Глава 11. Здоровая конкуренция
«Соперник — это хищник,
нацеленный на твою добычу»
— Селена, постарайся сдерживаться, когда мы окажемся внутри, — всё-таки, не вытерпел платиновый блондин, решаясь дать последнее наставление, когда дядя взялся пальцами за ручку двери.
— Постараюсь, — скривилась недовольно, тут же подумав, добавив, — я не настолько жажду пищи, чтобы бросаться на еду, как голодная волчица.
Однокурсник раздражённо стиснул мои пальцы, словно не замечая общий вздох возмущения прекрасно слышащих оборотней, которых, к моему изумлению, в комнате оказалось больше, чем недавно было в библиотеке.
Даже Леонид замер на пороге, недоумённо уставившись на блондинов, которые стали странно расходиться, будто прекращая загораживать кому-то вид на нашу троицу, пропуская вперёд.
— Что за вокзал вы из моей гостиной устроили? — Суровый выговор от альфы даже у меня вызвал неприятное желание смыться нафиг. — Я же сказал, чтобы вы шли по домам. Всё в порядке!
— Они и шли… а потом мы подъехали…
— ИВАН?!
Высокий стройный мужчина со стильной стрижкой на каштановых волосах, около тридцати лет, одетый в дорогущий костюм с иголочки, вышел вперёд, смело оставив позади себя таких же шатенов, как он, не вписывающихся в общество разномастных блондинов.
Атмосфера в комнате стала ещё более напряжённой.
— Леонид. Моё почтение.
Взгляд этого Ивана застыл на мне, что вызывало, как минимум, недоумение, когда приветствие шатена, обращённое к альфе Северной стаи, застыло в воздухе.
Я поёжилась, чувствуя себя не в своей тарелке.
Да чего уж скрывать! Учитывая, что, кроме меня, женщин в комнате вообще не наблюдалось, внутренний дискомфорт разрастался всё сильнее, так как не только Иван, но и остальные присутствующие сверлили меня усердным любопытством.
«…старайся не контактировать и не таращиться на незнакомых тебе оборотней слишком пристально и долго — это предложение в услугах не понравиться ни тебе, ни волку…» — всплыли слова Леонида, ещё недавно раздражавшие своим наставляющим тоном.
«По-моему, мне придётся пересмотреть многие привычки», — сделала простой вывод, повернув лицо в сторону Стефана, чисто из принципа отказываясь разглядывать узорный паркет комнаты.
Мне казалось, что поза «глаза в пол» — уместна только в двух случаях: либо я — рабыня, либо — нимфетка, решившая позаигрывать с объектом моих желаний! Учитывая, что ни тем, ни другим я становиться или заниматься не собиралась, серо-голубые глаза однокурсника показались самым оптимальным вариантом.
В том, что этот вариант оказался ещё и правильным, мне сообщили благодарные пальцы, которые перестала сжимать каменная ладонь парня. Только самодовольная улыбка, расплывшаяся на губах Снарского немного раздражала.
«Ничего… Сейчас не время для язвительности! Потом при случае выскажусь этому любителю восторженных поклонниц…» — заметив боковым зрением приглашающий к столу жест Леонида, приготовилась пройти на стул, но замялась, вспомнив, что до сих пор парю в воздухе.
То, как вышел из положения Стефан, возмутило не только меня, но и присутствующих в комнате оборотней.
Засранец просто прошествовал к месту у торца стола, держа меня, словно воздушный шарик на верёвочке, и присел с правой стороны альфы, водружая мою парящую над полом фигуру к себе на колени, как недавно было в библиотеке.
Мрачные взгляды северных волков и странное недовольное рычание представительных гостей, кем бы они ни были, Снарский пресёк (не поверите!!!), нырнув двумя пальцами в декольте моей чёрной блузки!!! Я не сразу поняла, что жест мотивирован вытягиванием медальона с голубым камнем, засиявшим на всеобщее обозрение, аккуратно повиснув с внешней стороны блузы.
Я настолько прифигела, что даже не услышала, что бормочет своим Иван, садясь прямо напротив Стефана, которого я была готова четвертовать прямо сейчас.
«Нет, я прекрасно осознаю угрозу моей свободе, но перебороть возмущение, пусть внутреннее — это выше моих сил!»
— Итак… — поторопил гостя Леонид, с усмешкой наблюдая за моим лицом, будто прекрасно понимал, что я чувствую.
— Я возмущён, — лениво протянул Иван, и мне стало тяжело сдерживать своё любопытство в узде, потому как желание понаблюдать за мимикой мужчины, которая часто говорит больше слов, росло в геометрической прогрессии.
Тело Стефана было сильно напряжено. У меня создавалось полное впечатление, что я на камень присела. Бывший одноклассник смотрел на гостя таким лютым взглядом, что я предпочла воздержаться от попыток прямых взглядов, вырабатывая у себя косоглазие.
— Чем же, Ваня?
Гость поморщился от панибратского обращения, но пояснил:
— Когда Мирослав пришёл в мой клуб, сообщив новость о скорых торгах новой ведьмы, я захотел присмотреться к товару заранее… представь, какое меня постигло разочарование, когда я пришёл в универ отца, а её там не было? Мне пришлось прождать студентку больше недели, и что я вижу?! Вы настолько прифигели, что решили торги провести без участия Московской стаи?!
— Торгов не было, — миролюбиво улыбнулся Леонид, решив предотвратить конфликт.
Что он там себе ещё решил, я могу только догадываться, но то, что злобно выдал сквозь стиснутые зубы Стефан, чрезвычайно точно соответствовало моему внутреннему настрою:
— И НЕ БУДЕТ!
Внезапная благодарность, как детский восторг, заплескался в груди, и я, окончательно потеряв управление над своими эмоциями, позволила тараканам сделать то, чего они так давно жаждали — поцеловала Снарского в щёку, тут же отстраняясь.
Сказать, кто был больше в шоке: я или Стефан, резко повернувшийся ко мне, при виде моих смущённых глаз не сумевший удержать очередную свою улыбку — точно не смогу.
Я зависла, как только посмотрела на эту улыбку. Она отличалась от всех, увиденных мною ранее. Ни надменности, ни усмешки, ни превосходства там не было. Снарский улыбался открыто и искренне, будто очарован кем-то.
«Да ну! Нет! Это просто игра! Может, влюблённые волки у стаи, как табу?! Типа запечатления из «Сумеречной саги» Майер!?» — Находчивость парня никогда не вызывала у меня сомнений, поэтому я приняла мимику Стефана за её очередное проявление, успокаивая глупое сердце, которое от надежды на взаимность будто все файлы памяти подрастеряло!
— Какая жалость. — Уныло заметил Иван, будто ни признаки влюблённости юной пары видит, а нечто трагичное. — Стеф… а потянешь?
На смену восторгу Снарского пришла мною нелюбимая усмешка. Стефан, медленно, будто с трудом, оторвал от меня свой взгляд и насмешливо посмотрел на гостя:
— Евстигнеев. Только мне это и под силу.
«Евстигнеев?!» — Я не удержалась от изумления и повернулась к гостю Северной стаи, наконец, понимая, кого молодой мужчина мне напомнил. — «Это же сын нашего ректора! Бля! Да сколько этих оборотней шастало вокруг меня?!»
— Даже так?
Пристальные карие глаза, напоминающие цветом косточки миндаля, которые так любила моя бабушка, искрились в полуденном свете зимнего солнца, беспрепятственно пропускающего свои лучи в широкие огромные окна гостиной.
Видимо, восприняв мой интерес по-своему, Евстигнеев Ваня, чей портрет до сих пор висел на доске почёта лучших студентов-выпускников прошлого года, обратился ко мне:
— Добровольный выбор — это, конечно, хорошо, малышка, но ты уверена, что Снарский способен потянуть твои запросы. Я вижу, ты девочка с достаточно хорошим вкусом…
Оббежав мою фигуру глазами, Евстигнеев замолчал, ожидая ответа.
«Вашу ж мамашу! Да где же те душещипательные истории о любви волков?! Где вечная любовь? Где страсть к паре?! Или эти волкодлаки инопланетные совсем никак не соотносятся с нашими «санитарами леса», кроме воя на луну и внешнего сходства?! А человеческая ипостась?! Совсем про моральный облик личности представления не имеет?!»
Повернув голову к Стефану, закипала, как чайник. Рассуждения с тонким подтекстом, что все ведьмы — шлюхи, либо продающие себя подороже добровольно, либо выставляемые на аукцион…
Стиснув челюсти, стала вспоминать о ромашковом поле из рекламы прокладок.
«Девочки, проверено! Вид дурынды, бегущей, раскинув руки в стороны по ромашкам — реально понимает настроение!»
Повеселев, протянула руку к лежащему на столе яблоку и смачно откусила от красного фрукта половину бока, тем самым давая понять, что ничего отвечать не собираюсь.
Миндальные глаза засветились азартом.
— Я тебя понял, Стеф… — загадочно произнёс Иван, поднимаясь, вызывая реакцию всех остальных гостей. — Нам пора. Скажу отцу про добровольный выбор ведьмы, думаю, он не будет в обиде на Северную стаю. Ведьмы — есть ведьмы! Встретимся в универе?
«С какой стати?!» — Чесалось на языке.
— Нет, — нехотя промямлил Снарский, впервые на моей памяти проявив тревогу. — Со вчерашнего дня я и Селена переведены на дистанционное обучение. Я забрал документы…
«Ну, всё!!! ЭТОГО Я ТОЧНО ТЕРПЕТЬ НЕ НАМЕРЕНА!!!» — Я будто слышала, как чувство самосохранения рвётся в клочья, одаривая меня, наконец, весомой массой, жаль недостаточно тяжёлой для дрыща, чтобы тот охнул от потяжелевшей задницы, которую сам так рьяно умостил на своих ногах. — «Ах ты, собака блохастая!!! Посмел решить за меня?! По какому праву!?»
— Что? — тихо спросила, сдерживая себя из последних сил, проглотив яркие эпитеты, одним взглядом обещая Снарскому девятый круг ада.
— Потом поговорим…
«Ой, как поговорим! Даже не сомневайся, сволота!!!»
— Что ж… — усмехнулся Евстигнеев, довольный грозой в разыгранном перед волколаками Московской стаи «рае». — Моё терпение всегда было на порядок выше твоего, Стеф. А ты, детка… подумай лучше. Наследники альф, — подчеркнул шатен свою принадлежность к высшему кругу власти, — дают своим ведьмам намного больше свободы…
«В зад себе её засунь и ходи с важным видом! Павлин!!!» — Поднявшись на ноги, последовала за Леонидом, решившим лично сопроводить уважаемого гостя на выход. Я боялась, что ещё чуть-чуть, и моё лицо треснет от стараний удержать добродушный вид.
— Передавай почтение своему отцу, — улыбнулся дядя, жестом приказав мне оставаться в тёплом коридоре, имеющем стеклянные стены, будто заботясь о здоровье одной из продажных ведьм.
Стефан вышел следом за всеми остальными, трусливо сбегая от последствий своего поступка.
— Ничего… — тихо прошептала сквозь зубы, позабыв о способностях ушастых мохнатых инопланетян. — Земля круглая… долго бегать не получиться…
Плечи Леонида задрожали, пока некоторые из его стаи волки недоумённо оборачивались на моё бормотание, отчего я ещё больше почувствовала в себе той свободы, которую мне так рьяно недавно предлагали.
Евстигнеев Иван с усмешкой открыл дверь чёрного огромного джипа, модель которого мне, как не интересующейся машинами девушке, трудно было определить, и подмигнул, показав жестом, что позвонит.
«Лингвист лингвиста видит издалека!» — Хищно улыбнулась я, показав в ответ комбинацию из среднего пальца, обличив её функцию в движение губ, беззвучно произнеся «Fuck you!».
В общем, Евстигнеев уехал в полном восторге, хохоча, как припадочный.
Как только три машины с московскими номерами скрылись за поворотом, а автоматические ворота встали на своё место, в мою сторону направилась четвёрка хмурых оборотней, которым моё ОКОНЧАТЕЛЬНО уходящее чувство самосохранения жалостливо махало платочком, искренне соболезнуя.