Глава 10. Осторожно, магия!

Я сидела у костра, расчесывая пальцами спутанные волосы, всё ещё немного влажные после купания в реке и, глядя в огонь, думала как же мне всё-таки повезло.

Часто мечты, воплощаясь в реальность, не оправдывают ожиданий. А я оказалась в числе немногих счастливчиков, получив от воплощения своих желаний даже больше чем рассчитывала.

Шайдар… Что ж, этот мир принял меня, а я его. На Земле мне никогда не было так хорошо, как здесь. Несмотря на все события последних дней и беспокойство за Серта, я чувствовала себя прекрасно. Знать, что ты именно там, где и должна быть – счастье.

Я радостно улыбалась, разглядывая непривычное тёмно-зелёное небо, и вдыхала терпкий запах дыма от костра. Хотелось танцевать и смеяться, обнять весь мир! Какое чудо – быть здесь. Я дома.

Пусть на Шайдаре не всё гладко и, как в любой семье, есть свои проблемы, горести и даже беды. Пусть! Это - частности, а главное… я нашла своё в место в мире, пусть и не на Земле, где родилась.

Хартаду выпало дежурить с полуночи до трёх. Огонь весело потрескивал сухими ветками. Серта, естественно, ещё не было, а Варук с Бвером спали, повернувшись лицом к лесу. Счастливо улыбаясь, я опустила взгляд на тарухана, который сидел напротив, и нахмурилась.

В Храме Рассвета тарухан был совсем другим. Там он казался злым, жестоким и даже беспринципным. Ненависть и ярость переполняли его, выплёскиваясь через край. Но с того момента как мы покинули Храм, я ни разу не заметила за Хартадом ничего подобного.

А вот боль, безнадёжная тоска, упрямство и что-то непонятно горестное не раз мелькали на загорелом лице. Правда, это происходило лишь, когда он был уверен, что его никто не видит. Да и в сегодняшнем разговоре с Варуком и Бвером я ни разу не заметила ни агрессии, ни злости. Скорее уж его переполняло безмерное удивление, да иногда проскальзывало выражение, какое бывает при приступах зубной боли. Что же его так мучает?

Может, я ошиблась при первой встрече, и он вовсе не такой уж и гад? По крайней мере, открыто нападая на Серта, он поступил честнее, чем Бвер, предложивший убить эльфа, пока тот без сознания… Неожиданно я прониклась жгучим желанием понять тарухана, выяснить, что же его гложет и, может быть, даже помочь.

Для начала, нужно с ним просто поговорить. Но как это сделать? Хм… Возможно, с помощью магии мне удастся стать видимой и без Нашкара. Только вот стоит ли? Судя по внутренним ощущениям, интуиция не возражала, свернувшись в глубине сознания дремлющей кошкой.

Встав, я обогнула костёр и почти вплотную подошла к Хартаду. Ещё раз взвесив за и против, откинула за спину волосы, изогнулась и заглянула тарухану в лицо. Так и есть, все признаки самобичевания и брезгливой ненависти к самому себе. Человек, ну или не совсем человек, который так старательно казнит себя за что-то, не может быть такой уж сволочью. Настоящие гады обычно старательно винят в любых бедах окружающих, а никак не себя.

Я присела рядышком на бревно. Пламя передо мной плясало в загадочно-печальном танце. Легкий ветерок относил в сторону дым, а воздухе разносилось пение невидимых сейчас птиц, стрекотание цикад, тихий шелест травы и листьев. В зеленовато-серебряном свете лун всё вокруг казалось сказочным, а лицо сидящего рядом тарухана призрачно-красивым.

Вот ведь дурында! После крайне неудачного знакомства я действительно хочу с ним поговорить и как-то наладить отношения. Зажмурившись, я прошептала про себя: «Хочу, чтобы он меня видел и слышал!».

Как показала практика мне, в отличие от исконных обитателей Шайдара, заклинания и сложные пассы не нужны. Достаточно пожелать, сосредоточившись, и чётко сформулировав цель. Получилось?

Я зябко поёжилась от налетевшего холодного ветерка и замерла. Мне холодно? Не совсем так, как это было на Земле, но всё же. Нечто подобное я ощущала лишь, когда на мне был Нашкар. Значит ли это, что я стала видимой?

Тут я заметила… Хартад будто окаменел. Кажется, он даже дышал через раз. Видимо, заметил меня, но… Почему так странно отреагировал-то? Чего он застыл? Неужели мое присутствие ему настолько неприятно? Почему?

В любом случае, следует выяснить всё сейчас, пока есть возможность. Путь в Тёмные земли предстоит долгий и, раз уж нам выпало пройти его вместе, лучше наладить хоть плохонький, но контакт.

Я передвинулась и, присев между таруханом и костром на корточки, заглянула в бледное неподвижное лицо.

- Хартад, посмотри на меня, пожалуйста, - почти шепотом попросила я, безумно боясь спровоцировать приступ ярости, как в Храме. Кто его знает, может сейчас он просто придушит меня?!

Варук с Бвером тихо посапывали, всё вокруг дышало нежным покоем и красотой, но, когда тарухан молча выполнил мою просьбу, его глаза неожиданно полыхнули бурей непередаваемо сильных эмоций, мгновенно сменяющих друг друга. Я, испугавшись, судорожно сглотнула и отшатнулась.

- Не уходи, пожалуйста, - очень тихо попросил он, демонстративно не двигаясь. Даже пальцем не шевельнул.

Упс! А ведь тарухан явно решил, что я сейчас исчезну. На его лице не дрогнул ни один мускул, только губы побелели и взгляд наполнился безнадежной тоской. Мдямс… Кажется, убивать меня он пока не собирается.

- Не уйду, - еле слышно выдохнула я и, посмотрев на его окаменевшее тело, чуть смелее добавила: – При условии, что ты не будешь изображать мраморную статую.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, расслабься же! Что ты как неживой? Да, и дышать в моём присутствии тоже можно. Вроде, даже без вреда для здоровья, иначе вы все тут уже давно коньки бы отбросили.

- Я… Я не совсем тебя понимаю.

Он говорил осторожно, будто я какая-то дикая зверушка, забежавшая на огонёк из леса, и могу от звука его голоса сбежать обратно. Представив себя белкой, карабкающейся на сосну с огромным орехом подмышкой и характерными зубками, я хихикнула. В голове мелькнула смутная догадка. А если тарухан именно поэтому боится пальцем шевельнуть? В смысле, спугнуть боится.

Обнадёженная догадкой, я широко улыбнулась и, поудобнее устроившись на бревне рядом с Хартадом, вкрадчиво спросила:

- Скажи, пожалуйста, а почему ты так странно себя ведёшь? Не хочешь меня напугать? Так я не дикая зверушка и не сбегу, если ты вдруг дернешься. Или у твоего поведения иные мотивы, а я неправильно всё поняла?

Хартад задумчиво покосился на меня и даже едва заметно усмехнулся.

- Да нет. Ты всё правильно поняла, Наташа.

Надо же! Даже имя моё запомнил! Правда, произнёс он его непривычно растянув последние слоги. Получилось очень красиво, даже мурашки по рукам пробежали. Я искоса глянула на тарухана. Есть в нём что-то… Неправильное, загадочное, раздражающее меня, словно крошки на простыне.

- Хм… Я-то уж подумала, это тебя от ненависти ко мне заколодило. Не поделишься, что именно тебя во мне так бесит? Обычно в моём присутствии ты аж искришься от ярости.

Хартад смотрел на меня с таким видом, будто я сообщила, что гоблины – славные ребята, а у орка милая улыбка. А ещё он молчал, не собираясь, открывать мне свою душу. Весь вид тарухана олицетворял собой безмерное удивление. Ну, на безрыбье и рак – рыба. Не бесится пока, и Слава Богу. Вот только, как его разговорить?

Воображение услужливо нарисовало примечательную картинку: «Я в прокурорской форме с лампой в руках. Темная допросная и Хартад со связанными руками на стуле напротив». Мысленно хихикнув, я повернулась к тарухану. Изумление на его лице сменилось задумчивостью, а в глазах… Надежда?

- Ты…

Неожиданно Хартад плавно поднялся на ноги и, вытащив из заплечных ножен меч, замер, напряжённо вглядываясь в чащу.

- Гоблины! Спрячься, - шепнул он, не отрывая глаз от леса.

Я отступила в сторону, одновременно становясь невидимой. Так я принесу куда больше пользы в бою, чем мешаясь под ногами у искателей. Надо бы разбудить орка. Я швырнула в него ветку, приготовленную для костра и Варук мгновенно вскочил, уже сжимая в руках свой кривой меч. Взглянув на застывшего тарухана, зубастик всё понял без слов и, пнув гнома, одним прыжком переместился к Хартаду.

Через пару секунд на поляну хлынули гоблины. Их было так много, что у меня зарябило в глазах. Как же помочь? Э-э-э… А может попробовать превратить их во что-то безобидное? Я махнула в сторону нападавших руками и заорала:

- Бабочки! Большие красивые бабочки!!

Хлынувший из ладоней поток силы накрыл около десятка мелких уродцев. Я с ужасом смотрела на последствия. В бабочек гоблины превратились, конечно, но лучше бы они этого не делали!

Покрытые бородавками, зелёные в каких-то бурых пятнах, с острыми выступающими клыками и размахом характерных для мотыльков крыльев около двух метров. Шесть толи лап, толи рук с длинными металлически блестевшими когтями. Господи, что же я натворила! Помогла, блин...

Твари, не сговариваясь, кинулись вперёд. Хорошо ещё, с непривычки летали они препогано, сталкиваясь друг с другом и периодически падая в толпу не попавших под воздействие магии гоблинов. Те, не разобравшись что за монстры на них нападают, яростно защищались.

Ого! В рядах противника началась настоящая свалка. Несколько секунд стоявшие с открытыми ртами искатели, наконец, пришли в себя и рванули к врагу. Гоблины, итак уже напуганные монстрами, прыснули в лес, визжа и размахивая ножами и кинжалами наобум, попадая по своим же. Следом за двуногими собратьями неуклюже сдёрнули и бабочки-мутанты.

К слову, их осталось не больше пяти. Мои спутники метнулись было вдогонку, но вернулись довольно быстро, здраво рассудив, что искать ночью в лесу перепуганных гоблинов не слишком разумно.

Бвер и Варук, вытерев оружие травой (всё-таки кого-то догнали!) улеглись на прежние места и мгновенно захрапели. Вот уж у кого нервы железные! Заснуть сном младенца после такого? Завидую белой завистью.

И вот я вновь сидела у костра на бревне. Хартад бродил вокруг, настороженно прислушиваясь, приглядываясь и даже принюхиваясь, кажется. Меня же сдавила усталость. Странно… Тела-то нет! Я задумалась.

Последние два дня я, несмотря предупреждение Хранителя, да и Ашмара тоже, довольно часто колдовала. Так… Лёд, шарики, тазы, пшелх, новая одежда, одеяла, оживление самого Ашмара, теперь вот гоблины. Мдя-я… И это только то, что вспомнила! Похоже, с магией я перестаралась… Что там говорил местный дух жизни? Последствия могут быть непредсказуемы! Жаль, но в ближайшие дни придётся воздержаться от колдовства.

Пока я принимала решение стать паинькой и жить по правилам, Хартад, убедился, что всё тихо, и гоблины не собираются немедленно нападать. Подкинув в костёр пару веток, он сел.

- Наташа, - позвал тихо.

Я молчала, глядя на танцующие язычки пламени. Решениепринято. Магией не пользуюсь На диете я, пирожки не предлагать! Да и сил «проявиться» не осталось. Ну, а без магии тарухан меня не только не увидит, но и не услышит. Эх, а я бы поговорила сейчас. Глядишь, пару часов до рассвета и скоротала бы.

Минут через пять пронзительного молчания я всё же не удержалась - искоса посмотрела на Хартада. Вот засада! На его лице застыло мрачное выражение, в глазах тлела безнадежность.

- Если ты здесь, покажись, - предпринял он ещё одну попытку позвать меня. - Наташа?

Да не могу я, блин!

- Ушла…

Он протянул это так горестно, что я буквально взвыла. Да что же это такое! Почему я должна мучиться невозможностью ответить ему? Он спас жизнь всем нам, подставившись под удар пшелха, и чувствую, при необходимости вновь пожертвует собой. Почему я должна его обижать молчанием? Он совсем позеленел уже. Надоело быть незримым духом! Всё!! Хочу быть человеком!!!

Я стремительно вскочила, но неожиданно страшно закружилась голова. В глазах потемнело и, мучительно всхлипнув, я потеряла сознание.

Хартад

Варук разбудил меня около полуночи и сразу же лег, мгновенно заснув. Обойдя лагерь, я присел у костра. Вокруг было тихо. Сегодня ни темнота, ни острые запахи леса, ни пенье птиц не трогали, хотя я всегда любил ночь. Память безжалостно подкидывала одно за одним воспоминания прошедших дней.

Вот Храм Рассвета. Наташа стоит на коленях, склонившись к Сератаниралиэлю. Вот она протягивает ему Нашкар, нежно улыбаясь. Вот, радостная, целует его. Вот Хранительница, заслоняя собой эльфа, бросает мне в лицо отчаянно злые слова, а в её глазах плещется упрямая ненависть и презрение.

Я просто не знаю, как быть дальше. Дорога в Тёмные земли длинна. Даже если всё обойдётся и нам удастся завтра найти Хранительницу, Нашкар и эльфа, смогу ли я пройти весь путь рядом с ними и не сойти сума от бешеной ревности?

Да я понимаю, Наташа уже сделала свой выбор, и не обольщаюсь. Моё глупое поведение в Храме уже сделало своё дело, теперь расположить её к себе практически невозможно.

Да, я всё понимаю, но это всё равно очень больно… Единственный раз за семьсот лет я вышел из себя и из-за этого потерял шанс обрести самое желанное под Небом. Я должен был почувствовать опасность, когда магия опьянила меня! Должен был, но не смог…

Ну и пусть! О Небо, я выдержу всё, что заслужил, лишь бы найти её, увидеть ещё раз золотистые глаза. Пусть даже она смотрит на меня с брезгливой ненавистью как тогда в Храме. Только бы с ней всё было в порядке!

Тут, словно в ответ на мои мысли, у моего левого плеча в ореоле золотисто-белого свечения внезапно появилась Она. Небо! Либо я окончательно сошёл сума, либо ты сжалилось, вняв моим мольбам. Но как хранительница Несущего надежду отреагирует на моё присутствие? Снова исчезнет?

Я не шевелился, боясь напугать её или вновь увидеть в золотистых глазах презрение и ненависть. Через некоторое время Наташа шагнула ко мне и, глядя прямо в лицо, прошептала:

- Хартад, посмотри на меня, пожалуйста.

Что она хочет сказать? Может, нашла способ спасти Шайдар без моего участия и сейчас прикажет уйти? Я послушно уйду, конечно, но смогу ли жить дальше? А вдруг Наташа просто хочет поговорить, и у меня будет шанс всё ей объяснить? Нет, не стоит обольщаться, это невозможно. А если…

Мысли и чувства метались в голове, сталкиваясь и путаясь, когда я чуть склонив голову, послушно посмотрел на хранительницу. Наши глаза встретились. Вдруг, будто испугавшись, Наташа отшатнулась. Разочарование взорвалось яростной болью. Она никогда не сможет простить или хотя бы понять меня!

Небо, в чём я так провинился перед тобой? Сейчас она исчезнет и я, возможно, никогда больше не увижу её, а Шайдар… К маргулу Шайдар! Сейчас и здесь важно только испуганно взирающее на меня снизувверх светлое чудо. Неожиданно для самого себя я в отчаянии выдохнул:

- Не уходи, пожалуйста…

Неподвижно замерев, я медленно сходил с ума от невыносимой боли, чувствуя, как умирает душа от осознания: если сейчас Наташа исчезнет, это будет концом всего.

- Не уйду.

Это прозвучало настолько тихо, что я едва разобрал слова. Неужели? Душа робко вздрогнула в хрупкой, почти невесомой надежде на чудо.

- При условии, что ты не будешь изображать мраморную статую.

Голос Наташи теперь стал немного громче. Она даже, кажется, едва заметно улыбнулась. Я облегчённо выдохнул. Но что означает эта странная фраза?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну расслабься же! Что ты как неживой? Да, и дышать в моём присутствии тоже можно. Вроде, даже без вреда для здоровья, иначе вы все тут уже давно коньки бы отбросили.

Чудо говорило нечто странное и непонятное, но я чувствовал себя почти счастливым. В её голосе не было страха, презрения или ненависти, лишь лёгкая настороженность.

- Я не совсем тебя понимаю, - осторожно признался, опасаясь разрушить неловким словом или жестом хрупкое ощущение взаимной симпатии. Или не совсем симпатии. Скорее уж отсутствия неприязни, но в данном случае и это можно считать воплощённой мечтой.

Неожиданно хранительница радостно улыбнулась и тихо засмеялась. От удивления, я забыл как дышать, а она спокойно села рядом. Наташа была так близко! Я почти чувствовал тепло её тела. Возможно, это мне только казалось, но… всё внутри замерло в напряжённом ожидании. Чего? Я и сам этого не понимал.

- Скажи, пожалуйста, а почему ты так странно себя ведёшь? Не хочешь меня спугнуть? Так я не дикая зверушка и не сбегу, если ты вдруг дёрнешься. Или у твоего поведения иные мотивы, а я неправильно всё поняла?

В её устах мои опасения казались глупостью. Хм… Я недоверчиво взглянул на хранительницу. Наташа, прекрасная и хрупкая в ореоле света, безмятежно смотрела в огонь. На нежных губах играла лёгкая светлая улыбка. Только вот я чувствовал, от неё веет напряжённым ожиданием.

Я действительно безумно боюсь спугнуть тебя, моё нежное чудо, или вновь вызвать отвращение. Возможно, пока ещё не всё потеряно и у меня есть шанс объясниться с тобой. Может быть, ты даже захочешь понять… Я усмехнулся глупой наивности своих мыслей.

- Да нет. Ты всё правильно поняла, Наташа.

- Хм… А я-то уж подумала, что это тебя от ненависти ко мне заколодило. – Отстранённо протянула она, глядя в огонь. - Не поделишься, что именно тебя во мне так бесит? Обычно в моём присутствии ты аж искришься от ярости.

Что?! Сказанное прозвучало для меня, как гром среди ясного неба. Ничего не понимаю! Изумление было так велико, что затопив меня, лишило возможности не только говорить, но и думать.

- Ты…

Тут я услышал приглушённый шум из леса. Карргах туран крайс! Ну, почему именно сейчас?!!

Из леса доносился едва слышимый шорох неосторожных шагов. Звон оружия, вынимаемого из ножен… Это почти наверняка были гоблины. Они никогда не умели бесшумно передвигаться по лесу. Видимо, всё-таки нашли способ активировать Путеводный луч, раз сумели обнаружить нас. Следопыты из гоблинов никудышные, а мы довольно сильно отклонились от дороги, если верить Варуку. Но, как же не вовремя!

- Гоблины! Спрячься.

Хрупкая фигурка тут же исчезла, словно растворившись в ночи. Доставая меч, я увидел, как в орка полетела ветка. Спасибо, Наташа. Как раз самое время разбудить остальных. Таруханы вообще-то одиночки, да еще и голова после нашего разговора просто гудит, но без помощи сейчас я вряд ли справлюсь.

Тут из леса появились гоблины. Маргул каргах, как же их много! Больше сотни, наверное. Варук и я легко справимся с пятью десятками. Бвер тоже чего-нибудь да стоит в бою. Десятка два уродцев должен взять на себя, но всё равно остаётся ещё слишком много. Ничего, справимся!

В тот момент, когда я прикидывал как бы половчее отбить атаку, за моей спиной вспыхнул знакомый свет и раздался звонкий голос Наташи:

- Бабочки! Большие красивые бабочки! – крикнула она.

Где она тут бабочек увидела, интересно? О Небо… Десяток гоблинов на моих глазах превратились в жутких монстров. Надо сказать, зрелище не для слабонервных. Боковым зрением я видел, как Варук и присоединившийся к нам гном поражённо смотрели на дело Наташиных рук. Интересно, чего она добивается?

Тут… э-э-э … «бабочки» метнулись к нам. Мы, приготовившись было защищаться, опять замерли в недоумении. Страшилища, бестолково хлопая крыльями, сталкиваясь в воздухе друг с другом, падали в толпу на опешивших не меньше нашего гоблинов.

И тем, и другим явно было не до смеха. Бабочки, размахивали лапами, увенчанными длинными острыми когтями и рвали испуганных недомерков. Те пытались защититься, но были так напуганы, что попадали по кому угодно только не по монстрам.

Похоже, магия Хранительницы оказалась куда эффективнее нашего оружия. Эдак, они друг друга и без нашей помощи перебьют. Непорядок. Видимо, Варук с Бвером подумали о том же, поэтому мы, переглянувшись, кинулись вперёд. Но, видимо, Наташиной магии гоблинам хватило с лихвой и они рванули в лес, пытаясь скрыться. Мы бросились следом. Полчаса спустя гоблинов стало вдвое меньше. Варуку даже посчастливилось упокоить «бабочку», когда она сдуру попыталась на него напасть.

Жаль, остальным удалось уйти в темноте. Искать их ночью в лесу было верхом безрассудства, и мы вернулись в лагерь. Теперь какое-то время можно спокойно спать, но на всякий случай дежурства мы решили не отменять. Бвер с Варуком снова улеглись, а до конца моего срока оставалось около часа. Пару раз я обошел лагерь вокруг, но всё было тихо.

Подбросив хвороста в костёр, я позвал:

- Наташа?

Ответа не было. Лишь тихо похрапывали орк с гномом, да ночные птицы, напуганные было, успокоившись, начали робко пересвистываться. Сомнения, игнорируя все мои попытки не замечать их, терзали сердце. А вдруг, хранительница не вернётся? По какой-то странной иронии судьбы, Наташа уверенна, что я её ненавижу. О Небо, какой бред!

- Если ты здесь, покажись, пожалуйста.

Ничего. Навалилась усталость и тупая злость. Ну, почему эти маргловы гоблины вздумали напасть именно в тот момент, когда у меня появился шанс объясниться с Наташей? Возможно, я даже смог бы ей объяснить, что никакой ненависти не испытываю. Только не к ней! А теперь она опять исчезла, и, судя всему, уже не хочет разговаривать со мной. Ну почему? Что же я опять сделал не так! В чём ошибся?!

- Ушла…

Я смотрел в пляшущее пламя костра, когда прямо передо мной вспыхнул долгожданный свет. Вскочив на ноги, я едва успел поймать Хранительницу, когда она появилась прямо из воздуха и упала мне на руки. Кажется, она без сознания.

- Наташа?

Я изумлённо смотрел на дар небес, покоящийся в моих объятиях. Через полчаса понял, что она уже просто спит. У меня на руках?

Сейчас моё чудо выглядело совсем иначе. Она перестала быть невесомо прозрачной, будто призрак. Я бережно сжимал хрупкое, но вполне материальное девичье тело в странной, почти ничего не скрывающей, одежде.

Синие штаны из плотной ткани прилегали к коже так близко, что я чувствовал каждый изгиб её длинных ног. Грудь и живот едва прикрыты тонкой белой тканью. Нежные губы чуть приоткрыты, длинные ресницы отбрасываяют тени на бледные щёки. Полукружья бровей, плавные черты лица, мягкий овал лица, упрямый подбородок, изящная линияя горла, ямочки над ключицами… Тонкие пальчики узких ладоней, розовые ноготки…

Даже обнажённой, она вряд ли выглядела более соблазнительно, чем сейчас. Прижав хранительницу к груди, я сел у огня, устроился поудобнее и прислушался к ровному стуку её сердца. Светлое моё чудо, такой ты мне нравишься ещё больше!

Небо, спасибо тебе за эту ночь! Конечно, скоро Наташа проснётся и моему счастью придёт конец, но сейчас я могу прикасаться к ней, храня её сон, чувствуя под ладонями живое тепло её тела. О Небо, пусть эта ночь длится вечно!