он улыбался, когда угощал нас с маэстро рыбой. Ведь он специально для нас ее наловил и приготовил, пока мы отсыпались на берегу после битвы в склепе.
И в то, как он оберегал меня от оборотней…
Папа, я влюбилась в демона. Но это еще не самое страшное.
Я влюбилась в того, кого ни разу не видела! Я не знаю какой он. Такой же синий, хвостатый и ветренный, как презренный Азир? А может, страшилище похуже стоглавого Ургаша?
Папа, мало того, что он демон, он еще и соправитель!
И, знаешь, папа, у меня все-таки развился неплохой слух благодаря маэстро Дальегу, и я прекрасно расслышала фальшь в голосе Риза, когда он врал про гарем. Он тоже обязан будет жениться на какой-то жуткой Тьме и держать кучу наложниц! Представляешь? Да я там всех-всех прокляну, напою отворотом, а сверху заклинанием праха посыплю! И с Тьмой разберусь. «Гимн Свету» в моем исполнении она точно не выдержит!
А впрочем, какая мне разница, если все равно замуж за демона не идти?
Неизвестно, до каких ужасов я бы еще додумалась, изо всех сил цепляясь за Риза и вдыхая запах легкой гари от его горячего тела.
Минутку. Он что, горит? Мамочки, крылья точно дымятся! Демоны не переносят солнце Этой стороны, как я могла забыть? Или окружают себя щитами, или надевают такую плотную броню, чтобы ее не пробили солнечные лучи, но броня тяжелая, и демоны становятся неповоротливыми и не летучими.
Потому и ритуал вызова демонов обычно проводят около полуночи, иначе замучаешься вызывать, дураков на Той стороне нет, разве что совсем глупые и любопытные бесенята. Но из-за нас Риз не мог ни применить щит, ни трансформироваться в бронированную скалу.
– Риз, ты же горишь! Спускайся! – не выдержав, крикнула ему в ухо.
Он дернул рукой, чтобы потереть ухо, я повисла на его шее и завизжала, тут же обхватил мою талию еще крепче.
– Зачем так орать, Дара? Мы уже на месте.
Внизу безбрежным океаном простирался вечнозеленый лесной массив. Ни единой бреши в плотных кронах. Лишь реденькие дымки поднимались кое-где, как будто загонщики развели дымные амулеты, чтобы выгнать зверье. Папа не раз брал меня в загородный замок на Королевскую охоту, пока состоял на службе главным черным магом, и я там такую картину наблюдала с высоты наблюдательной башни.
Вот только белый дым без огня загонщики пускали полукольцом и так, чтобы они стелились по ветру, обращая зверье в панику. А тут столбы были черными и образовывали почти круговой рисунок… Очень знакомый!
Я оглянулась. Точно. Дым, обозначивший вершину еще одного луча ритуального рисунка, остался позади и стелился между деревьев, прикрытый разлапистыми ветками. Если мысленно соединить все дымящие источники, получалась очень большая классическая пентаграмма, внутрь которой мы уже влетели!
– Похоже, тут и без меня кто-то уже начал проводить ритуал вызова, – пробормотала я.
– В центре находятся руины крепости, где прячется Елека с сыном! – ответил Риз и резко спикировал вниз.
Едва мы ощутили под ногами землю, демон потащил нас к замшелым валунам, едва различимым под разросшимися кустарниками и деревцами. Внутри развалин тоже густо росли ели. Если это крепость, то я – ангел, а не ведьма!
– Быстрее, – торопил Риз. – Укроетесь в подвале все вместе.
Ну да, и оставить моего рыжего, хоть и синего танцора на растерзание ведьмам? Даже я, некромантка, чувствовала силу их заклятий, разлитую в воздухе. Слышала их шепот. Вдыхала вместе с черным дымом. Тьфу, гадость!
А Риз наверняка чувствовал их зов куда сильнее. Для него он, наверное, должен звучать как манящее пение сладкоголосых сирен. Вот же гадины! Всё-таки вытащил их Ургаш из бойни с Ковеном и инквизиторами! Надеюсь, хоть кто-то из наших магов там выжил.
– Меня смущают размеры пентаграммы, – призналась я и, вырвав ладонь из руки демона, остановилась. – Кого они призывают? Для того, чтобы выманить новорожденного демоненка, такая мощь не нужна. Тем более, он не на Той стороне, а на Этой. Тут хватило бы простого зова черной ведьмы, без портала-пентаграммы, Елека не смогла бы удержать малыша. У вас ведь врожденная способность летать, да?
Риз тоже остановился, оглянулся с укоризной в очах. Маэстро устало вздохнул и сел на валун, положив футляр на колени. Выглядел он лишь слегка зеленоватым, но вполне бодрым и трезвым. Выспался, в отличие от нас с демоном.
– Да, врожденная, – кивнул Риз. – Но я поставил защиту на укрытии Елеки, малышу ее не преодолеть, а ведьмы не смогли подойти ближе. Они призывают Азира, я слышу его имя. Интересно, зачем? Если бы они звали Ургаша, я бы еще понял.
Я успокоилась. Пусть призывают хоть всем Кругом, у них ничего не получится. Бутылка спокойненько лежит в дорожном мешке, куда я успела ее сунуть, когда Риз сгреб меня как куклу. Лежит себе, не дергается, на ведьмин зов не реагирует. На всякий случай я покрепче прижала мешок локтем к боку.
За спиной демона, где-то в руинах, стукнул камушек. Треснул сучок. Шевельнулась ветка дерева.
Риз развернулся, вскинул крылья, заслонив меня и Дальега. Ну как в такого не влюбиться, папа?
Я поднялась на цыпочки, отогнула край крыла и забыла, как дышать.
Наверху, на груде валунов, оставшихся от разрушенной до основания стены, стоял до рези в глазах яркий мужчина, картинно оперевшись на огромный меч. Выразительные миндалевидные глаза незнакомца были ярко-зелеными, длинные ресницы – угольно-черными, а волосы – пронзительно-синими и окутывали закованные в дымчатую броню плечи, словно морские волны – могучий утес. Кожа его узкого лица поражала ледяной белизной, но подбородок выглядел волевым, а узкие губы – твердыми. Я даже замерзла, глядя на незнакомца во все глаза, – такой холодной и острой была его красота, как айсберг в океане.
– Так зачем меня вызвали твои постельные игрушки, брат? – бархатно спросил Риз, копируя низкий голос Азира. – Мне не нужна ни одна из этих развратных ведьм. Они еще не остыли после совокупления с тобой. Я не беру объедки.
– Кто бы говорил, Азир, – рассмеялся синеволосый. – Ты спутался с замужней сукой, ты лижешь сломанную и обгрызенную кость, украденную из собачьей миски, и воротишь нос от моих роскошных девочек? Насмешил.
– Переходи к делу. Зачем я тебе понадобился?
– Чтобы убить, братец. Чтобы наконец избавиться от всех вас, принцы недоделанные. Разве вы оба достойны трона Тьмы? Один сбежал, покрывая свою преступную мать. Эта светлая сука убила нашего отца. Не знал? Так знай. Ее вина доказана. Никого из светлых не было во дворце, кроме нее. Она сама призналась на допросе, что защищала Риза от смерти, когда отец решил от него избавиться наконец.
– Ее казнили? – мертвым голосом спросил Риз.
– Еще нет. По древней традиции, преступницу должен казнить ее сын или муж. Но ты же знаешь: ее муж удачно умер от ее же рук, а сын сбежал и где-то здесь, на Этой стороне. А ты… ты должен был найти Риза и вернуть, а вместо этого разделил ложе с полудохлым домашним животным, с оборотницей. Каких только извращенцев не было на темном троне, но такой мерзости демоны еще не видели. И не увидят, я позабочусь.
Я слушала перепалку и старалась не отсвечивать, но тут мне показалось, что бутылка в сумке нагрелась – боку стало горячо.
– Ты как всегда многословен, Ургаш, – оборвал синекожий синеволосого. – Нельзя ли покороче?
«Кто? – охнула я про себя. – Ургаш? Не может быть! Этот красавчик и та омерзительная тварь – одно и то же? Как страшно жить!»
– Отрекись от трона, Азир, – синеволосый перехватил рукоять меча поудобнее, но еще не нападал. – Я не позволю осквернить отцовский трон ни тебе, ни последышу светлой магички, танцоришке Ризу, который ни на что не способен, кроме как сучить ножками на балах. Но до него я еще доберусь. Начнем с тебя. Если ты не отречешься, я спущу с поводка своих ведьм и убью тебя. Отдай корону мне.
– Я, может, и отдал бы, но ты же не удержишь. Рук не хватит. Всех двухсот. Ты же знаешь, почему темный трон еще никакому бастарду не удалось узурпировать за все тысячелетия существования? Потому что нельзя коснуться короны Тьмы против ее воли. У тебя руки отсохнут. Все двести.
«Риз, я и так уже влюблена по уши. Но теперь я тебя обожаю. Бесподобная игра!» – мысленно поаплодировала я.
– С Тьмой я как-нибудь договорюсь, это уже не твоя забота, – поморщился бастард. – Если ты добровольно откажешься от трона, ей некуда будет деваться, я все-таки первенец Повелителя…
– Но отец тебя не признал наследником, сын морской каракатицы. Слишком мокро будет на троне. Ты забыл, что у меня есть соправитель. Если я откажусь, корона перейдет к нему.
– Не перейдет, об этом я позаботился. У него-то как раз и не хватит силенок ее взять. У бедняги ранняя деменция, он никогда не найдет дорогу домой. Кстати, державу я у него уже забрал, и Тьма не возражала.
Ложь – второе имя демонов, в этой истине я убедилась наглядно.
– Так мы с тобой уже соправители, бастард? – с усмешкой спросил Риз. – И почему я тебе не верю?
– Вы с Ризом еще не соправители, малыш. Церемония проверки артефактов и благословения Бездной не может состояться уже целый год. И, кстати, пока вы оба гуляете на Этой стороне, демоны прекрасно управляются мной и без помощи Тьмы и устаревших традиций. Но хотелось бы идеального порядка. Ты же меня знаешь, я люблю, когда все идеально и симметрично. Потому, Азир, давай обойдемся без братоубийства, и ты просто отдашь мне артефакт власти… в обмен на жизнь твоего первенца-волчонка и сохранность той обглоданной кости, которую ты держишь в постели вместо женщины.
Бутыль обожгла мой бок даже сквозь двойной слой ткани – плотной сумки и красного бархата бывшего праздничного платья. Я вскрикнула. Ургаш выпрямился и ошпарил меня взглядом. Плотоядно оскалился:
– Пожалуй, одной короны мне будет мало, Азир. На десерт ты отдашь мне еще эту малышку. Ты все равно уже один раз оставлял ее мне, надеялся, что я отвлекусь на свежее мясцо и ты сбежишь подальше. И ведь я едва было не отвлекся… Так вот, я решил принять твой дар. Иди ко мне, маленькая ведьмочка. Я буду нежен с тобой. Иди. Ко мне.
Голос бастарда стал сладким, как патока, липким, как паутина, и в то же время вязким, как болото. Словно меня оплели сетью и потянули на морское дно.
Краем глаза я заметила, как старик Дальег трясущимися руками расстегивает замок скрипичного футляра. Не поможет тут скрипка, учитель. Не в этот раз.
Я сопротивлялась изо всех сил! Но и сама не заметила, как сделала шажок, второй и… уткнулась носом в твердое, словно стальной лист, крыло Риза.
– З-заткнись, У-р-ргаш-ш-ш. Командуй с-с-своими с-с-суками, – сквозь зубы, по-змеиному, прошипел мой любимый демон.
А если он окажется каким-нибудь лысым змеем? Ну… тогда пусть он хотя бы будет не таким синим, как Азир, и не таким страшным, как Ургаш. Пожалуйста!
– Как скажешь, Азир. Как скажешь… Марийша, лапушка, покажи-ка нам собачку…
Густые заросли деревьев, покачивающихся справа от синеволосого демона, пошли рябью и растаяли, как занавес на сцене магического театра, открыв нам жуткую картину: руины были полны полупрозрачных туманных тентаклей.
Елеку удерживало одно из щупалец с человеческим торсом, руками и лицом Ургаша. Единственное отличие – голова клона была лысой. Оборотница лежала без сознания, обмотанная длинным телом щупальца, и к ее горлу был приставлен точно такой же меч, какой держал… хм… центральный волосатый Ургаш.
– Неужели ты надеялся, мой глупый брат, что я не смогу незаметно снять эти слабенькие защитные заклинания? – самодовольно произнес синеволосый. – Я и отцовскую защиту мог снять так, что старик ничего не замечал даже у себя под носом!
Бутыль в сумке внезапно раскалилась и запульсировала. «Бедный папа, разве он в таком пекле выживет? – всхлипнула я. – Если стекло сейчас лопнет, то прощай, моя любимая печень. Осколочное ранение она не выдержит».
Крылья Риза напряглись так, что слегка звенели.
– Где ребенок? – глухо спросил он.
– Марийша, душенька, откройся, – приказал Ургаш.
Теперь растаяла иллюзия слева от синеволосого командного центра этого чудовищного спрута. Марийша выглядела бледно, как покойница, но сидела на камушке и улыбалась, держа новорожденного демоненка одной рукой за крохотные синие крылышки, а другой – за горло. Одно крыло малыша уже надорвалось, орошая мох валунов черными каплями крови. Он болтал ножками и беззвучно кричал от боли, а его личико уже почернело от удушья.
Риз рванул вперед и вверх. Его пытались поймать и зарубить вооруженные мечами тентакли, но безоружный Танцующий демон ловко лавировал и отбивался почему-то по-некромантски, меткими заклинаниями праха. У меня научился, когда я билась с нетопырями в склепе!
Все щупальца спрута были увлечены ловлей огромной синей бабочки. Даже тот, который спеленал Елеку, отпустил оборотницу, и та бревнышком скатилась с груды валунов. Но вниз упало уже тело белой волчицы. Она заскребла передними лапами и завыла, подняв морду к хохочущей Марийше.
А из леса начали выходить ее сестры по Черному кругу. Я узнала Вринду, а вот Милли не появилась. Скорее всего, сгинула в застенках инквизиции. Бывшая соседка подмигнула мне и красноречиво потерла руки. А на ее плечах красовалась пелерина из черной и слегка облезлой собачьей шкуры. Эта гадина добралась-таки до Ральта!
Я на миг даже забыла о спруте, но Ургаш про меня не забыл. Один тентакль захлестнул петлей мои ноги и потянул к развалинам. Обжигаясь и сыпя проклятия, я выхватила из мешка раскаленную бутылку, треснула по туманной и липкой плоти и позвала грудным ведьминым зовом, вибрировавшим в унисон с невидимыми линиями огромной пентаграммы, настроенной черными ведьмами на синекожего демона:
– Азир! АЗИР! ЯВИСЬ!
Щупальце обуглилось. А моя рука, на удивление, уцелела, только ее нещадно пекло раскаленным стеклом. И я бросила огненно-красную бутылку, целясь в Марийшу.
Мое орудие беспрепятственно долетело и огрело ведьму по голове. Что-то громко треснуло. Бутылка или череп? Ведьма заорала от боли, пошатнулась и выронила демоненка на камни. Но малыш не разбился. Метнулась синяя молния, и Риз положил ребенка рядом с белой волчицей. Та оборвала тоскливый вой, потянулась на передних лапах и обняла сына, пытаясь зализать его раны и укрыть своим телом.
Окровавленное лицо Марийши исказилось ненавистью.
– Ты! Опять ты, некромантка! Умри, дрянь! – заорала она, сорвала с шеи один из амулетов и метнула в меня. На лету амулет развернулся в змею какого-то странного, радужно блеснувшего проклятия.
Я не успела понять, какая гадость должна была меня убить. Наперерез кинулся старый Дальег, удачно слившийся с зеленой порослью, – на него ни один тентакль даже внимания не обратил, – и заслонил меня. Змея вошла в его огромное благородное сердце. Старик, выронив футляр, упал замертво.
– Маэстро! – я упала на колени, схватила его руку.
– Признаю, я не зря учил тебя попадать в ноты, Дарочка, – прошептал Дальег.
– Не умирайте, учитель! – рыдала я. – Пожалуйста, не умирайте!
– Как посмела, ведьма? – рявкнул Ургаш. – Девчонка – моя, я предупреждал! Всех!
Двенадцать ведьм, вышедших из леса, остановились. А Ургаш скрутил Марийшу тенаклем и сдавил.
– Пощади! – простонала ведьма.
Брызнул фонтан алых капель. Я зажмурилась, опустила голову на бездыханную грудь старика.
Глухой стук и дрогнувшая почва сообщили, что с Марийшей покончено. Я подняла голову. Как бы ни было больно и страшно, нельзя терять контроль.
Воспользовавшись минутой, пока внимание Ургаша было отвлечено на расправу с черной ведьмой, Риз вырвался из клубка щупалец и спикировал на синеволосый центр. Вцепившись бастарду в волосы, танцующий демон запрокинул его голову и спросил:
– Ты хочешь мой артефакт власти, Ургаш?
– Да!
– Тогда держи рот шире!
– Что-о? – спрут гневно фыркнул, а Риз рванул нижнюю челюсть бастарда и быстро впихнул ему в глотку что-то круглое, аспидно-черное, а потом со словами: «Жри, братец, не подавись!», захлопнул тому челюсть и взял голову в зажим, не давая больше открыть рот.
И этот жест, этот боевой прием вдруг напомнил мне что-то давно забытое, мимолетное, из прошлой жизни, когда я еще была послушной папиной принцессой и ненаглядным сокровищем, которое он никогда не продал бы никаким демонам в гарем! Но странное ощущение узнавания мелькнуло и улетучилось.
Как же задергался Ургаш!
Тентакли хаотично взвивались, пытаясь отодрать Риза от головного тела, заколоть его, разрубить, но щупальца только мешали друг другу и рубили мечами самих себя. Синеволосое тело билось в агонии, мычало и чернело пятнами, как от яда.
Ведьмы Черного Круга ринулись спасать хозяина, но и им тоже досталось от потерявших голову во всех смыслах вооруженных торсов: некоторые торсы махали мечами, будучи уже реально без голов.
Я оттащила тело Дальега подальше от битвы, к кустам. Хоть какая-то защита. Зверски глянула на Вринду, подобравшуюся совсем близко, и ведьма сделала вид, что просто шла мимо и нюхала цветочки.
Эти твари выжидали, не смея нарушить приказ еще живого хозяина, но я точно знала: даже его смерть от удушья или отравления Тьмой (если демон в принципе может отравиться Тьмой) их не остановит. Тогда они выместят злость на мне, на волчице и демоненке, еще не умеющем постоять за себя.
Впрочем, я ошиблась. Малыш, превратившийся в крылатого волчонка, поймал неосторожное щупальце, подобравшееся к его матери, и упоенно грыз, чихая от синей воды, вытекавшей из добычи вместо крови.
– И как тебе нравится моя держава Тьмы, Ур-ргаш-ш? – прорычал Риз. Его крылья уже были все иссечены и зияли прорехами. Теперь ему уже не взлететь и не вытащить никого из нас.
Но Ургаш, первенец Повелителя, был слишком силен. Он все-таки пришел в себя, раздулся, породив еще с десяток туманных тентаклей, и обрушил их на Риза. А пока принц отбивался одной рукой с трофейным мечом, бастард вывернулся из захвата и с кровью выкашлял, точнее, выдернул из себя артефакт. Похоже, держава успела в него прорасти.
– Ты Риз, проклятый Риз! – прохрипел синеволосый, стремительно слабея.
– Что я вижу, брат, ты отказался от артефакта власти? Выплюнул дар Бездны? Какая непростительная ошибка. Бездна злопамятна, как все женщины.
– Убейте его, мои девочки, – пробулькал спрут водянистой кровью. – Всех убейте! И некромантку тоже.
Они ринулись на нас как свора бешеных собак, спущенных с цепи.
И в этот миг бутылка, застрявшая в камнях после моего успешного броска, взвилась петардой вверх и взорвалась тысячей багрово-огненных игл.
– Папа! – прошептала я и заплакала. – Папочка, прости меня. Папа!
Так же безутешно я рыдала над телом мамы.
Мне уже ни до кого не было дела. Ни до разборок демонов, ни до ведьм, предавших мой мир.
Раскаленные иглы превращались в острые зубья копий и вонзались в Ургаша, пришпиливая его щупальца к камням и деревьям. Агония чудовища была жуткой. Камни сдвигались, деревья рушились как порубленные. С визгом разбегались ведьмы, спотыкались и падали.
– Вы звали меня? Я приш-ш-шел! – шипели раскаленные иглы, пронзая их тела насквозь. – Как тебе нравится моя корона, Ургаш-ш-ш? Не тяжела?
Я стояла на коленях, обнимала тело учителя и рыдала, и ждала страшной смерти. Но на меня и Дальега почему-то не упала ни одна игла, ни одно копье, и я смаргивала слезы и пыталась понять, сумел ли спастись Риз и волчица с сыном. Иначе зачем это всё? Зачем и за что?
– Не смотри, дочка, не надо, – мягко накрыли мои глаза теплые шершавые ладони.
Этот голос я узнаю из тысячи, из голосов всего мира, из голосов Этой и Той стороны. И эти ладони…
– Папа! – всхлипнула я. Развернулась и повесилась на его шею. Я бы и ногами его обняла, как в детстве, но заметила краем глаза, что к нам со всех ног мчится Риз с перекошенной синей мордой, неловко взмахивая рваными крыльями.
А за его спиной абсолютно целый, хотя и бледноватый, Азир пикирует на слабо трепыхающегося бастарда.
– Отпусти мою девушку, оборванец! – прорычал Риз, набрасываясь на папу с кулаками.
Папин домашний халат и впрямь имел вид несвежий и местами сквозил дырочками. Дрались они там в бутылке, что ли? Или это ему уже после освобождения досталось?
– Сам ты оборванец! – ринулся в бой некромант. – Это моя дочь, нищеброд!
К счастью, черный маг, только что вырвавшийся из заточения, и демон, только что бившийся с превосходящим стократно и стомордно врагом, оба были потрепаны и ослаблены.
– Папа, это Риз, соправитель демонов. – Слово «демонов» я произнесла с ругательской интонацией, как «чертов», и сопроводила предупреждающим взглядом. С каких это пор я его девушка? – Риз, это мой папа. Никаких дуэлей и драк, понятно?
Оба кивнули и одарили друг друга убийственными взглядами. Но через миг взгляд демона стал озадаченным.
– Дара, он точно твой отец?
– Точно!
– Да, вижу… Темная часть твоей магии родственна его магии. И это та самая магия, которая взорвала статую на главной площади Торинстаты. Но тогда кто поймал меня в ловушку год назад?
Вспомнив злосчастье, из-за которого папу выгнали с должности королевского мага, а меня лишили моего первого бала, я совсем расклеилась.
– Риз, мы будем это обсуждать над телом моего мертвого учителя, несчастного маэстро Дальега, спасшего меня ценой жизни? – взвилась я.
– Мертвого? – нахмурился демон.
– Мертвого? – огорчился папа. – А я с ним так и не расплатился!
– Вот именно! – воскликнуло мертвое тело, над которым мы так возмутительно спорили, тревожа посмертный покой. Дотревожили. Труп пошевелился, поднялся на четвереньки, стариковски ворча мальчишески звонким тембром: – Я, знаете ли, к моему должнику из могилы встану, милейший друг мой Амадей!
И встал. Отряхнул запачканные землей брюки и поднял кудрявую голову. Черноволосую! Ни легкой лысины, ни венчика седины. Обвел наши потрясенные лица карими с зелеными искрами глазами, сиявшими на юном лице. Если на щеке нарисовать шрам и надеть повязку на левый глаз, это будет точь-в-точь портрет хорошенького Антара, угощавшего нас свежей ухой сто лет назад. Только цвет глаз у нового Дальега стал другим, и это было странно, наверняка здесь вмешалась зомби-трава.
Я попыталась потерять сознание. Нежная психика юной и еще не ициированной ведьмы вовсе к не приспособлена к таким потрясениям! Но убойноустойчивая психика некромантки, способная выдерживать кровавые побоища, да еще и активно в них участвовать, не позволила даже пошатнуться!
– Что вы так все на меня смотрите, молодые люди? – спросил юный Дальег. – У меня испачкано лицо?
– Нет, учитель. Не лицо. – Я протянула руку и бесцеремонно ощупала грудь старика… то есть, уже юноши… в том месте, куда попала змея проклятия.
– Дарочка, дитя, что ты себе позволяешь? – возмутился скрипач, а его юношески припухлые щеки запунцовели.
– Ничего себе! – пробормотала я, не обращая внимания ни на смущенный вид помолодевшего учителя, ни на округлившиеся папины глаза, ни на гневный взгляд демона. И вообще. Я не его девушка, нечего меня ревновать!
– Дара, что ты делаеш-ш-шь? – прошипел Риз.
Проигнорировала. Я девушка, но не его, ясно?!
– Нет, ты только представь, папа, она перепутала амулеты! – с восторгом сообщила я. – Она швырнула в меня заклинание молодости! И такое мощное… Пятидесятилетнее, не меньше. Меня, конечно, оно бы убило наповал. Если бы не маэстро, я бы просто исчезла. А он пожертвовал жизнью… и получил вторую молодость!
– Что? Как? – Ошеломленный Дальег посмотрел на свои юные руки, потом потрогал щеки, густую гриву волос.
– Кто она? – напряженно спросил папа.
– Ведьма Марийша. Я убью ее, – сжал кулаки демон, но маэстро остановил его, положив тонкую руку с изящными, но сильными музыкальными пальцами на мощное плечо.
– Она уже мертва, мальчик мой.
Мы оглянулись на дымящиеся развалины.
Марийша лежала с разорванным горлом под валунами, рядом с белой волчицей. Глаза зверя были закрыты, ее оскаленная морда и шерсть с одного бока окрасились в красный цвет, а лапа еще лежала на груди ведьмы, прижимая ее тело. А под боком матери скулил крылатый волчонок, лизал лапку и топорщил сломанное крылышко. Злобная тварь, даже умирая от смертельных объятий любовника, все же попыталась добраться до него! Сильна. Была.
Азир закончил то, что начал Риз – скрутил бастарда. Тот лишился почти всех тентаклей, а оставшиеся штук пять выглядели безжизненными канатами, которыми Азир и обмотал еще живого врага. Сверху легла черная сеть парализующих заклинаний.
На поле боя, если так можно назвать заваленную камнями и сломанными деревьями территорию, деловито шныряли низшие демоны – сжигали мертвые тела ведьм и еще шевелившиеся обрубки тентаклей, связывали еще живых женщин. Похоже, бессовестный Азир нагло воспользовался их же пентаграммой, чтобы открыть проход для своих воинов.
Осторожная и хитрая гадюка Вринда уцелела и пыталась заигрывать с низшими, но в дополнение к веревке на руках получила кляп в рот и ошейник. Поймав мой взгляд, она замычала и задергалась. Зря. Ближайший низший хлестнул ее хвостом как плетью и сшиб с ног. Я отвернулась. Поделом ей.
– Риз, нужно сохранить жизнь той ведьме и допросить. Их заговор слишком обширен и касается не только Той стороны, но и Этой.
– Допросят всех, не беспокойся, – кивнул демон.
– Настаиваю на совместном дознании, – вставил папа веское замечание.
– Разумеется, магистр фон Фир.
Азир шел к нам, бережно держа на руках волчицу. Его сын сидел за спиной в коконе из крыльев и высовывал волчью мордочку из-за плеча. Подойдя, Азир бережно опустил ношу на траву.
– Амадей, прошу разрешения обратиться к твоей дочери.
Отец довольно хмыкнул и кивнул. Я тоже хмыкнула про себя: однако, какую большую и успешную работу успел провести отец по воспитанию сокамерника!
– Дарайна фон Фир, посмотри ее, – Азир склонил рогатую голову. Глазам не верю. Мне поклонился соправитель демонов! Он поднял голову и обжег взглядом. – Я заплачу за помощь, дам все, что попросишь.
Я хотела сказать, что не лекарь и тем более не ветеринар, что ничего не понимаю в оборотнях и вообще… на мне же «серое зеркало»! Но взглянула в его страшные, отчаянные глаза и кивнула.
– Хорошо. Сделаю что смогу.
– Нужно быстро. Она уже за гранью. А в лесу, за чертой пентаграммы стоят уцелевшие инквизиторы и маги Ковена, но пока не могут проломить барьер, ведьмы постарались от вех своих черных душ. Ну и мои воины стоят с нашей стороны. Пока никто не атакует, но могут сорваться в любой момент. Времени нет, Дарайна.
Пентаграмма гигантская. Скольких же демонов сумел привести Азир? И главное – когда успел, если только что выпрыгнул как черт из табакерки и сразу ринулся в бой?
– Иглы короны, – пояснил Риз в ответ на мой изумленный взгляд. – Власть и оружие. Где корона, там держава. Где держава – там территория демонов.
– Это мы еще посмотрим. – Усмехнулся черный маг, присел на корточки и простер руку над головой волчицы. – Я помогу удержать ее душу, а ты займись ее телом, дочка. Кстати, в твоем рюкзаке есть подходящие зелья, спасибо тебе за него, очень нас с Азиром выручил. Рюкзак упал в кусты, – отец показал рукой направление.
Азир щелкнул хвостом, ближайшие низшие метнулись, и через десяток секунд передо мной лежал мой любимый походный рюкзак! Я дернула завязки, и начала извлекать свои сокровища: сначала салфетку, потом на нее легли запечатанные зелья, амулеты, упаковки стерильных бинтов бинты и тампонов. Последней достала мамину книгу заклинаний.
– Азир, положительный результат не гарантирую, я предупредила. Платой будет полное очищение Этой стороны от твоих подданных, – назвала я цену.
– Согласен, – быстро, пока я не добавила еще парочку существенных условий, кивнул демон.
Но я-таки ввернула:
– Включая тебя и всех поклонниц Ургаша. Черный ведьмин Круг должен быть уничтожен на Этой стороне. Плюс одно маленькое желание в пределах разумного. Это будет плата за помощь моего отца. Правда, папа?
– Договор трехсторонний? – нахмурился Азир.
– Нет, – ответил отец. – Я лишь ассистент, свидетель сделки и наблюдатель. Отдаю свое желание моей дочери Дарайне.
– Согласен, – подтвердил сделку Азир. Малыш уже спал на его руках и, похоже, чувствовал себя очень уютно, а его сломанное крылышко было затянуто магией Тьмы.
С бумагами договора демон не стал заморачиваться, но подтвердил слово печатями, вспыхнувшими в воздухе. И ушел командовать своим отрядом с малышом на руках. И чеканил приказы очень тихим голосом. От этого жуткого шипения мурашки пробирали всех, кроме Риза.
Ведьмы, то и дело вытягивавшие шеи, чтобы разглядеть мои манипуляции, и взвизгнуть не успели, как исчезли в языках вспыхнувшего черного пламени. Их участь меня уже не интересовала. Передавать их нашей инквизиции было бы плохой идеей хотя бы потому, что все они – свидетельницы нашего с папой почти партнерского общения с высшими демонами, соправителями Той стороны.
Последним демоны утащили связанного Ургаша. На допрос и суд Бездны, как сказал Риз. Удивительно: принцы и парой слов между собой не перебросились, но отлично понимали и дополняли друг друга. И еще я отметила: Азир перед тем, как отдать вслух значимый приказ, поворачивал голову к Ризу и только тогда озвучивал. Как будто ждал безмолвного одобрения. Занятно. А мне показалось сначала, что демон с короной – главный в этом тандеме. Да и Риз убеждал. А на самом деле корона без державы – это цирк на выезде.
Но какое мне дело до соправителей Той стороны и того, как они делят власть и ублажают одну на двоих Тьму?
Тем более, я подстраховалась на случай, если Азир упрется рогом и откажется разорвать мой брачный договор. Формально он может придраться, что я ничего не сделала для поиска и призыва Риза, следовательно, работа не проведена. Тогда я могу выдвинуть встречную претензию, ведь договор заключен обманом, раз проклятия на мне нет! Но тяжба с Той стороной затянется надолго. А теперь у меня есть одно желание.
Я достала мамину тетрадь, перелистала, нашла нужные заклинания и заложила страницы травинками, проверив предварительно, что это точно не зомби-трава. Потом осторожно начала промывать зельями раны волчицы, стягивая края амулетами.
Чуть позади устроился Риз и внимательно наблюдал. Я чувствовала его безмолвную поддержку, и почему-то от этого ощущения уходила усталость, а движения становились более точными. Словно соправитель демонов своим присутствием как-то перетягивал на себя мой темный некромантский поток, чтобы он не мешал светлой ведовской силе.
Закончив с ранами и очищением крови от ведьминых черных проклятий, я принялась за сломанные позвонки волчицы, но отец остановил и покачал головой:
– Не сейчас, Дара. Зверь еще немного потерпит, а времени нет, и твоя сила истощена. Главное сделано – волчица будет жить. Теперь моя очередь. Знаешь, в чем была твоя ошибка с Ральтом? Ты не излечила тело пса, когда заставила его звериную душу зацепиться за нежизнеспособный якорь. И получила зомби. Сейчас этого не произойдет. Смотри и учись, дочка.
Впервые после смерти мамы он позволил мне присутствовать при его работе и наблюдать. Привалившись к крепкому плечу моего демона, я смотрела, как черный маг чертит рунный круг, как аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, надрезает шкуру зверя, как шепчет заклинания… И как мех волчицы начинает светиться протуберанцами и стекает ласковым белым пламенем с обнаженного тела красивой беловолосой женщины. И как повторяется ритуал призыва души уже с человеческой ипостасью оборотницы.
Я наслаждалась покоем, наступившей тишиной, разбавленной любимым голосом отца, и незаметно для себя уснула.