Глава 15. Уникальность «свободной»
«Не верь, что солнце ясно,
Что звезды — рой огней,
Что правда лгать не властна,
Но верь любви моей»
*У. Шекспир «Гамлет»*
— Так! — Стефан резко обернулся ко мне, и его волнение было видно невооружённым взглядом. — Дело — дрянь. Нужно быстро тебя отправить наверх в спальню… а ещё лучше — куда-нибудь…
— … на северный полюс! — подсказала ему, видя, что нервы у блондина на пределе.
Взрыв не заставил себя ждать:
— Тебе смешно?!
Снарский схватил меня за предплечья, тряхнув, как тряпичную куклу, но тут же отпустил, извинившись.
— Прости… Члены Совета — древние криотальцы, в основном имеющие ипостась драконов. Те, что приехали к нам сегодня, живут в Америке и… им незнакомо понятие «свобода слова»… тебя просто…
— Насколько они «древние», что игнорируют достижения и устои XXI века?! Они вообще в курсе, что женщины сейчас свободны? Эмансипацию в своей Америке пропустили?!
— Луна! Они — не американцы! Просто живут там. А «древние» — значит, что эта группа криотальцев, во главе которой находятся трое драконов, стояли у истоков реформации нашего общества. Знаешь такое выражение: «у соседа — хоть хата гори»?! Им плевать на твою «современность». В «их дворе» женщина должна неукоснительно следовать принятым нормам поведения Совета Криоты. Опасения, что другие люди заметят нас, слишком велики. Мы, итак, всё, что можем, списываем на сверхъестественное и необъяснимое. Люди по своей сути разумны, но толпа… тебе напомнить, что было, когда Мира и Люта человека не поделить не могли?!
— Допустим. Уговорил. Приму к сведению, да только бегать и прятаться от них я не собираюсь! Дураку понятно — они приехали, чтобы на новую зверушку Северной стаи посмотреть! К чему эта демонстрация своей истерии?!
— Это не истерия, «умница»! — Стефан явно не собирался хвалить или делать мне комплимент. Парень был мрачен, как никогда. — Ты думаешь, что тебе всё по силам, но приказы ЭТИХ альф не обсуждаются! Какими бы самодурами или диктаторами драконы Совета тебе не показались, разговаривать с ними непочтительно — это напрашиваться на тот свет!
— Ладно. Я тебя поняла, — нахмурившись, схватила книгу, ради которой мы, собственно, спустились в библиотеку, лишив сами себя сна. — Ты мне лучше скажи, сколько эти драконы живут, что «у истоков стояли»? Это ж не один век… так?
— Так, — вяло вымолвил Снарский, приблизившись достаточно, чтобы моё сердце ускорило темп работы. — Эти трое были в составе первопроходцев. Их долгая жизнь связанна с каким-то проклятием ведьмы… точнее сказать не могу.
— Почему? Это какая-то тайна?! Давай, рассказывай, что знаешь! Мне из тебя всю информацию клещами тянуть?!
— Я хочу тебя поцеловать…
Снисходительно приподняв брови, попыталась загримировать нервную дрожь, пробежавшую по телу от слов бывшего одноклассника, под недоумение:
— Ты не находишь, что время для подобных желаний, как минимум, не подходящее?
— Не нахожу. Во-первых, я даже не на третий, а уже на N-ный вопрос твой отвечаю, а во-вторых, чем сильнее будет от тебя пахнуть мной, тем лучше. Драконы не зарятся на чужое.
— Так сказал, как будто я — вещь. Желания целоваться с… с оборотнем, имеющим такое самомнение, никакого не испытываю! Да и вообще… ты мне не нравишься.
— Ты врёшь мне, Луна…
Быстро листая страницы, мечтала только об одном: найти что-нибудь, что отвлечёт внимание Снарского от меня.
— Смотри! Тут сказано, что пробуждение Духа…
«Вот чёрт! Боженька не услышал мои молитвы!» — Будто в насмешку всем моим трепыханиям, сама указала Снарскому на абзац, где говорилось, что пробуждение Духа наступает только в момент признания своей пары.
Хищная улыбка, которой меня наградил Стефан, как только поднял глаза от строк, вызвала одну из разновидностей гиперкинеза — нервный тик.
— Что?
— Не «чтокай», малышка. Ты быстрее всех в классе читала… странно, как ещё удержалась и книгу не захлопнула прямо перед моим носом.
— Я… — Снарский придвинулся ещё ближе, сделав шаг вперёд, вынуждая меня трусливо отступить, — я хотела, но потом решила, что ты, как второй после меня по технике чтения, уже успел дочитал, пока я раздумывала…
— Это точно. Я успел… хотя мне это и не требовалось, чтобы давно понять эту простую истину.
— О чём ты?
— Я люблю тебя, Селяночка.
Замерев на месте от шока, вызванного признанием Стефана, даже не заметила, как у меня осторожно забрали книгу из рук, отбрасывая дорогущий раритет в сторону дивана, чтобы притянуть к себе в объятья, горячие и неимоверно нежные.
— Моя, Луна… — Снарский, действительно, смотрел на меня с такой любовью, что я растерялась, приходя в себя только тогда, когда расстояние между нашими губами превратилось в чисто формальное.
— СТОЯТЬ! — пытаясь отпихнуть парня, уперлась обеими руками в его каменные плечи, отклоняясь, как можно дальше. — Что ты сказал?!
— Я люблю тебя, Селена. С первого дня… Как только ты вошла в двери, споткнувшись на пороге класса, чуть на ввалившись в кабинет физики, поправляя на ходу очки… у моего волка, только недавно пробудившегося, было лишь одно желание — разорвать на мелкие кусочки Баранникова, ловко поддержавшего тебя за талию. — Пытаясь собрать мысли в кучку, так как мозг будто взорвался от неожиданных подробностей нашей первой встречи, хватала воздух губами.
— Ты… ты унизил меня при всех! Я сказала, что ты… что ты… Зачем ты говорил те слова, если я тебе нравилась?!
— Селена. — Снисходительно покачав головой, Стефан грустно улыбнулся. — Ты мне не просто нравилась. Я по-настоящему полюбил тебя! Именно это и стало причиной моей грубости… Первая девочка в школе, умная, сильная, защищающая слабых — ты была слишком хороша для жизни в стае… я не смог поступить с тобой подло, заперев в восемнадцать лет в «клетке» стаи… Я старательно избегал тебя, пытался вызвать презрение ко мне, потому что ты заслуживаешь лучшего. Я бы никогда не посмел унизить твоё достоинство, опустив до роли «омеги», которые вынуждены пресмыкаться не только перед криотальцами-волками, но и ведьмами! Знаешь, когда ты на анкетировании объявила, что идёшь в МГЛУ, где половина студентов — волкары Московской стаи — в моей семье был грандиозный скандал. Я впервые испытал ужас и полное бессилие что-либо исправить. Помнишь, как насмехался над журналистикой?
— Помню, — буркнула недовольно, тут же прикусив губу от желания охнуть, так как Стефан провёл носом по моему виску, глубоко вдохнув запах моих волос.
— Это я таким глупым образом пытался отговорить тебя от задумки идти на журфак.
— Действительно… в смысле — глупая задумка.
— Какая ж ты вредная колючка, — Стефан мягко приподнял мой подбородок двумя пальцами, быстро и легко целуя в губы. — Наверное, именно поэтому я тебя и люблю. Уверен, твой сильный Дух — не главная причина моей любви к тебе… да я вообще подумать не мог, что ты — обладающая стихией! Твоя свобода, гордая осанка, прямой взгляд, упрямая привычка доказывать свою правоту — они уникальны не только для закрытой стаи, но и современного мира в целом!
Внутри меня разыгралась нешуточная буря.
Так хотелось поверить, дать надежду на взаимность любимому блондину, но мне было страшно.
Как назло, именно сейчас, Снарский, заглянув в мои глаза, испепеляя своим пристальным красным взором, спросил:
— А ты? Ты больше не…
В его взгляде было собранно, наверное, напряжение всех электростанций!
— Я…
В дверь громко стукнули.
Создавалось впечатление, что звук этот создали, как минимум, с помощью крепкой подошвы ботинка, долбанув в дверь библиотеки с ноги.
— Чёрт…
— Стефан! — Дёрнув парня за футболку, остановила его порыв отпереть дверь, выпучив испуганно глаза. — Нельзя! Мы не усмирили твой Дух!
Снарский не понимал, что меня смущает.
«Конечно! Красные глаза-то он не способен увидеть сам у себя, а зеркала в библиотеке нет!»
Разговаривать непосредственно возле двери было уже поздно. Догадываясь, что у волкар… и тем более у крутых криотальцев-магов наворотов в организме больше, чем у «человека из стали», испытывать или проверять слуховые возможности желающих войти в уже мою обитель не стала.
Опираясь на знания о Духе, которые я успела прочитать, пока не выпала в осадок от нежданного признания в любви от Стефана, коснулась его спины, перетягивая Духа на себя с мыслью в голове: «Я пара — мне можно!»
Что всё прошло успешно, мне сказали голубые глаза Снарского, обернувшегося, чтобы посмотреть на меня, и неприятное жжение, которое ноющей болью стало пульсировать в области запястья, потянувшись вверх, в сторону локтя.
Пока бета Северной стаи открывал дверь, не замечая моих быстрых манипуляций с его пробудившимся Духом, решила удовлетворить любопытство, спрятавшись за широкую спину, когда-то бывшую худощавой, чтобы разглядеть причину зуда.30f6fc
Словами не передать, что я испытала, когда, подвернув чёрный рукав, увидела хвост дракона, быстро мелькнувший и скрывшийся под материей шёлковой блузки, провоцируя тем самым зуд уже в предплечье.
«Фу-фу-фу!!! Какая бяка!!!»
— Доброй ночи, Стефан.
Мягкий голос вошедшего пробрал до дрожи.
Я, как истинный любитель психологических триллеров, оценила обладателя ласкового тембра на твёрдую десятку по десятибалльной шкале голосов, которыми должен владеть настоящий маньяк.
— Закарий, — низко поклонился Стефан, знатно шокируя меня подобной реакцией на мужчину, лицезреть фигуру которого мне ещё не «посчастливилось». — Витольд, Дерек… Леонид, почему ты не сказал, что ожидаешь приезд гостей? Мы с Селеной с удовольствием подготовили бы всё необходимое…
— Твой брат не знал о нашем приезде, — послышался немного другой голос, достаточно низкий и хриплый, чтобы говоривший мне представился, как взрослый мужчина, высокий и грузный, имеющий широкие тёмные брови и мясистые губы.
— Ты нам покажешь ту, о которой столько разговоров? — Снова «улыбнуло» маньяка, и мне стало жутко.
Когда Снарский медленно стал отодвигаться в сторону, чтобы меня было видно элите Совета Криоты, небывалая оторопь, совершенно мне нехарактерная, припомнила все советы дяди, сказанные в отношении посторонних мужчин.
Опустив глаза в пол, я попыталась взять под контроль нервное предчувствие, которое осязаемо навалилось, казалось, отовсюду, стоило мне оказаться одной на один с «гостями», под прицелами их взглядов, когда моя «каменная стена» окончательно отошла в сторону.
— Какая хорошенькая… — медленно протянул мягкий голос, раздражающий меня больше других. — Жаль, что торги невозможны… она ведь твоя, Стефано? Или мы можем надеяться на вероятное существование конкуренции?
Странная тишина со стороны Снарского, только что признававшегося мне в любви, напрягла.
Надеясь, что Стефан своей заминкой лишь выбирает тактику наиболее безопасного течения этой беседы, продолжала пялиться на ковёр библиотеки, стиснув крепко челюсти от трвоги.
— Простите, но мне придётся разочаровать вас. Эта ведьма, так же, как и её медальон, признала меня своим хозяином.
Молчать и соблюдать убогие нормы поведения дочери стаи, принятые не менее убогими драконами, было всё сложнее и сложнее.
Возмущение, которое полыхнуло во мне, будто пожар, сдерживать стало совсем нереальным, когда «ласковый голос» решил полюбопытствовать о подробностях инициации, перебив третьего гостя, одобрительно похвалившего наш со Стефаном «союз»:
— Это хорошо. Покорная ведьма — это прекрасно, а ведьма, умудрившаяся стать хранителем знаний стаи — в три раза…
— Ты уже лишил её невинности? Я не вижу потоков между вами.
Мужчина подошёл ко мне, замерев напротив достаточно близко, чтобы меня окутал запах дорогущего мужского парфюма, который показался таким же приторно сладким, как и его носитель.
Внутреннее напряжение, достаточно сильно натянувшее нервы, странным образом спровоцировало ползающего по моей коже Духа натурально возмутиться. Я буквально кожей чувствовала его негодование, и некое согласие с его разъярённым норовом только усугубляло сдержанное бешенство, возникнувшее больше не от борзой криотальской «знати», а от тихого преклонения Снарского перед этими тремя ненормальными.
– Ещё нет… но я работаю над этим.
— Может… тебе помочь?
«Ах, вы, пи…асы!!!» — Резко подняв голову, обиженно посмотрела на Стешку и увидела, что мой Фантик находится в ярости.
Парень, едва удерживая в себе остервенелый гнев волкара, стиснул побелевшие губы и сжал пальцы в кулаки. Блондин попытался улыбнуться, но его оскал, получившийся вместо доброжелательной благодарности за предложение, мог бы довести меня до икоты, если бы мы говорили о приятельской встрече.
Сейчас же я только испытала злорадное удовольствие, услышав:
— Я не нуждаюсь в помощи. Уверен, что вы ждёте от меня благодарности, но, так как ничего подобного я не испытываю, даже не буду пытаться казаться польщённым.
Хищная ухмылка расплылась сама собой, когда Дух во мне удовлетворённо замурлыкал.
Не осознавая, что делаю, перевела взгляд на гостей, желая увидеть их реакцию на реплику молодого беты, забывая, что ведьме позволено смотреть только на своего «хозяина», избегая внимания со стороны чужих мужчин.