19. Хорошие новости

Бульон пах божественно. Укроп, свежий лук, морковь, немного перчика — вот и весь секрет оздоровительного блюда. Куриный бульон предназначался на первое, на второе — картофельное пюре, заправленное свежайшим сливочным маслом. К такому гарниру полагалось много мяса. Медея наготовила целую гору. Отбивные, жаркое, рулька, а в качестве соуса густая подлива на шкварках. Ещё была рыба. Её принесли много разной.

Медея помнила, что прислуга врачевателя не придёт сегодня. Значит, продукты следовало приготовить самой, а после съесть вместе с доктором и Церусом. Ведь принесли все эти подношения им — оборотням. Не следовало обижать щедрых троллей. Пришлось Меди жарить этих зеркальных карпов. И щуку тоже. Хорошо, что всё было выпотрошено и почищено, оставалось только вывалять в муке и опустить в кипящее масло.

Рыбка аппетитно золотилась на блюде поджаристыми боками. То, что нужно выздоравливающему оборотню. Меди гордо поправила тарелки, расставленные на столе. Получился не завтрак, а целый пир. Только вот где они будут с ним расправляться? Хватит Церусу сил спуститься, или нужно отнести всё это изобилие наверх в лечебницу? Но как-то нехорошо кушать в операционном зале. Пожалуй, нужно пойти и уточнить.

Меди с радостью развязала фартук. Перед зеркалом в прихожей поправила причёску и платье. Щеки от жара печки раскраснелись, кожа покрылась испариной. Ну и что? Так она выглядела ещё соблазнительней. Такая загнанная танцами девица.

Меди хихикнула, но, вспомнив ночные па, погрустнела. Совесть грызла её. Пришло время загладить вину. Гордо вскинув голову, пошла вверх по лестнице.

Церус лежал на той же кушетке, где ночью над ним колдовал тролль. Обнажённый. Срезанные с него остатки одежды выбросили как рассадник инфекции. Теперь огромное тело прикрывала лишь простынка, сползшая с груди на живот. Меди остановилась в дверном проёме и залюбовалась совершенным телом своего хищника. Он безупречен. Такой тихий сейчас, спокойный. Её мужчина. Душу затопило нежностью.

От вчерашних ран остались не совсем ещё пропавшие отметины. Только другой оттенок кожи выдавал места увечий. Оборотень дремал.

— Церус? Как ты, милый?

От её голоса он встрепенулся и приподнялся на локтях. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Бедняжка. Такой невозможно родной и милый.

— Мой спаситель, — Медея подошла к кушетке и ласково провела по спутанным волосам двуликого. — Моя любовь, — поцеловала лоб.

— Медея, — прошептал с придыханием. — Ты восхитительна!

— Правда? — невинно похлопала ресницами, будто только что сама не любовалась своей затянутой в красный бархат фигурой. Платье безумно ей шло.

— Очень-очень хороша! Ты… даже не могу подобрать слов. Как Луна… как солнышко…. как цветущий водяной мак!.

— Продолжай, — нежно промурлыкала и повела плечами. Белые полушария качнулись в глубоком декольте, завораживая оборотня.

— Мой мё-ё-ёд, — в голосе двуликого появились рычащие нотки, а глаза подёрнулись золотистой дымкой.

— Нравится платье?

— Это платье только подчёркивает твоё совершенство. Кстати, — во взгляде Церуса появилась насторожённость. Он принюхался. — Откуда оно?

— А, — беззаботно отмахнулась Меди и провела пальчиком по его губам.

— Откуда? — насторожённости стало больше.

— Эльф подарил взамен сгоревшей одежды, — Медея ласково огладила щеки Церуса.

Кожа на них была молодой, розоватой, как у младенца. Хорошо, что не осталось шрамов. И на груди только ярко-красная полоска. Длинная. Да тролль просто разворотил ему грудную клетку! Как Церус выжил после такого? Не удержалась наклонилась и поцеловала отметину. Ничего, к вечеру от неё не останется и следа. Только ужасные воспоминания.

— Эльф подарил тебе платье? — оборотню явно не понравился такой поворот событий. — А я думаю, почему ты вся пропахла им…

— Пахнет? Правда? — испуганно спросила Меди и понюхала рукав.

А ведь она старательно умылась, почистила зубы. И жарила рыбу! Разве после такого на ней мог ещё различаться запах Рэдариэла?

— Ужасно! Ужасно пахнет эльфом. Нужно это исправить, — взволнованно забормотал Церус.

— Как? — не поняла Медея.

Видимо, придётся немедленно отправиться за новым платьем.

— Нужно сейчас же его снять. Иди сюда, — ловко поймав свою пару за талию, Церус стянул с плеча девушки правый рукав и жарко поцеловал точёное плечико. — Люблю! Говорил уже?

— Кажется, да, — хихикая, она пыталась отбиться от наглых рук.

— А сегодня? — стянул второй рукав, и корсет сполз ещё ниже.

В декольте стали видны тёмные ореолы сосков.

— Сегодня ещё нет, — и откинула голову назад, позволяя целовать шею.

Поцелуи становились все жарче, спускались всё ниже. А оборотень не так уж и обессилен. Вон какой прыткий. А наглые руки уже забрались под ткань.

— Люблю! — добрался до груди и нежно куснул белую кожу.

— И я! Я люблю тебя. — Меди обхватила Церуса за плечи и с нежностью провела ладонями вниз. — По-настоящему люблю. Думала, что знаю каково это — любить. Оказалось, что нет. Представляешь, я только вчера поняла, как это чувствуется, когда по-настоящему, — Медея заворожённо потянулась к губам оборотня. — Люблю тебя!

— Я польщён, — Церус радостно улыбнулся и, забыв о декольте, прильнул к губам своей девушки.

Его поцелуй — потрясающий! Сразу вскипает кровь и выгорают остатки сожалений, что целовала ночью эльфа. Хорошо, что согласилась на уговоры, хорошо, что Рэдариэл соблазнил коснуться его щёки. Хорошо, что предательский поцелуй был. Теперь-то Медея в полной мере могла понять, как сильны её чувства к Церусу.

Касаясь кожи Рэдариэла, в ней не встрепенулось ровным счетом ничего. Только стыд и сожаление остались после лобызаний эльфа. А вот с оборотнем… все тело вспыхнуло и поддалось навстречу. Да что там тело! Душа будто обрела вторую половину. И всю её затопило ощущение счастья.

— Я хорош? — двуликий с трудом оторвался от губ Меди и тяжело дыша, заглянул ей в глаза.

Ах он, зубастый гордец. Значит, любит похвалу? Как она раньше не заметила?

— Великолепный, — Медея лизнула пухлые губы двуликого и игриво куснула. — Мой зверь.

— Тут ты права.

Медею резко крутанули — и вот уже оборотень навис над ней, а подол платья неприлично задран до талии. Руки двуликого жадно оглаживали чулки, подвязки, кружева панталончиков…

— Цер, — простонала, стараясь оторваться от его губ. — Нет, не здесь, — а сама не менее нагло ощупывала его мускулистую спину, упругую задницу.

— Верно-верно, — заверил голос тролля из-за ширмы. — Медицинская кушетка — не самое подходящее место для зачатия потомства. Вам нужно поискать что-то поудобней.

Меди покраснела от стыда. Её щеки стали одного оттенка с платьем.

— Какая срамота, — Медея с силой оттолкнула оборотня-совратителя и, вскочив, стала поправлять платье.

— Оно очень тебе идёт, — заверил Церус, старательно помогая ей. Не удержался и ущипнул за попку.

— Прекрати, — строго шикнула Меди и оттолкнула слишком рьяного помощника.

— Кстати, о зачатии, — Церус вальяжно обмотал простыню вокруг бёдер и отодвинул ширму. — Доктор Родок, не могли бы вы проверить мою пару на кристалле душ?

— О! — радостно потёр руки тролль. Он переоделся, сменив спальный костюм на приличный костюм. — Интересно-интересно. Вон что подозреваете! Возможно-возможно, с вашим-то рвением, — тролль стал копаться в своём шкафу. — У меня есть эта штука. Редко пользуюсь, но…

— Что это? — настороженно спросила Медея. — Что ещё за кристалл душ?

Может, Церус решил проверить её на факт измены? Насколько чиста её лживая душонка?

— Сейчас узнаешь, — Церус притянул её к себе и поцеловал. — У меня есть некоторые подозрения… относительно тебя. Но что гадать? Сейчас узнаем точно.

Волосы на затылке Медеи встали дыбом от страха. Он точно что-то подозревает. Что делать? Бежать? Спасаться бегством? Пока правда не выплыла наружу и двуликий не обозлился. Что он предпримет? Что там у оборотней полагается за измену? За один маленький поцелуйчик? Может быть, задерёт ей подол и как следует отшлёпает? Вполне возможно… Не самый плохой вариант. Не смертельный.

— Вот! — радостно воскликнул тролль и поднял руку со светлым камешком. — Сейчас, — он подошёл к Меди и протянул ей свою находку. — Держите.

— Это обязательно? — Медея опасливо сжала ладони и спрятала руки за спину. — Что-то мне не хочется брать эту штуку. Эти камни… от одного известного камешка в моей жизни приключилась куча бед, —после знакомства с цветком Каройдомуса, её жизнь свалилась в пропасть.

— Не волнуйтесь, этот безопасен, — заверил тролль и для убедительности взял со столика белую салфетку, плеснул на неё прозрачной жидкости из колбы. В комнате запахло спиртом. Лекарь деловито обтёр камень вонючим раствором. — Вот, держите, — снова протянул Медее загадочный артефакт.

— Меди, это безопасно, — Церус выпростал её руку из-за спины.

— Просто подержите, — ей в ладонь настойчиво сунули прозрачный камень.

— Сожми в кулаке.

Сдалась и сделала, как велели. Церус отошёл от неё на один шаг.

«Вот сейчас всё и откроется», — с ужасом подумала Медея.

Сквозь её пальцы засветился насыщенный красный свет. Под стать наряду и алым от стыда щекам.

— Всё верно, — кивнул тролль, — в этом теле две души.

— Как так? — удивилась Меди.

Это что, была проверка на двуликость? На наличие второй ипостаси? Глупость же. Она и так знала, что оборотень. Тогда зачем? Проверка на враньё? Она двоедушная врушка, да?

— Позвольте поздравить, — улыбаясь, тролль пожал Церусу руку. — Очень рад. Очень.

«Нет, с гулящей парой так не поздравляют, значит убедились, что я оборотень», — облегчённо выдохнула Медея. Но хотелось точности.

— Благодарю, — Цер лыбился во весь волчий оскал.

— Церус, — бровь Меди угрожающе приподнялась. Она желала знать, с чем его поздравили. — Что. Это. Значит? — сунула под нос двуликому сжатый светящийся кулак. Выглядело угрожающе.

— Не буду вам мешать, — тролль поднял руки и тактично поспешил к выходу. — Жду за обеденным столом. Камень можете оставить на столике, — и только хвост мелькнул на лестнице.

— Цер-р-р? — глаза Медеи зло пожелтели, зрачок сузился. — Говори. Что это за штука?

— Камень душ.

— И?

— Его используют врачеватели, когда сомневаются, есть ли в нем ещё жизнь. Так бывает, когда кто-то серьёзно ранен или ещё что. Но…

— Но?

— Есть кое-что ещё. Побочный эффект.

— Какой?

— Когда душа в теле, камень розовеет, а если он красный, то… Любимая, — Церус медленно опустился перед ней на колени и, глядя в глаза прошептал: — в твоём теле две души.

— Я оборотень, — понимающе кивнула Медея. — Знаю.

— Две души, — покачал головой Церус. — Не о сущностях сейчас речь, не об ипостаси. Души, — притянув к себе поцеловал её живот. — Медея, любимая, ты беременна. У нас будет ребёнок!

***

Ребёнок! Медея жадно набросилась на рыбу. Можно было догадаться, еще когда жарила её. Только во время беременности при виде рыбы у неё обильно выделялась слюна. А во время сегодняшней готовки она с трудом сдержалась, чтобы не слопать щуку сырой.

— Ты счастлива? — Церус смотрел на её обжорство с лукавой улыбкой.

— М-м-м, очень! — с набитым ртом ответила девушка. — Я мечтала об этом.

— Так любишь рыбу? — конечно, он шутил. Поддевал, прекрасно понимая, что счастлива.

— Очень. Спасибо! — блеснула на него своими восхитительными медовыми глазами.

— Пожалуйста, — благодарность принял с гордым видом. — Без меня ничего бы не вышло.

— Да, могу подтвердить это как специалист в медицине. Зачатие у оборотней возможно только при наличии самца и самки этого вида, — кивнул тролль, уминавший картофельное пюре с отбивными. — А откуда столько продуктов?

— Так доставка… — растерянно посмотрела на него Медея. — Всё принесли ваши родичи.

— Надо же, — восхитился лекарь. — А мне обычно приносят только молоко и хлеб.

— Странно, продукты приносили всё утро. И рыбу, и фрукты, и торт, — Медея посмотрела на шоколадный шедевр, стоявший на подоконнике.

К горлу подкатила кислота. Кажется, теперь у неё аллергия на десерты.

— Должно быть, это всё из любопытства, — догадался тролль. — У нас тут новости расходятся быстро.

— Я уже догадалась, — вздохнула Медея.

Каждый доставщик пялился на неё, как на редкого зверька.

— Мои соседи всегда настороже, — словно извиняясь, рассказывал Свид Родок. — Чуть малейший шум — сразу выглядывают из окон. Вас вчера тоже рассмотрели. Но что поделать, в наших краях вы редкость. Ещё и пара.

— Мы и в своих краях собираем толпы зевак, — усмехнулся Церус. — Стоит только заехать в городок на отшибе, как народ сбегается посмотреть.

— Правда? — удивилась Медея. — Я думала, оборотни диковинка только тут.

— В теперешние времена двуликие редкость. Особенно самки. Потому мы и ехали мимо городов. Лишнее внимание часто тяготит. Но бывают и плюсы, как сегодня, — Церус поддел жирную отбивную и откусил большой кусок.

В дверь громко постучали. Теперь в главную, ту, что вела на улицу.

— Опять доставка? — растерялась Медея. Она думала, поток троллей наконец-то иссяк.

— Нет, скорее кто-то из страждущих. Сидите, я открою, — кряхтя, врачеватель выбрался из-за стола. — Возможно, на перевязку или наложить швы.

Однако это был Рэдариэл. Красивый, свежий и безупречно одетый. Как всегда. Кислота к горлу Медеи подступила новой волной. Похоже, у неё развилась непереносимость тортов и эльфов. Хотя, возможно, это токсикоз.

«Изменоксикоз, — едко уточнила совесть. — Нечего было целовать эльфийские щеки».

— Здравствуйте, друзья мои. Рад вас видеть, — слишком радостно поприветствовал собравшихся эльф. — Как ваше здоровье? — обратился к Церусу.

«Узнай он, на что ты подбил меня ночью, пришлось бы волноваться о твоём здоровье, — иронично решила Меди. — Думаю, за поцелуй пары он бы выбил тебе парочку зубов».

— Отлично, — не особо приветливо ответил оборотень. Будто чувствовал в эльфе коварный подвох. — А как вы?

— Замечательно! Прекрасный день. Позвольте присоединиться к вашей трапезе? Всё утро посвятил делам насущным, некогда было позавтракать, — сетовал эльф.

«Бедняжка. Ах как тебя жаль», — сморщила нос Меди. И в этот момент почувствовала, как по её голой спине пробежались пальцы проходившего мимо принца. Сделал это украдкой, чтобы никто не увидел. Вот наглец. Явно любит риск. «Надеюсь, ты подавишься», — с жаром пожелала ему девушка и с особой жестокостью набросилась на кусок рыбы.

— Присоединяйтесь. Медея столько всего наготовила, нам самим не съесть, — тролль радушно поставил перед принцем тарелку и положил приборы. — Только у нас все по-простому.

— Обожаю когда так, по-домашнему, — улыбнулся принц. — А о кулинарных способностях Медеи наслышан. Даже пробовал в Жар-городе. Она всегда на высоте…

«Вот негодяй негодяем, а какой обаятельный, — вздохнула Медея. — Невозможно долго злиться на него», — и улыбнулась в ответ на комплимент.

— …А у меня для вас хорошие новости, — эльф поймал её взгляд и улыбнулся шире.

— У нас для вас тоже. Меди беременна. У нас будет ребёнок, — опередил с новостями оборотень.

— Да?!

Во взгляде эльфа промелькнуло столько всего. Горечь, тоска, сожаление, разочарование и даже отчаяние. Эльф тяжко вздохнул и опустил вилку. Видно, от такой новости у него пропал аппетит. Неужели и правда хотел продолжать флирт с Медеей? А теперь что? Не нравятся волки в положении?

Но принц быстро опомнился. Лицо Рэдариэла посетило смирение. Словно эльф понял, что от судьбы не уйдёшь, и принял это. И искренне порадовался за двуликую пару.

— Поздравляю, — он крепко пожал Церусу руку. — Рад за тебя. Действительно рад. — Искоса взглянул на Меди, вздохнул и, кажется, потерял к ней всякий интерес. Так глядят на надоевшую игрушку.

«Хвала небесам, — выдохнула Медея. — Какое счастье, что эльфов не интересуют дамы в положении. Иначе мог бы получится конфликт».

Даже если Церус не узнал бы о их почти поцелуе, Медея сама рано или поздно навешала бы остроухому оплеух.

— А что у вас? — поинтересовался Церус.

Теперь он поглядывал на эльфа с чувством превосходства.

— Много всего, — аппетит вернулся к принцу, и он принялся наполнять свою тарелку. — Во-первых, Медея, ваше наследство официально оформлено.

— Уже? — хором спросили двуликие.

— Да. Пришлось надавить на некоторые рычаги, но всё улажено. — Судя по хитрому лицу эльфа, без угроз и ворожбы это дело не обошлось. Отрезав кусок отбивной, Рэдариэл обмакнул его в подливу и положил в рот. Зажмурился от удовольствия. — Во-вторых, я решил вопрос с погребением вашего супруга.

— Как? — встрепенулась Медея.

— Переместил всё пожарище из особняка на пустырь около кладбища. Там и прах этой пары, и остатки древесины. Клетки. Если решите когда-нибудь соорудить мемориал в честь известных нам событий…

— Нет, — отчеканила Медея.

— Тогда пусть всё так и остаётся. Довольно заметное напоминание о человеческой жадности и глупости получилось, скажу я вам. — Эльф доел пюре и, облизнув вилку, посмотрел на горку блинчиков. — А место во дворе особняка теперь свободно. Правда, нужно заново отстроить конюшни и… что там у вас ещё было?

— Псарня, — задумчиво напомнила Медея и щедро пододвинула тарелку с блинами к Рэдариэлу.

— Точно, псарня, — свернув верхний блин в трубочку, принц обмакнул его в тарелку со сметаной. — Но я бы рекомендовал вам всё продать, — с набитым ртом посоветовал Медее. — Пока предлагают хорошую цену.

— Что? Цену? — удивилась Меди. — На дом уже нашёлся покупатель?

— Да. Ваш особняк хочет купить мэр города. Представляете? — Принц доел блин и потянулся за новым. Тролль пододвинул ему чашку с чаем. — Человек занимает такой высокий пост и так легко поддаётся гипнозу, — жуя, пробормотал себе под нос эльф, и отхлебнул напиток.

Принц применил свои чары не просто так. Чтобы у Медеи не было желания остаться здесь или в дальнейшем навещать этот город. Родовой дом следовало либо уничтожить, либо отдать другим людям. Уничтожать поздно — нужно было делать это вчера, пока горел огонь. Рэдариэл упустил этот шанс, пожалев красивый особняк, наполненный дорогими вещами. Теперь осталось только убедить девушку распродать имущество. Жаль, эльфийский гипноз не действует на оборотней. Очень жаль.

— Но я пока не собиралась его продавать, — возмутилась Медея. — Я вообще ещё не думала об этом.

— Так поторопитесь, думайте побыстрее, иначе упустите выгодное предложение. А других может не быть.

Мэр опомнится через пару дней, и в его голове появятся вопросы. Зачем городу такая дорогая недвижимость? Почему он должен оплачивать её из своего кармана? И много других зачем и почему. Тогда принцу заново придётся тратить на человечка свою силу.

— Может, и вправду продашь? — Церус ласково положил руку на ладонь Медеи. — Зачем он тебе?

— Зачем? — удивлённо уставилась она на Церуса. — Это мой дом! Мой. Дом.

— Мне казалось… — Церус выглядел обиженным. Его пальцы соскользнули с руки девушки. — Я надеялся, что теперь для нас нет слов «мой» и «я». Есть только «мы». Разве нет? Для меня это так, — он внимательно посмотрел на Медею. — Не подумай, я сейчас не о деньгах говорю. Это вообще не вопрос. Твоё наследство — и распоряжаться им должна только ты. Я говорю сейчас о доме. О нашем общем доме. Подумай, разве мы можем жить раздельно?

— Почему раздельно? — пустота, оставшаяся после того, как Церус убрал руку, напугала Медею. Она словно осталась без защиты. — Вместе. Только вместе. И мой дом — он и твой тоже.

— Но ты забываешь кое-что.

— О чем ты?

— Мы — оборотни. Дом оборотней — Широкие земли. А если быть точнее — сторожевые крепости.

После этих слов эльф перестал жевать и с уважением посмотрел на Церуса. Видимо, этот двуликий сейчас занял первое место в его списке лучших оборотней.

— Мой дом там, в крепости Поющего неба, — пригладил волосы Церус. — Я так долго искал его, Меди. Может, ты ещё не понимаешь, но… стая, семья… Это очень важно.

— Я понимаю.

— И наш малыш не сможет жить среди людей.

— Почему?

— Эти предубеждения… Всё продолжалось слишком долго. И чтобы вернуть, как было, нужно время. Очень много времени. Возможно, сотни лет мира.

— Да, Меди, — кивнул эльф. — О свободном общении между людьми и двуликими ещё рановато говорить.

— Тогда, может, следовало судить Териону публично? Чтоб все узнали, кто виноват.

— Это ничего бы не изменило, — уверенно покачал головой Рэдариэл. — Ты думаешь, люди поверят в старую легенду? Доказательств нет, а что там плела спившаяся тётка, мало кого может убедить. Это всего лишь старая легенда. А зная семейку Терионы… они могли просто выдумать эту историю, чтоб придать себе значимость. Грязно дело, но великое. А простые люди верят в то, во что хотят верить. Потому их так сложно вытащить из трясины предрассудков. Боюсь, что человечки никогда не признают себя виновными.

— Значит, мы будем молчать и дальше?

— Да. И на том берегу… на вашем месте я бы опасался удара в спину. А ребёнок…

— Я не говорила, что останусь жить в доме Фалин! — возмущённо воскликнула Меди.

То, что сейчас говорили ей мужчины, походило на заговор. Её пытались убедить, что нужно немедленно всё бросить и бежать. Нет. Так поступают только трусы. Медея упрямо поджала губы.

— Тогда продай его. Всё продай, — глаза эльфа радостно загорелись.

— Возможно, я так и сделаю, — выпятив подбородок, ответила девушка. — Но сначала всё обдумаю. Может, оставлю его как память о предках. Это ведь родовой дом моей семьи.

— Память остаётся в сердце, — философски заметил эльф. — А если тебе будет угодно, её можно перенести на бумагу. Написать родословную, мемуары, заказать гобелен с фамильным древом. А что дом? Если он надолго останется нежилым, быстро обветшает и погибнет. Дом без жителей — место без души. Зачем вам гнилая развалюха посреди города? — Рэдариэлу очень не хотелось, чтобы у девушки осталась привязка к этому месту.

— Мне нужно подумать. Осмотреться, — упрямилась она. — Там столько вещей моей семьи.

— О! Это отлично! — встрепенулся эльф. — Можете забрать это всё с собой в сторожевую крепость. Тамошний интеръерчик сильно обветшал за последние столетия. Вот и будет вам память и польза заодно.

— Было бы неплохо, — Церус осторожно улыбнулся Медее. — В нашей башне и правда пустовато, не хватает всех этих штук, — кивнул на цветную подушечку.

— Я бы хотела поклеить в спальне обои, — поделилась с ним идеей Медея. Её мысли переключились на верхнюю комнату их башни. — Я видела в Жар-городе светлые, в золотой цветочек.

— Обожаю золотые цветочки, — Церус нежно поцеловал её ладошку.

— И хочу портьеры — бежевые с кисточками, — стала мечтать Медея.

— Обожаю кисточки, — послушно кивал Церус.

— Только они дорогие, — вздохнула Медея. После нищеты обители проклятых она ещё не свыклась с мыслью о своём приличном состоянии.

— Деньги вообще не препятствие. Можешь тратить столько, сколько пожелаешь — я получил хорошую награду за победу над гоблинами.

— А можно обустроить отдельную комнату для Доти? — радостно спросила Медея.

— Можешь обустроить комнату даже для её крысы. Как там его имя?

— Саймон, — поморщилась Медея. Как ни старалась, а крысу полюбить у неё не выходило. — Нет, думаю, его место в подвале.

— Итак, всё решено? — хлопнул в ладоши эльф. — Продаёте?

— Ну… — насупилась Медея.

— Мы решим это до завтра, — уверенно ответил принцу Церус. — Обдумаем не спеша, переспим с этой мыслью, — игриво щипнул Медею за бок. — А сегодня будем отдыхать. Прогуляемся. Хотя для начала нам, наверное, нужно освободить ваш дом, — обратился Церус к лекарю. — Мы уже сверх меры пользуемся вашим гостеприимством. Давайте мы оплатим лечение и вернёмся к себе в гостиницу.

— Позвольте мне оплатить ваше лечение, — вмешался принц. — Вы все-таки спасли мне жизнь. Должен же я как-то отблагодарить вас.

— Хорошо, — пожал плечами Церус. — Хотя то, что вы решили все вопросы наследства Медеи, и так достаточная благодарность. Но деньги нам тут понадобятся — есть один неоплаченный счёт.

— Что за счёт? — поинтересовался эльф.

— Марта, — одновременно ответили Церус и Медея.