Глава 8, в которой наша троица случайно разрушает многовековой заговор против человечества

В первое мгновение я подумала, что попала живьем в могилу. Темень – хоть глаз выколи, разницы не почувствуешь. Грудь сразу сдавило от нехватки воздуха. В рот лезла колючая и горькая пыль.

– Прикройте лица чем-нибудь, похоже, тут ядовитый воздух! – скомандовал танцор.

Легко сказать. Чем? И как, если я одной рукой держу лямки мешка, а второй – локоть учителя? Маэстро дернулся, вырвал руку, но я схватилась за ткань его рукава. Еще не хватало потеряться в неизвестном месте, явно очень нехорошем. Внезапно ожившая ведьминская чуйка вопила, что оно проклято!

– Где мы? – Закинув мешок на плечо, я уткнула нос в сгиб локтя.

Наше появление не осталось незамеченным – в кромешном мраке стали проступать зеленованые контуры, пока еще непонятно чего. Какие-то линии, фрагменты узоров. Стало ясно, что помещение довольно большое, с высокими сводами. Впрочем, это мог быть обман зрения.

– Похоже на подземелье, – глухо ответил мас Раст. Похоже, он тоже прикрылся рукой.

– Да? А я подумала – полянка в лесу, – съязвила я.

Не понимаю, что на меня нашло, но характер внезапно испортился – скис, как молоко в грозу.

– Не ссорьтесь, дети! – робко попросил маэстро. – Я не маг, но мне кажется, это злое место.

– Все творческие люди немного маги, не прибедняйтесь, – резко ответил мастер танца. – И запомните, не существует злых мест. Зло – только в людях и их творениях.

– Почему только в людях? – обиделась я за все человечество. – А в демонах? Они – само зло!

Рыжий, который сейчас выглядел плешивым, промолчал. Вместо ответа в пространстве тлеющими угольками вспыхнули алые точки, напоминавшие звериные глаза. Они окружали нас со всех сторон, но темнота стала как будто гуще.

– Тише! – шикнул скрипач и крепче прижал к груди футляр с инструментом. – Что это?

– Не двигайтесь! – шепотом сказал танцор, но таким властным, словно он не мастер танца, а по меньшей мере главнокомандующий. Я такого тона, пробравшего до мурашек, даже во сне от повелителя демонов не слышала!

– А дышать можно? – тут же ожила во мне вредная ведьма.

– Увы, нечем, – едва слышно посетовал мой учитель.

И тут моей голой щиколотки между башмаком и задравшейся штаниной коснулось что-то склизкое, холодное, упругое.

– Змея! – заорала я и, забыв о наставлениях отца в присутствии пресмыкающихся не делать резких движений, дернулась в сторону.

В тот же миг тлеющие алые точки вспыхнули как факелы, их стало гораздо больше, вдобавок подземелье осветилось стремительными и зеленовато-болотными росчерками, сплетающимися как сеть, и мы наконец разглядели зал до мельчайших деталей.

Интуиция не подвела, это действительно была могила. Огромный древний склеп круглой формы. Запыленные каменные саркофаги были расставлены перпендикулярно к стене, испещренной светящимися символами и жуткими барельефами с оскаленными мордами демонов, и образовывали еще один круг.

Красным светились глаза на мордах и глазницы посмертных масок на крышках гробниц. А болотно-зеленым – настенные узоры, похожие на непонятные руны и такие же руны на гробницах. Мне, как дочери некроманта, понравилась бы зловещая красота склепа, если не обращать внимания на лежавшие в центре трупы, сплетенные в чудовищный венок, и багрово-черное озеро крови в углублении по самому центру. Совсем недавно здесь был проведен кровавый ритуал, и кровь еще не застыла.

Трупами некромантку не удивить, я их не боялась. Но зрелище было не для слабонервных. Маэстро Дальег всхлипнул и повалился, мы с танцором едва успели его подхватить на руки. Точнее, старика подхватил мас Ракт, а я успела поймать футляр.

Мы стояли между стеной и богато разукрашенным саркофагом с треснувшей крышкой. Трещина была свежей, из нее и выползали белесые змеи. Медленно, неотвратимо, нескончаемой белой лентой. Множество их уже сплели у наших ног ковер, и их поднятые и оскаленные головы раскачивались, как рогоз на ветру. Но они почему-то не нападали, только тихо шипели.

– Не ожидал, что тайное родовое укрытие Бромсов окажется склепом и одновременно жертвенником, – пробормотал танцор. – Главное – стоять на месте. Ни шагу в сторону.

Мои ноги, не отдохнувшие с ночи, уже затекли, но я кивнула. Танцор перехватил обмякшего Дальега поудобнее и похлопал его по щеке. Веки старика дрогнули, он застонал, но в себя не пришел, бедняга.

– Дарик, ты случайно не захватил с собой то вино? – поинтересовался мас Ракт.

– Какое вино?

– Я видел прикрытую тряпкой бутыль на столе в вашей комнате. Надо привести в чувство твоего деда.

– Не захватил, – вздохнула я.

– Значит, очертания бутылки в твоем мешке мне померещились?

– Ага.

– Если змеи или кто-то еще нападет, я не смогу нас защитить.

– У меня есть немного воды в походной фляге. – Я отстегнула фляжку от пояса и, вытащив пробку, попыталась напоить скрипача. Он сделал пару глотков и открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете, маэстро Дальег? – тихо поинтересовался Таир Ракт.

– Как в могиле, – глухо прошептал старик, выпрямляясь. – Кто и за что убил этих людей?

– Кто? Скорее всего, баронет Бромс и его сестра. За что? За свои цели, известные только им. Тут провели чудовищный ритуал с человеческими жертвами. Хотелось бы мне знать, с какой целью.

Я присмотрелась к символам, нарисованным кровью вокруг голых мужских и женских тел, к рисунку, образованному подсвечниками с оплывшими черными свечами. Зрительная память у меня отличная, и подобный рисунок я уже видела.

– Этот ритуал называется «Мертвый хоровод». Я встречал его схематичное описание в книге моей ма… Кхм… моей знакомой малефики. Не полное описание, конечно. Ритуал запрещен еще в незапамятные времена, сотни лет назад. Ведьму, которая осмелится его провести, ждет ужасная казнь и проклятие до тридцать третьего колена, если остались потомки злодейки.

Прости, мама. Ты не малефика, не воплощение зла, ты была обычной, хотя и довольно сильной ведьмой. Малефика – это та, что убила здесь тринадцать жертв!

Змеи зашипели громче и пришли в движение, но пока по кругу, четко очерченному в шаге от наших ступней. А вот мельтешение болотно-зеленых стрел остановилось – сеть была доплетена и пульсировала, как огромное призрачное сердце, внутри которого мы оказались.

– Впервые слышу о подобном извращении, – танцор прищурился, изучая и как будто запоминая кровавые символы. – И какая цель у такого омерзительного ритуала?

– Я не знаю. Ма… Малефика сама не знала. В той книге запись и рисунок были в перечне запрещенных ритуалов, и лишь предупреждалось об их особой опасности. – Я вздохнула и предупредила, чувствуя, как подкашиваются колени: – Если мы не сможем убрать змей из-под ног, я упаду.

– Обопрись о саркофаг, если дотянешься, – посоветовал мас Ракт.

– Потерпи, Дарик. Лучше не шевелиться лишний раз. Он может оказаться для нас последним. – Теперь уже маэстро попытался поддержать меня за локоть. – У меня есть идея. Я слышал, что змей можно усыпить. И даже видел своими глазами в одной южной стране, как это делал бродячий фокусник. Мелодию я запомнил. Думаю, этим призрачным тварям тоже понравится…

С нашей помощью Дальег достал скрипку и смычок из футляра и начал играть необычную тягучую мелодию, которая полилась как широкая полноводная река. Это было настолько восхитительно, что я забыла об усталости. Никогда не думала, что струны скрипки могут журчать и плакать в точности как флейта!

Змеи перестали вытекать из треснувшего саркофага, а те, которые нас уже окружили, – опустили головы, свернулись в клубки и уснули, и между ними оказалось достаточно просвета, чтобы ступить. Только где выход? И как теперь прорвать призрачную сеть?

Маэстро Дальег устало вздохнул и опустил скрипку. Смычок выпал из его ослабевшей руки, и я едва успела его перехватить, чтобы он не разбудил ядовитых тварей.

– Боюсь, я ненадолго их усыпил, – прошептал скрипач. – Надо уходить.

Надо, но как? Зал представлял собой идеальную полусферу без окон и дверей. Может, Бромсы приносили сюда и покойников, и будущих жертв только порталом? Или существовал потайной ход? Я задрала голову, пытаясь рассмотреть свод. Показалось, там целостность камня нарушалась металлической окружностью. Если это люк, то как до него добраться?

Пока я, не смея и шагу ступить в гуще пресмыкающихся, озиралась в поисках решения загадки, танцор крутил в руках амулет, доставивший нас в ловушку.

– Если нас принес сюда мультипортал, то он же и поможет нам уйти, – пояснил мас Ракт, заметивший мой взгляд. – Амулет достаточно мощный, чтобы переместить нас прямиком в Торинстату, но я не понимаю, как задать ему нужные координаты. Такое ощущение, что он заблокирован.

И тут я заметила кровавые ранки на кончиках пальцев мужчины.

– Это родовой амулет? Для его активации понадобилась кровь? – уточнила я.

– Да. Я понял, что ты хочешь сказать. Так как я не принадлежу семье Бромсов, то портал больше не сработает, нам не попасть даже обратно в поместье. Но если это западня для чужаков, то охранная система не ограничится змеями. Думаю, остальные ловушки еще ждут, когда мы сдвинемся с места в поисках выхода.

– Согласен, – кивнула я. – Похоже, в масках и барельефах спрятаны боевые амулеты. Нас тут сожгут. Не случайно же здесь так много сажи и копоти, хотя нет ни факелов, ни даже колец для них.

– Хм… действительно, – согласился танцор. В задумчивости провел ладонью по лысине и, резко отдернув, брезгливо тряхнул рукой.

Может, и правда это парик, к которому он еще не привык? Странный выбор для профессионала.

Я осторожно дотянулась до черной мраморной крышки с трещиной и провела по ней пальцем, снимая темный налет.

Зря я это сделала. Зря.

Послышался звук рвущейся ткани. Трещина стремительно разрослась, крышка раскололась на две половинки, они рухнули, раздавив и порезав осколками половину змей. Впрочем, уцелевшие не проснулись. Повеяло трупной вонью. Из глубины гроба начала с воем подниматься человеческая фигура в белом саване, закрывающем голову.

«Вот я тебя сейчас упокою, тварь!» – зло выдохнула я, раздув ноздри и подняла смычок, забыв, что это не магический жезл, а простая деревяшка. «Сейчас как оглушу тебя заклинанием!» – стиснула я зубы.

Как назло, в самый критичный момент все жизненно нужные заклинания вылетели из головы, а крутилась только простенькая формула призвания низшего беса.

Танцор, уже не обращая внимания на то ли спящих, то ли уже мертвых (вот она, убойная сила искусства!) пресмыкающихся, задвинул меня за спину. Вот умора. Позади-то – призрачная и очень неприятная на вид сеть, совершенно не препятствующая алым глазам каменных монстров на барельефах жечь взглядом мой затылок.

Фигура в саване развернулась, истлевшая ткань рассыпалась в прах, открыв прекрасное и совершенно невредимое лицо и обнаженное, бледное, как могильные змеи, тело черноволосой женщины.

Но облако праха не развеялось, а сгустилось и превратилось в черные крылья, окутавшие ожившую покойницу. Ее глаза были еще закрыты, но алые губы раздвинулись в хищной улыбке, обнажившей ненормально длинные клыки. Ой, мамочка, это же вампир! А вампиры – это вам не какие-то зомби, их так просто не упокоить некромантским заклинанием!

– Наконец-то полночь! – Голос существа оказался глубоким и низким. – И наконец-то ты, дорогая правнучка, согласилась принести последнюю жертву – твоего никчемного брата – и завершить мой ритуал. Зачем тебе королевский трон Торина, если я дам власть куда большую, а вдобавок бессмертие? Сегодня великая ночь! Сегодня мы вернем свою силу!

Танцор повернул голову и тихо переспросил:

– Правнучка?

Я в ужасе помотала головой. Знать не знаю эту давно издохшую тетку! В моем роду никогда не было вампиров ни со стороны батюшки, ни со стороны матушки. Только черные маги и некроманты, да ведьмы и ведуньи.

Нежить хохотнула и резко развернулась лицом к центру зала. Развела в стороны когтистые руки и рыкнула так громко, что в ушах зазвенело:

– Моя рать! Пора просыпаться!

Зал наполнился скрежетом – это сдвигались мраморные крышки других гробов. Из них вылетали стаи нетопырей, суетливо метались по залу, но светящийся купол сети отбрасывал их, не давая подлететь к стенам и своду. Тела, спружинив, падали, обретали человеческий вид и вместо мышиной шерстки покрывались вполне пристойной одеждой, мужской и женской. Так вот для чего эта сеть! Чтобы вампиры, проснувшиеся в трансформированном теле, спросонья не сломали крылышки? Какая трогательная забота!

Как завороженная, я пялилась на танец крылатой нежити и ее трансформацию в прекрасно-уродливых существ. Даже забыла испугаться. Пока одна летучая мышь, спружинив от барьера, не спикировала на мою голову. Я взвизгнула и шарахнулась, едва не сбив с ног учителя.

Острые когти сдернули с меня картуз. Громко вереща, тварь рванула в сторону, но я успела схватить ее за крыло и отобрать добычу. Ух ты, вот это у меня реакция! Некромантская! В нашем деле зазеваешься – и станешь трупом вместо поднятого.

Головной убор, конечно, пострадал: на макушке зияла дыра, а в когтях нетопыря остался клочок ткани. Придется заплату ставить, когда выберемся из этой передряги.

Нетопырь, преобразившись в высокого и тощего, как скелет, подростка, поднес клочок ткани к носу, принюхался и обнажил клыки.

– Госпожа! От нашей гостьи пахнет иначе, чем в прошлый раз, когда она нас впервые разбудила, и вы ее представили нам, вашим слугам. Вы уверены, что сегодняшняя гостья – ваша правнучка?

– Кто еще мог активировать родовой амулет и невредимым войти в наше хранилище? – фыркнула вампиресса. – Для этого нужна родственная кровь. На худой конец, кровь высшего демона. А Жамилия – единственный мой живой потомок.

– Кровь демона не редкость, пусть даже высшего, – возразил юный кровопийца, – ее вполне может добыть удачливый черный маг, имеющий достаточно сил и умений. А эта девушка и выглядит иначе!

– Вот как? Опиши! – Вампиресса медленно оглянулась и распахнула веки, обрамленные неестественно длинными и черными ресницами. Ее глаза были затянуты уродливыми белыми бельмами.

Впервые слышу о слепом вампире. Точнее, впервые вижу! Как, собственно, и вообще вампиров. До сих пор считалось, что они полностью уничтожены в нашем мире лет двести назад. А они, оказывается, просто крепко спали в тайном убежище!

Тощий вампиреныш облизнулся и скользнул по мне омерзительно плотоядным взглядом.

– Сегодняшняя… гостья… значительно моложе, чем выглядела год назад. Ее волосы короче и светлее, кожа белее…

– Ты никогда не слышал о париках и макияже, упырь? – презрительно бросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал низко и хрипло.

– Что с твоим голосом, Милли? – вампиресса подалась вперед и принюхалась. Хорошо, что я сменила одежду, и она еще не успела пропитаться потом.

– Простудилась, – я старательно покашляла в кулак.

Вампиры, стягивавшиеся поближе, отступили на шаг. Неужели боятся заразиться? Ха-ха. Я зашлась в приступе смеха, замаскировав его под неудержимый кашель.

– Ты же ведьма, Милли, – напомнила слепая вампиресса. – Неужели ты забыла, как варить зелья?

– Некогда было, к свадьбе готовилась. Она сорвалась, как ты понимаешь. Потому я решила принять твое предложение.

– И глаза у нее не черные, а вишневые, – между тем продолжил тощий доносчик.

Вампиресса зашипела, как змея перед атакой, и я перепугалась. Кровососов тут десятка два, не меньше! А нас всего двое. Старика можно не считать. Впрочем, и танцора тоже. Какой из него боец? Хотя в выносливости ему не откажешь. Да и в смелости, раз до сих пор старается заслонить меня спиной. Но биться с нежитью здесь смогу только я одна. Недолго.

Я переместила дорожный мешок на спину и покрепче сжала смычок в правой руке. Живой не дамся!

Ракт, словно уловив мою паническую мысль, решил вмешаться. Он шагнул вперед, почти вплотную к обломкам крышки саркофага, и… снял маску. Поклонился:

– Дорогая прабабушка…

– Как ты меня назвал? – вскинулась нежить. – Да как ты смеешь, бездарь! Я запретила тебе обращаться ко мне так, как будто имеешь на это право! Забыл? Только твоя сводная сестра имеет на это право!

– Простите, леди… – танцор покаянно опустил голову. – Леди Клименция. Простите, я забылся.

Клименция? Заполошно забилась мысль: «Откуда этот тип знает имя вампирши? Он что, знаком с ней? Специально нас сюда притащил? Ну конечно! Откуда бы он добыл портал в чужом доме? Он с ней заодно!»

– То-то, Жакр Бромс, жалкий, как и твое имя! – оскалилась нежить. Дернула головой: – Младший, как выглядит этот человек?

– Точно так же, как во время нашей последней встречи год назад, – с готовностью доложил вампир-подросток. – Разве что стал еще плешивее.

Танцор наложил грим «под баронета Бромса»? Но зачем?

– С вашего позволения, леди… – мужчина потер переносицу и снова надел маску. – Позвольте пояснить изменения во внешности вашей правнучки Жамилии…

– Говори, – дозволила нежить, – только быстро. Зачтем тебе за последнее желание перед почетной смертью в ритуальном круге, – хохотнула тварь. – Заодно поясни, зачем ты нацепил эту дурацкую карнавальную маску.

– Для маскировки. В наше поместье неожиданно нагрянули инквизиторы, и нам с сестрой пришлось спешно бежать. Попадись мы в их лапы, они бы вытянули из нас правду о вашем возрождении, леди. Но у нас был единственный амулет наведенной иллюзии, и я, конечно, уступил его Милли. Мне же пришлось изобразить шута и надеть маску, чтобы никто даже заподозрить не мог, что будущий король Торина Жакр Первый когда-то унизился до такой роли.

Врет как дышит, – восхитилась я.

И тут же усомнилась: может, мой спутник – и правда Жакр Бромс собственно персоной, если вампиры его опознали? И секретный портал, опять же, он с легкостью активировал, и охранные чары нас не атаковали с порога…

Но, если это сам баронет, то куда он дел рыжего танцора? Убил или просто обокрал, стащив его костюм и маску?

Мне стало жаль рыжего мастера, я так с ним и не потанцевала…

– Король? Ты все еще лелеешь эти глупые и опасные мечты? Забудь, – фыркнула вампиресса. – Твоя участь предрешена, и она почетна, гордись. Твоя кровь послужит великому делу полного возрождения моей расы и ее основателя.

– Я польщен, госпожа.

– Дурак. Госпожой для тебя я стану после ритуала. А пока ты не обращен, продолжай называть меня леди Клименцией.

Отец, конечно, рассказывал теорию о формах нежити и их особенностях, и я знала, что сразу после пробуждения эти твари особенно голодные… и тупые.

Но не настолько же тупые!

И, кстати о теории, особого голода я у них не заметила. Видимо, нажрались накануне жертвенной крови, потому и не накинулись на нас сразу.

– Что ж… – отступилась нежить. – Если вы оба солгали, ритуал откроет истину.

– Госпожа! – встрял тот же гадкий вампиреныш. – С ними проник чужак, это старик, но все-таки… Зачем нам лишний свидетель?

Лучше бы поучился у товарищей – остальные вампиры стояли молча, как тени. Лишь скалились неприятно и демонстративно облизывались. Дисциплина! Команды «фас» не было от Старшей, вот и ждали.

– Это королевский скрипач, знаменитый маэстро, – представила я, опустив имя учителя. Нечего всяким кровососам его знать. – Тебе понравится его искусство, уверена. К тому же, вы почти ровесники.

Зря я это сказала. Ой, зря!

– И как же его имя? – вампиресса пошевелила крыльями, и через миг стояла уже в шаге от нас, неприлично обтянутая узким, как чулок, черным шелковым платьем с невероятно глубоким декольте до пупка.

Признаюсь, стало так неприятно, что я спешно нырнула за спину «танцора». Музыкант же, наоборот, выступил вперед и поклонился:

– Маэстро Дальег, к вашим услугам.

– К моим услугам… – усмехнулась тварь и облизнула алые губы. – Дальег… Дальег? Мне знакомо это имя, если ты его не украл, чужак. Неужели ты – тот самый очаровательный юноша, что когда-то покорил столицу Торина непревзойденным исполнением «Лунного ноктюрна» великого Этхони?

– Я польщен, что вы меня помните, леди, – смутился учитель.

– Как же не помнить. В те годы вся Торинстата была влюблена в юного гения, прекрасного скрипача Дальега. Даже молодая королева. За это тебя едва не казнили, но ты сумел бежать с эшафота. Говорят, ты продал душу дьяволу, и он тебе помог. Это так?

– Клевета завистников! – отмахнулся маэстро. – Меня спасла королева.

– Разве? Как раз она тебя и оклеветала перед королем и супругом, спасая свою шкуру! – зло прошипела нежить. – Я открою тебе, кто принес тебе скрипку перед казнью, гордый недотрога Дальег. Это была я. Это я выкупила у инквизиции твой любимый инструмент, я подкупила тюремщиков, и они передали тебе записку с советом о последнем предсмертном желании. И ты оказался так умен, что послушался и попросил на эшафоте последний раз сыграть на скрипке. И ты сыграл на зачарованных мной струнах и усыпил целую площадь ничтожных людишек, жаждавших твоей смерти. А ведь они тебя боготворили, скрипач Дальег! Как и я. Как и я…

– Я не виню их. Слава преходяща, как и любовь человеческая, – прошептал старик, с изумлением вглядываясь в лицо вампирессы. – Но я не знал, что вы…

– Пустое. Разве гений, обласканный монархами, обратит внимание на какую-то мелкую дворяночку? Тогда я была так же юна, как ты, в моем сердце текла горячая кровь, а мои глаза еще были зрячи. Если бы ты ответил мне взаимностью, то избежал бы королевских козней, а я бы не пошла от отчаянья творить запретную магию в древнем склепе… Я на крови поклялась Той стороне никогда не видеть тебя в обмен на твою жизнь и зачарованные струны. Молодая глупая ведьма… даже стыдно за себя. А после твоего бегства с эшафота Та сторона забрала мои глаза, и мой мир померк навсегда.

Дальег всхлипнул и бухнулся на колени прямо на спящие змеиные тела.

– Простите, леди. Если бы я знал!

– Ты наконец встал передо мной на колени? – усмехнулась слепая красотка. На слух она ориентировалась ничуть не хуже зрячих. – Но теперь ты пахнешь старостью, а я – тленом. Встань. Я могла бы обратить тебя, сделать подобным мне, сильным и бессмертным, но… зачем мне в клане дряхлый старик? Так что, не обессудь, скрипач, сегодня я возьму с тебя долг спасенной жизни. Но напоследок… Та скрипка еще с тобой?

– Нет. Когда палачи очнулись, ее сожгли в тот день вместо меня. Но говорили, она продолжала играть даже без меня и в огне.

– Верно, – кивнула вампиресса, до последнего мига проверявшая правдивость жертвы. – О! Это было потрясающее зрелище! Последнее, что Та сторона позволила мне увидеть.

– Мне жаль…

– А мне нет. Меня нашла та сила, которая была случайно разбужена моей магией и кровью. И наградила. И дала гораздо больше, чем я потеряла. Но хватит предаваться ностальгии. Моя рать уже заскучала и проголодалась.

– Прекрасная леди, у меня с собой есть другая скрипка, еще лучше, и я могу сыграть для вас… напоследок, – старик, положив футляр на край саркофага, раскрыл его, бережно достал инструмент и запасной смычок.

– Отличная идея, – ухмыльнулась нежить. – Нам все равно надо подождать, когда действие иллюзии Жамилии закончится, и моя правнучка обретет настоящее лицо, дабы наш сложный ритуал не был искажен магической фальшью. Развлеки нас!

Ой, дура старая, кровожадная! Неужели никто из обитателей склепа не заметил, что случилось с их змеиной охраной? Или они так крепко спали, что не слышали предыдущего музыкального номера?

Маэстро еще раз коротко поклонился и пробормотал:

– Заранее приношу извинения, дамы и господа, если моя игра не удовлетворит ваш изысканный слух.

Взмах смычка над струнами, и вековой покой вампирского могильника разорвал бешеный темп Сонаты фиа маж* «Ловушка для шмеля».

#* фиа маж – фэнтезийная интерпретация «фа мажор».

Через несколько мгновений игры виртуоза мне захотелось закрыться одеялом с головой. На худой конец – саваном. Настолько реальной была иллюзия, что в склепе внезапно появились тысячи жужжащих, круживших на запредельных скоростях насекомых с ядовитыми жалами!

А спустя полминуты стал ясен странный выбор репертуара: сработали охотничьи инстинкты мышиной ипостаси. Первым не выдержал тощий подросток, служивший вампирессе глазами – перекинулся в нетопыря и принялся гоняться за несуществующими шмелями. Тут же за ним последовал второй, третий… И вот уже вся стая, издавая омерзительный писк, носилась под сводом просторного склепа, то и дело натыкаясь на магическую сеть и яростно впиваясь в нее когтями и клыками.

– Что происходит? – рявкнула вампиресса, но ее никто не услышал. – Прекратите! Дальег, замри!

Но старик только ускорил темп, хотя казалось, это невозможно.

Сеть не выдержала массированной атаки полубезумных тварей, рвалась клочьями, и летучие мыши, миновав барьер, со всего маху врезались головами в каменные стены и падали с треснувшими черепами. А тех, кто уцелел, сжигали вспыхнувшие огнем руны или сжирали ожившие монстры на барельефах.

Так вот для кого была эта сеть! – посетила новая догадка. – Вот для кого вмурованные в стены ловушки, напичканные боевой магией! Это печати! И они охраняли не обитателей склепа от чужаков, а мир – от скованных в гробницах вампиров!

– Младшие! Убить скрипача! – завизжала неупокоенная прабабка Жамилии Бромс и кинулась на Дальега, выставив вперед руки с огромными когтями.

Я швырнула в нее заклинание упокоения, но вампиреса лишь на миг споткнулась и взвыла с удвоенной яростью:

– Ты-ы-ы! Некромантка?! Ты не моя правнучка! Убить всех!

Уцелевшие нетопыри кинулись на нас всей стаей. Их осталось с десяток, но и этого нам хватит. Я успела лишь пристроить свою драгоценную ношу между саркофагом и обломками крышки, чтобы папа случайно не пострадал, да обмотать шею и лицо курткой по глаза – не хотелось предстать перед ректором Академии со свежими шрамами.

Остальное я плохо запомнила. И света в склепе было маловато, и мельтешения многовато. Но уворачивалась и билась я как бешеная, защищая прижавшегося спиной к каменной гробнице маэстро.

Правой рукой со смычком, чьи струны – неожиданно, невероятно, но так вовремя, и я тут ни при чем! – превратились в тонкие лезвия, я кромсала атакующих нетопырей. А левой рукой кидала короткие боевые и даже бытовые заклинания, какие только могла вспомнить.

Заклинание левитации разворачивало и закручивало летящих в лицо тварей, оно же швыряло острые обломки во врага, а заклинание паровой глажки ошпаривало им морды и ослепляло.

Маэстро до конца боя не выпускал смычок и скрипку. «Ловушку для шмеля» сменила веселая мазурка, а потом вдруг грянул, оглушил и придал битве особой эпичности священный «Гимн Свету», который исполняется только по великим праздникам в храмах.

Вампиры заверещали так, что уши заложило. Теперь даже при всем желании, даже если бы вернули себе разум, они не могли принять свою первичную форму! А каждая прозвучавшая нота скрипки как будто лишала их сил. Атаки стали слабее и реже, уцелевшие и раненые мыши с жалобным писком попадали в свои гробницы, массивные крышки с грохотом задвинулись – последняя защита вампирьих ушей от неумолимого божественного гимна.

Дальег обессиленно опустил смычок и скрипку, и я увидела, что его только-только зажившие раны на пальцах снова закровоточили.

В склепе воцарилась воистину мертвая тишина. Ее нарушало только мое хриплое дыхание и тихие рыдания плачущего учителя. Бедняга. Вот страху-то он натерпелся!

Лишь один саркофаг остался зиять провалом в бездну.

В схватке с нетопырями я совсем выпустила из виду главного врага – вампирессу Клименцию. И Бромса.

Они легонько раскачивались на остатках сети под сводами над кровавым озерком, как будто танцевали.

Нежить была обнажена, ее голова лежала на груди мужчины, одно ее черное крыло обвисло как сломанное, второе запуталось в слабо флюоресцирующих магических петлях, а ее руки бессильно висели вдоль тела. Шею Клименции перечеркивала черная полоса, от нее по обнаженной белой коже стекали черные капли и в такт рыданиям маэстро Дальега срывались и падали в центр кровавого ритуального озерка.

Вампиресса была мертва. И мертва навсегда, если тот, кого она считала ничтожеством и собиралась принести в жертву, догадается отделить голову от тела.

С мужчиной тоже произошло странное: он уже не был плешив, его темные, чуть ниже плеч, волосы крупными локонами обрамляли лицо в белой маске. Одной рукой он держался за обрывки сети, второй крепко прижимал к себе мертвую нежить, не давая упасть.

Но самое странное: оружия, способного убить вампира, при нем не было! Или он уронил его в ритуальную чашу?

– Я не могу спуститься, – прозвучало сдавленно из-под маски.

Я пожала плечами.

– Ничем не могу помочь, баронет Бромс.

– Можешь. Я видел, ты владеешь заклинанием левитации.

– Оно не для таких крупных… предметов.

– Если ты поможешь, я покажу выход из склепа.

– Не верю.

Я подняла свой мешок, стряхнула с него мелкие осколки и черную пыль и надела лямки на плечо.

– Мультипортал все еще у меня, – напомнил этот неприятный тип.

– Что ты сделал с мастером Рактом?

– С танцором? Ничего. Он жив-здоров.

– Не верю.

– Я… купил у него этот костюм и маску.

– Почему у тебя сейчас темные длинные кудри, как у девицы?

– Да? Хм… Наверное, кровь высшей вампирессы подействовала омолаживающе. Я же не всегда был плешив. Так ты поможешь? Я клянусь своей жизнью, что выведу тебя и маэстро из этой ловушки.

– Почему бы тебе не бросить тело нежити и не спрыгнуть? Тут не так высоко.

Мужчина тяжко вздохнул.

– Если она даже по частям соприкоснется с жертвенной кровью, последствия будут очень плохими для нас. Она восстановится, а с ней – и ее воинство. Посмотри, во что превращаются капли ее крови.

Я присмотрелась и содрогнулась: из огромной ритуальной чаши выползали белесые черви и двигались к саркофагам.

– Хорошо, – сдалась я. – Попробую. Но у меня мало сил, боюсь, уроню.

Ну, я предупредила.

– Я прыгну, а ты подхватишь и направишь. Так понадобится меньше сил. Готова?

Я кивнула. Бромс качнулся на петле и прыгнул.

Главное – предупредить, – хмыкнула я, уронив их точно в открытый саркофаг Клименции.

Послышался хруст и ругательства.

Зато маэстро Дальег наконец пришел в себя и высморкался в грязный от сажи платок.

– Дарочка, что ж ты так неаккуратно с нашим спасителем?

– Это вы тут наш спаситель, а он… Еще неизвестно. Может, вампиресса сама себе нечаянно горло когтями перерезала. Видели, какие они у нее длинные?

Из саркофага показалась мужская рука с аристократичными, длинными, как у музыканта, пальцами. Хоть что-то красивое в этом ужасном человеке!

Потом выбрался и весь баронет. Тщательно отряхнулся, пятерней вычесал паутину из роскошной шевелюры. Но украденный у танцора костюм уже не спасти: его ткань пропиталась нечистой кровью нежити.

– Маэстро, как вы себя чувствуете? – с удивительной для бессердечного типа теплотой поинтересовался он.

– Сносно, – отозвался музыкант.

– Держитесь за меня. Нам надо уходить как можно быстрее. Если я что-то понимаю в магических печатях высшего уровня, сейчас склеп начнет разрушаться, чтобы уничтожить все следы и скрыть навсегда то, что здесь было заперто и уже не нуждается в охране.

– Откуда вам знать, вы же не маг, баронет Бромс! – фыркнула я. Но прислушалась.

Действительно, от стен шел глухой низкий гул, как при землетрясении.

– Я люблю знать все. Знания – лучшая валюта. Руку! – властно скомандовал Бромс и вытащил из кармана уже знакомый неприглядный комок амулета переноса.

– Надеюсь, ваша семейная реликвия не приведет нас в очередную ловушку, откуда уже не выбраться? – поинтересовалась я, но прижала локтем сумку и осторожно, с гримасой отвращения, ухватила мужчину за рукав.

– Подождите! – Маэстро Дальег поднял футляр из отвратительной кучи каменных осколков, останков змей, нетопыриных крыльев и лап. Положил туда скрипку и смычок. И… бросил футляр в открытый саркофаг.

– Прощай. Покойся с миром! – смахнул он слезу.

– Что вы делаете, учитель? – охнула я, с трудом подавив порыв броситься за уникальной, волшебной скрипкой, лучшим оружием против нежити. И устояла я лишь потому, что в гробницу упал с потолка увесистый кусок кладки. Теперь от инструмента только щепки остались.

Такой сокровище уничтожить! Как он мог? Это преступление!

– Я больше никогда не возьму в руки скрипку, Дара. Не смогу. Прости, ученица, – прошептал старик и, потеряв последние силы, начал оседать на пол, но Бромс, выругавшись, подхватил его одной рукой, а второй ладонью сжал амулет.

– Держись за меня крепче, девчонка!

Под грохот падающих камней мы нырнули в портал.