Глава 12

На следующее утро губы Сейры потрескались, и Даркхан устыдился своей слабости: он излил свое пламя в нее! Но что, если она сама этого хотела?

Она и правда выглядела довольной, как будто посвежевшей, впервые улыбалась и без страха отпускала его по королевским делам. А он пообещал выставить надежную стражу, чтобы не думать о том, что кто-то ворвется и снова отнимет ее.

— Даркхан?

Она подошла к окну, откуда Медный Король наблюдал за движением на главной площади Коварна, и сплела их руки. Прозрачная шелковая сорочка почти ничего не скрывала, а скорее наоборот, игриво притягивала взгляд к ее фарфорому, с серебристым отливом стану. Даркхан смотрел спокойно, но в груди снова начинал копиться жар: она вся манила его! Медь под кожей слегка запульсировала.

Это было как наваждение, он скользил ненасытным взглядом по узкой талии и бедрам с мягкими, но соблазнительными изгибами, и задержался на высокой груди. Будто выточенная из мрамора, в ареолах сосков она снова отливала медью.

От ее прикосновения по коже прошел холодок, и он выдохнул: хорошо, что она остужает его, они уравновешивают друг друга, она такая же ослепительная, и она постепенно оживает. Она… с ним. Добровольно.

— Сегодня ночью я хочу избавиться от последнего страха, — она прошептала, и ее глаза распахнулись. — Пока я здесь, с тобой.

Даркхан чуть нахмурился, присел на подоконник, потянул за собой Сейру и уткнулся в ее шею. Солнце уже поднялось из-за горизонта, но его лучи терялись в копоти кузниц. Но сквозь стекло по спине скользило умеренное тепло. Он тихо сказал:

— Со мной никаких страхов, владычица.

Он осторожно укусил ее мочку уха, и Сейра запрокинула голову, принимая ласку. От его дыхания оставались легкие ожоги, но она закусила губу и наслаждалась его касанием. Он осторожно напомнил:

— Ну так что за страх, Сейра?

— Сейчас уже как будто никакого…

Она выдохнула и, развернувшись, подняла ногу на подоконник, демонстрируя ослепительную внутреннюю сторону бедра. Даркхан дотронулся губами ее колена и стал осыпать ее поцелуями, спускаясь ниже.

— Ты это хотела, владычица?

Он поднял взгляд на миг и посмотрел с хитринкой, но она вдруг опустила ногу, прильнула к нему всем телом и сбивчиво зашептала:

— Когда они оставили слепок меди на моем лоне, то… они… они… — она вдруг замолчала и посмотрела пытливо, огромными глазами, что казалось, не владычица — девчонка — объясняется с ним, но она собралась, набрала в грудь побольше воздуха и закончила: — Они угрожали взять меня сзади. Выставить у позорного столба и…

Даркхан крепче сжал ее руку, хотел что-то сказать, но она закончила твердо:

— Я хочу не бояться, Даркхан. Я хочу, чтобы ты сделал это, как только ты умеешь. Пока мы здесь. Вдвоем. Пока мы можем говорить о нас и не играть в войну. Просто верни мне силу и забери мой страх.

Даркхан сжал ее плечи, наклонился и крепко поцеловал. Она пропустила язык между его губ, он подхватил подол и сорвал сорочку, гладя ее оголенную спину с обугленными шрамами, и она поддавалась.

— Ты обожжешься, владычица, — прохрипел он в исступлении, отрываясь на миг и снова сплетая их языки. Горячие пальцы нашли ее соски и расплавили хрусталь на ее груди, покрытой инеем. Медь на ее коже закипела, и Сейра простонала ему в губы:

— Я не боюсь твоего огня, Даркхан. Я боюсь быть не твоей… отныне.

Он зарычал, усаживая ее на подоконник и разводя ноги. В ее глазах он видел желание и страсть — то, что свело его с ума в первую их встречу на Искаре. То, что она потеряла после долгого пути до Коварна, и то, что хотела вернуть целиком в его объятиях.

Он вошел резко, медные прожилки на его коже вспыхнули алым, Сейра подалась вперед и накрыла ладонями раскаленную лаву. От ее прикосновений остались узоры на его груди и застыли, как проволочные украшения.

— Сегодня вечером, — он прошептал ей прямо в ухо, сбиваясь, но продолжая равномерные толчки. — Будет все, как ты захочешь. Если ты передумаешь, я пойму. Если нет — обещаю быть сдержанным и хрупким, как речной хрусталь.

Она выгнулась и стала двигаться ему навстречу, он впился губами в ее точеную ключицу и притягивал ближе. Хотя казалось, что ближе уже некуда. Но она стонала, пуская иней ему на плечи, с его руки капала медь ей на бедра, и только новый поцелуй мог сдержать их общий крик.

Но разъединил их сдержанный стук в дверь: утром приходила жрица Шарат — залечить раны Сейры и втереть живительные мази. Тяжело дыша, они отошли друг от друга. Перебарывая одышку, закрепили порыв кротким, но настойчивым поцелуем.

Сейра легла, Даркхан впустил женщину и расположился чуть в стороне — перевести дух, прежде чем уйти. Жрица прошла и положила руки на спину девушки. Она была слепая и потому не знала, кто перед ней. Прежде вопросов она не задавала, но сегодня вдруг воскликнула:

— Ваши раны затянулись, госпожа! Остались рубцы, но мы их залечим. Ваша кожа станет такой же чистой и мягкой, как до ранения.

Сейре нельзя было отвечать, и потому откликнулся Даркхан:

— Спуститесь ниже, служительница. Вы удивитесь не меньше!

Сейра глянула через плечо и улыбнулась. Он сдержал порыв подойти и забрать ее в свои объятия. Жрица всплеснула руками:

— Это чудо! Благословение превеликой Шарат! — Она встала на колени и поклонилась, затем продолжила растирать спину Сейры и проговорила: — Просто ни о чем не думайте, госпожа. Я спросила у богини напутствие для вас.

Какое-то время она массировала расслабленное тело Сейры, а потом задумчиво проговорила:

— Искар горит алым, когда на границах пролита любовь.

Сейра вздрогнула, крепкие руки жрицы опустили ее назад, Даркхан проглотил ком. Жрица проговорила совсем другим голосом:

— Вам не горячо, госпожа? Можем добавить еще масла…

Даркхан резко поднялся, наспех оделся в кожаные штаны и жилетку и поцеловал Сейру в макушку. Они сплели пальцы на мгновение и попрощались взглядом, но, прежде чем уйти, он настоятельно попросил жрицу:

— Разотрите ей получше ягодицы, служительница. И не жалейте масла для ее аппетитных форм.

И, подмигнув удивленной Сейре, скрылся за дверью.