22. Старые обязательства

Двор особняка был заполнен повозками и суетой. Несколько десятков гномов стаскивали к телегам разное добро из дома. Коротышки, бережно упаковывали вещи в корзины и ящики, загружали их в повозки.

— Ого! — эльф, вошедший в ворота, с изумлением оглядел кипевшую в особняке деятельность. — Вы куда-то собираетесь? — обратился к Медее.

Она стояла на верхней ступеньке главного входа и походила на капитана корабля. С высоты она наблюдала за грузчиками и руководила их работой, указывая, что куда складывать.

— Мы собираемся вернуться домой, — Медея огляделась, высматривая Церуса.

Ей совсем не хотелось оставаться наедине с эльфом. Вдруг он решит возобновить свой неприличный флирт? Или станет намекать на тот поцелуй. Медее так стыдно было вспоминать о нем.

— О! Домой?! Значит, уже определились со средой своего обитания? — улыбаясь, принц поднялся к девушке и нежно поцеловал Медее руку. — А я так надеялся на долгое общение с тобой. Даже приглядел себе особнячок на Красном берегу.

— Не получится у нас долгого общения, — Медея высвободила ладонь. Торопливо, словно поцелуй принца обжёг ей кожу. — Мы уезжаем. Завтра на рассвете.

— Удивлён, — опершись на перила, Рэдариэл оглядел девушку и лукаво улыбнулся. — Думал, ты начнёшь упрямиться. В тебе столько типично женской упертости.

— Разве это плохо? — Меди передёрнула плечами, словно желала сбросить взгляд принца. — Когда в характере есть упорство?

— Иногда хорошо, но в этом случае… Упрямство застилало тебе глаза, не давало увидеть перспективу.

— Может, это ваши настойчивые советы мешали мне здраво оценить обстановку и увидеть эту самую перспективу? — возразила Медея.

Не хотела признавать свои ошибки, хотя она действительно была упряма.

— Может быть. Выходит, тебя просто стоило оставить в покое? Дать время подумать. Ночью. Одной, — последние слова Рэдариэл прошептал, встав очень близко к ней.

От воспоминаний о ночных сквозняках Медею прошиб озноб. Она была уверена, что в её доме поселились призраки, потому и поспешила с отъездом. Не хотела больше оставаться в этих стенах. Входить в дом было страшно даже при свете дня и в окружении такого количества народа.

— Да, у меня было время всё обдумать. Взвесить плюсы и минусы жизни на этом берегу.

— И минусы перевесили?

— Как видишь. Оборотни тут не в чести. Зачем же злить людей? Ведь прошлую жизнь уже не вернуть, — Меди вздохнула, вспомнив балы и чаепития в окружении подруг.

Теперь все прежние друзья шарахались бы от Медеи, словно и сейчас она больна Красным мором. Она даже не смогла нанять грузчиков среди людей. Пришлось обратится к гномам.

— И ты уже подписала все документы, что я принёс? Официально продала своё имущество? Эту недвижимость?

— Да, я всё подписала и уже отправила бумаги новым владельцам, — кивнула Меди и вздохнула с облегчением.

Как хорошо, что это непростое решение уже принято и дело сделано. Пути назад нет. И словно груз свалился с её плеч. Не было никакого сожаления. Значит, решение правильное.

— Надо же, всего лишь шуточное заклинание, а какой результат, — покачал головой эльф.

— О чем это ты? — насторожилась Медея. — Что ещё за заклинания? Что за шутки?

— Ну, раз ты уже подписала бумаги…

— Все до единой.

— Тогда открою секрет, — эльф, хитро улыбаясь, спустился с порога — постарался оказаться подальше от Медеи, но в зоне слышимости. — Я прикрепил к тебе маячок и шутиху, — глядя снизу вверх, принялся рассказывать Рэдариэл. — Такое простенькое заклинание. Следует за целью и вызывает колебание воздуха вокруг неё. Что-то вроде сквозняка. В детстве мы частенько забавлялись так над людишками. Ночью напускали на них чары и наблюдали, как люди пугаются. Они страшно суеверны и сразу приписывали всё потусторонним силам. Так что, каюсь, большая часть легенд о привидениях родилась из-за шалостей эльфят.

— Что-о-о? — лицо Медеи налилось пунцовой краской. — Шутихи?

— Такой вот эльфийский юмор, — пожал плечами принц и как ни в чём не бывало принялся поправлять свои роскошные волосы.

Бедняга, он даже не догадывался, как близок был к тому, чтоб снова их лишиться. Стоял на самом краю новой катастрофы. Пальцы Медеи сжимались и разжимались, желая вцепиться в серебристые пряди, глаза загорелись желтизной. Всего один прыжок через перила и…

— Принцесса, а что это за деревянные горшки? Почему в половину телег загружают растения? — Рэдариэла спас Церус, вышедший из-за угла. — Я думал, мы возьмём в крепость только самое нужное.

— Это розы Фалин, — Медея почти рычала, даже клыки заострились. Вот, значит, что чувствуют оборотни, когда сильно рассержены. Так злы, что не способны контролировать начинающийся оборот. — И они нужны и важны для меня. Для нас.

— Розы? Ты решила взять с собой все розы из этого сада? — удивлённо осмотрелся Церус и уставился на неё — решил, что Меди разволновалась из-за своих цветочков и не смогла себя контролировать. Неудивительно. Гномы, потрошившие сейчас сад и пересаживавшие зелёные кустики в горшки, были не особо-то аккуратны. Землёй и оборванными листьями засыпали все мощёные дорожки вокруг дома. — Так любишь их?

— Не все розы. Нет, — присутствие любимого и разговор о цветах чуть снизили пыл девушки. Но желание задать трёпки эльфу все ещё скрипело на зубах. — Только по одному кустику каждого сорта.

— Как интересно, — влез принц. Не дал Медее полностью успокоиться. — Здравствуй, Церус, — по-свойски кивнул двуликому и получил кивок в ответ. — Решили засадить двор крепости розовыми кустами? Чтоб гоблины ещё на подходе дохли от их запаха? Идея отличная. Только мне кажется, в замке нет столько места, — словно оценивая масштаб предстоящих посадок, принц снова поднялся на крыльцо и оглядел заставленные деревянными кадками телеги.

— Мы с девочками решили устроить около крепости огород. Там хорошая земля, возвышенность и всё такое, — нехотя объяснила Меди. — Думаю, для цветника тоже найдётся местечко.

— Найдется, — радостно кивнул Церус. — Там этого места — до самых болот. Можно и фруктовый сад разбить, и малинник… Страсть как малину люблю.

— Я помню, — улыбнулась Медея, глядя на своего избранника.

Сегодня Церус снова весь перепачкался. Да, погрузка вещей — дело пыльное и хлопотное. Вон, даже паутина застряла в волосах. Это, наверное, когда носил с чердака коробки со старыми игрушками. Они решили забрать их все. Если подозрения оборотня были верны, то скоро в сторожевой крепости будет много тех, кому понадобятся погремушки и куклы.

— Мне малину, тебе розы, моя принцесса, — Церус стоял сбоку лестницы и влюбленно смотрел на Медею через кованые перила.

Она была невероятно хороша в летнем воздушном платье из золотистого шелка.

— Мне твою любовь, тебе мою, — Медея подошла к перилам и протянула руку Церусу.

Он обхватил её пальцы и, глядя снизу вверх, поцеловал розовые ноготочки.

— Люблю мою принцессу, — прошептал, чтобы слышала только она.

— Ну-у-у, — откашлявшись вмешался в их идиллию принц. Ох как же эти эльфы могут быть надоедливы. Как же бестактны. — Вижу, что вы больше не нуждаетесь в моей помощи.

Неужели сам догадался?

— Вы правы, с остальным справимся сами, — широко улыбнулся Церус.

— Тогда хочу откланяться и покинуть вас и этот очаровательный городок.

— Ты тоже уезжаешь? — удивилась Медея. — Сегодня?

— Скорее перемешаюсь. Немедленно. Ведь у меня полно дел во дворце. Это приключение… мне придётся теперь навёрстывать упущенное время.

— Извини, я не хотела отвлекать, это было вынужденно, — потупилась Медея.

Ей раньше не приходило в голову, что у принца есть свои неотложные дела. У него был такой беззаботный вид.

— Ничего, — отмахнулся эльф. — Буду вспоминать эти дни как занимательный отдых. Очень насыщенный событиями и временами даже очень приятный, — лукаво улыбнулся Рэдариэл, поймав взгляд Медеи.

— Приятный отдых? — брови Церуса удивлённо приподнялись.

Странное представление у эльфов о приятном. Рэдариэла кололи иголкой, обездвиживали и чуть не спалили заживо. Что в этом приятного?

А вот Медею не удивили слова принца. Они сильно смутили её. Хотелось, чтобы он как можно скорей переместился отсюда… в бездну с гоблинами! А по пути туда навсегда забыл злосчастный поцелуй.

— Отдых от дворцовых интриг всегда приятен, — улыбнулся принц. — Вам, оборотням, не понять. Вы народ прямолинейный, простой. Даже завидую… — посмотрел на Медею и отвернулся.

— Хочу еще раз поблагодарить Ваше Высочество, — учтиво поклонился Церус. — Вы очень помогли нам с документами и со всеми этими судебными делишками. Сами бы век разбирались.

— Охотно верю, — усмехнулся Рэдариэл. — Человеки без определённых манипуляций очень неспешны. Всё могло затянуться на годы.

— Но теперь со всем разобрались, — облегчённо кивнул Церус.

— Ну…

— Что-то не так? — насторожилась Медея.

— Тут такое дело… одна загвоздка с вашим наследством.

— Что с ним ещё?

— Я разобрался не со всем имуществом, только с тем, что можно было реализовать, — словно извиняясь, стал пояснять эльф. — Но у вашего рода есть имущество, которое невозможно продать, и к нему прилагаются некоторые обязательства.

— Бывает и такое? — удивился Церус.

— К сожалению, — скривил рот принц.

— Тогда мы заберём его с собой. Наймём дополнительные телеги и…

— Это имущество недвижимое, — расстроил эльф.

— Кажется, я догадываюсь, о чем речь, — задумалась Медея. — Золотошвейные мастерские?

— Монастырь, если быть точными. По бумагам это именно монастырь.

— Твоя семья владеет монастырём? — поразился оборотень. — Местом, где мужики в смешных колпаках и балахонах возносят молитвы богам?

— Ну-у-у почти. Роду Фалин принадлежит женский монастырь, — качнула головой Медея. Она была там всего раз и слабо помнила подробности. — Он очень древний. Когда город Встреч только строился, крепость с монашками уже стояла на берегу. Торговцы решили, что он не вписывается в общий вид и дух города. Захотели снести его, а обитателей прогнать. Мне кажется, купцам не приглянулся бог, которому те молились. Только мой предок вступился за монашек и не позволил разрушить святыню. Даже укрепил здания и помог монахиням с заработком — обустроил в его стенах золотошвейную мастерскую. А в благодарность за это получил монастырь в собственность. Но с условием.

— К подаркам всегда полагаются условия, — хмыкнул эльф. Уж кто-кто, а он знал все об этих заковыристых «НО».

— Да, Гелиодору тоже достался домик с секретом. Охраняй теперь всю округу, — пробормотал Церус. — А что за условие у тебя, принцесса?

— Монастырь нельзя продать, только передать по наследству. И главное, Фалин должны заботиться о нем. И это не просто по желанию, это наша обязанность, — пояснила Медея. — Кажется, так? Я всё правильно помню? — обратилась к Рэдариэлу. Он наверняка сунул свой нос в бумаги.

— Верно. Владей и оберегай. Только ведь руководить этой махиной лично никто не заставляет. Всегда можно назначить управляющего, — хитро прищурился принц. — Надеюсь, вы так и поступите. Выберете нужного человека и поручите ему следить за работой золотошвеек. Думаю, за хорошую оплату нанять управленца вам не составит труда.

— К сожалению, вы ошибаетесь, — покачал головой Церус. — Если монастырь на Людожите…

— Верно, он на этом берегу.

— …тогда с управляющим у нас будут проблемы. Ведь все людишки от нас разбежались.

— С чего вдруг? — удивился эльф.

— Мы же оборотни! — объяснил Церус.

— Всё равно странно… — Рэдариэлу, казалось, что ради власти можно закрыть глаза на любые предрассудки. А управляющий будет обладать некоторой властью. — Тогда назначьте главной кого-то из монашек. Пусть сами устраивают свой быт.

— Это вы о монашенках из золотошвейни? — распахнув входную дверь настежь, на порог вышла Марта.

— Кто это? — спросил недовольный такой наглостью принц. Он не любил, когда его перебивают, тем более люди, тем более дети людей.

— Это моя камеристка Марта, — представила Медея девочку и схватилась за вторую ручку огромной корзины, которую та волокла.

— Я в прислугах теперь у госпожи Меди, — сделала лёгкий книксен Марта. — А монашки разбежались. Вот что хочу сказать.

— Как разбежались? — от удивления Меди отпустила ручку, и край корзины шлёпнулся на порог.

— Так. Молча. Ночью, — пояснила Марта и тоже оставила свою ношу.

Церус оказался рядом и легко поднял тяжёлый груз. Сам понёс его к телегам.

— Все? — радостно уточнил принц. Если не будет монашек, то не станет и проблемы с их опекой.

— Люди. Об этом в городе судачат на каждом углу.

— Тем лучше для вас, Медея. Закройте его совсем. Заприте — и дело с концом. Нет монахинь — не о ком и заботиться. А монастырь будет своеобразным памятником старым богам.

— Как же закрыть, если остались гномки? — удивилась девочка.

— А гномки что там делают? — возмутился принц.

— Веруют, — выпучив глаза, пояснила Марта.

— У них что, на Красном берегу места для этого нет? — обозлился эльф. — Обязательно было тащиться на этот берег?

— Так нет, — развела руки Марта. — Вера та древняя, забытая. Говорят, только два местечка и осталось у этого бога — наш монастырь и ещё один у дивных водопадов на юге. О-о-очень далеко. Туда тётки-золотошвейки и улепетнули. А гномки остались. Они совсем старые, им дорогу не осилить.

— Вот же… орочьи потроха, — сквозь зубы ругнулся принц.

— Ничего страшного, — улыбнулась Меди. — Я, кажется, придумала кого поставлю в управляющие.

— Уверена? — восхищённо посмотрел на неё эльф.

— Абсолютно! — потёрла ладони Меди.

— И моё влияние не понадобится? — Рэдариэл уже приготовился навести чары на какого-нибудь управленца и заставить его подписать договор на работу.

— Тот, о ком я думаю, согласится по-хорошему, — Медея догадалась о задумке эльфа.

— Тогда я вас покидаю?

— Да! — От мысли, что причина угрызений её совести наконец испарится, Медея засияла, как золотая монетка.

— Ну, до встречи? — ей понимающе улыбнулись. — До встречи, Церус! — крикнул принц стоявшему у телег оборотню.

— До свидания, — помахал Церус. — Приезжайте в гости. Весной. Мы как раз закончим основное обустройство крепости, и вам найдётся с кем познакомиться.

— Я на это очень надеюсь, — принц провёл рукой по входу в дом, и на его месте появилась зыбкая пелена. — Медея, — переступив её край, эльф обернулся к девушке, — мне было очень приятно наше близкое знакомство…

От этих слов щеки Медеи вспыхнули красным.

— …И не бойтесь, — эльф подмигнул. — Я умею хранить тайны.

— Рада за вас, — прошептала Меди, глядя, как за эльфом схлопывается портал. — А вот я бы с удовольствием покаялась. Пожалуй, стоит навестить монастырь перед отъездом.

— Да уж, это лучшее место для искупления грехов, — кивнула Марта. Медея посмотрела на внимательную девчонку. Неужели она догадалась? Заподозрила? — Так что, велеть запрячь повозку для прогулки в монастырь? — осведомилась Марта.

— А ты выяснила то, что я просила?

— Про доктора? Конечно! И где живёт, и как доехать.

— Тогда распорядись запрячь лёгкий экипаж, тот, что купили для меня, — кивнула Медея.

— Принцесса поедет осматривать свои владения? — Церус, как всегда незаметно, возник рядом с ней и крепко обнял со спины. — А голодранец останется работать?

— Голодранец будет щедро награждён за свои труды, — Медея повернулась и поцеловала его долгим многообещающим поцелуем. — Ночью…

— А может, пораньше? — с надеждой прошептал Церус и скользнул руками на талию, затянутую в корсет. — Перед поездкой?

— Сейчас? — Медея задумчиво касалась жарких губ оборотня. — Возможно… Почему бы и нет?

Жадно вдохнула запах своего мужчины. Свежий пот, мускус, лес. Так возбуждающе и тревожно пахнет его тело.

— Всё готово, госпожа Фалин! — крикнула Марта, стоя на подножке запряжённого лошадкой экипажа. — Можно ехать.

— Фалин, — скривился Церус и, повысив голос, закричал в ответ наглой девчонке: — Сколько можно повторять: Киф! И только после добавляй Фалин!

— У тебя когда-нибудь возникало желание убивать людей? — сдерживая смех, спросила Медея.

— Человеков? Нет, — целуя нежную шею любимой, ответил двуликий.

— Ничего, скоро появится, — хихикнула Медея.

— С чего вдруг? — испуганно оторвался от сладкого занятия оборотень.

— Ну-у-у, я тут подумала и решила…

— Что-о-о?

— Марта должна поехать с нами.

— С чего это вдруг? — Церус выглядел обескураженным.

— Ей просто небезопасно оставаться в городе. На стороне Людожита её могут покалечить или даже убить. Она ведь теперь для людей считается предательницей.

— Так пусть живёт на стороне Широких земель.

— А-а-а… Там ей будет одиноко! Только представь: одна среди гномов. В общем, правильно будет забрать её с собой.

— Принцесса шутит? Человек в замке оборотней?

— Принцесса серьёзна как никогда, — Медея просительно посмотрела в глаза любимого. — Пожалуйста. Она такая умница. Единственный недостаток — Марте нравится называть меня девичьей фамилией.

— Думаешь, это её единственны недостаток? — усмехнулся Церус.

— Единственный, который тебя раздражает.

— И ты решила, что я буду противиться такой прислуге из-за имени Фалин?

— Нет?

— Ты плохо меня знаешь. Если так хочешь, мы примем её на работу, но я не стану терпеть её подначки.

— И что предпримешь? — радостно куснув его за губу, поинтересовалась Медея.

— Девчонку легко переучить, — хмыкнул Церус. Он вырастил двух братьев, ему ли не знать хитрости воспитания. — Просто буду вычитать из её жалованья по одному медяку за оплошности.

— Сработает?

— Ну, в крайнем случае надеру ей уши.

Церус нежно коснулся рта Медеи. Её губами невозможно насытиться. Медовая сладость так и манила оборотня.

— Едемте, госпожа, — настойчиво позвала Марта.

Медее пришлось выскользнуть из нежных объятий Церуса. До вечера у неё было запланировано одно очень важное дело и одно не очень важное. С него и начнёт.

***

В монастыре Медее не встретилось ничего неожиданного. Он, как и положено, был большим, подавляющим и пустым. Быстро познакомившись с оставшимися там монахинями-гномками, Медея вручила главной из них деньги и список заданий. Посчитав, что её обязанности на ближайшее будущее выполнены, Медея отправилась на вторую очень важную для неё встречу.

— Ты уверена, что это здесь? — оглядывая низкие домики, поинтересовалась Медея у Марты.

Девчонка уверенно правила лёгким экипажем, созданным специально для прогулок молодых девушек. Упругие рессоры смягчали её ход по ухабам раскуроченной дороги и делали поездку более приятной.

— Конечно уверена, — обижено поджала губу Марта. — Вон улица Перечников, а вот нужный нам перекрёсток и дорога на молочную ферму. Я ещё ребёнком бегала туда за свежим маслом для миссис Хордуон.

Городской пейзаж сменился видами на типично сельскую застройку. Домики, все больше крытые глиняной черепицей, не отличались особым богатством. Этот район в основном заселяли семьи ремесленников и лавочников. По неровной дороге сновал народ, одетый в простую одежду. Часто встречались девушки в серых платьях наподобие Мартиного. Видно, прислужницы, идущие домой на выходные.

— И что, он тут живёт? — Медея всматривалась в домики, пытаясь угадать, в котором из них обитает её спаситель. — Разве не мог выбрать место поприличнее? Всё-таки доктор. Неужели папенька так мало платил ему?

— Плати, не плати, а денежки быстро заканчиваются, — философски рассудила Марта.

— Но он врачеватель, — возразила Медея. — Очень хороший врачеватель, один из лучших в городе. Он должен хорошо зарабатывать. У него была большая практика в городе. Зачем же перебрался сюда, на отшиб?

— Вы, хозяюшка, как дитя, — хмыкнула Марта.

— Это в чём же?

— Тоже мне удумали, — с умным видом покачала головой девчонка.

— Да чего ты насмехаешься? Говори прямо, — потребовала удивлённая Медея.

— Ну если прямо… Кто, скажите на милость, станет лечиться у доктора, который измарался в Красном море?

— Вот ты о чем… — Меди расстроенное поникла. — Так он стал изгоем после того, как отвёз меня в обитель?

— Конечно! Никто больше не рискнул вызывать его к себе в дом. Пусть даже как доктор он замечательный. Ещё и муж госпожи Терионы сразу после возвращения нашего доктора умер прямо у него на руках. Горнер постарался и пустил несколько слухов, чтоб отвести от себя подозрение. Говорил, будто на врачевателе осталась зараза. Конечно, всерьёз никто в это не поверил. Явись Красный мор в город Встреч, мало бы никому не показалось. Но доктора вычеркнули из жизни города. Он ведь повёл себя не так, как принято. Вступился за морную девку. Вот!

— Мне так жаль, — расстроенно прошептала Меди. — Чувствую себя виноватой.

— А вы с чего? Это люди с их глупостями. Наговорили на хорошего человека. А вот и он, его дом. Все верно: Прачечная улица, дом номер шесть.

Экипаж остановился возле деревянного забора, густо увитого хмелем. На калитке зелёной краской была выведена крупная шестёрка, а сбоку на заборе прибита табличка с рисунком подорожника и именем врача.

— Ро-бо-бер Шо-пот, — по слогам прочитала Марта.

— Доктор Робобер, — улыбнулась Медея. Все дети Фалин называли его именно так.

— Есть кто живой?

У Марты отсутствовало всякое уважение к частной собственности, потому она, пару раз треснув по воротине, распахнула её и сунула во двор свой наглый нос.

Медея, более высокая, приподнялась на цыпочки и с опаской заглянула через макушку девочки. Уютный маленький дворик густо зарос травой и нуждался в прополке. В его глубине имелся приятный домик, вполне подходящий для доктора на пенсии. Откуда-то из-за него послышался собачий лай. Через мгновения по гравийной дорожке к ним навстречу бежали два крупных бассета. Их длинные уши развевались на ветру, а морды перекосило от радости.

Марта ойкнула и поспешила захлопнуть калитку.

— Не бойтесь, — следом за собаками торопливо ковылял сухонький старичок в очках в тонкой оправе. — Они совсем не опасны. Это такое приветствие.

Одет он был в тёмные штаны, белую рубашку с закатанными рукавами и черный жилет. Складывалось впечатление, что его оторвали от очередного пациента.

— Проныра, Пешка! — позвал доктор собак. — Ну-ка немедленно прекратите пугать наших гостей. Немедленно! — потребовал старческим надтреснутым голосом.

Таким родным, что у Медеи выступили слезы на глазах. Сколько раз этот приятный голос уговаривал её принять горькое лекарство! А сколько раз доктор Робобер отчитывал её за беспечное отношение к своему здоровью, когда встречал в дождь гулявшей без зонта и в мокром платье! Или сидевшей без шляпы под палящим солнцем…

— Пусти, — Медея оттолкнула Марту и смело открыла калитку. — Пешка? Ты ли это? — нагнулась, чтоб потрепать за холку любимую папину собаку. — Проныра! —На удивление, собаки узнали её и подняли неимоверно громкий радостный визг. — Славные мои. А я гадала, куда вы подевались?

Медея присела, и на неё немедленно набросились две увесистые тушки. Облизали и обнюхали.

— Так это правда? Вы вернулись, моя девочка? — доктор Шопот смотрел на неё сквозь стекла очков. — Значит, слухи не врут. И вы выздоровели.

Как-то нервно он выудил из кармана штанов носовой платок и утёр глаза. Заплакал. Тихо, радостно. Как обычно плачут старички, вспоминая свою ушедшую молодость.

— Слухи не врут, — поднялась Медея и отряхнула платье. — Я здорова и хотела навестить вас, поблагодарить за то, что сделали для меня, — подошла к сухонькому старичку и обняла. — За то, что спасли меня.

Ведь за ту поездку, когда доктор Шопот вёз её в своей маленькой бричке в обитель проклятых, Медея так и не удосужилась сказать ему спасибо. Тогда ей было не до благодарности. Тогда она хотела умереть. И только уговоры этого старичка заставили её продолжать жить. Он спас не только её тело, он спас её душу. Заставил по-другому взглянуть на предоставленный судьбой шанс.

— Умереть ещё успеете, — погоняя свою лошадку, уговаривал врачеватель.— А вы поживите. Всему назло поживите, деточка.

И она выжила. Всему назло, всем назло. И сумела восстановить справедливость. Наказать виновных в смерти семьи. Теперь Медея в неоплатном долгу перед этим человеком.

— Я так рада вас видеть! — она тоже расплакалась, обнимая худенького доктора. — И собак. Так это вы забрали их? Почему?

— О! Ваша преемница не терпела живность. Как там её имя? Всё время забываю, — обняв Медею за талию, врач повёл её к дому.

— Териона.

— Она младшая из семьи Хордуон. Утверждала, что у неё слабое здоровье и непереносимость посторонних звуков. Птичьего пения, мяуканья и собачьего лая. Полнейшая глупость, скажу я вам. Выдумка. Но Горнер был такой мягкотелый. Быстренько избавился от всей живности в доме. Распродал, раздарил. А эти, — старик ласково потрепал собак, — слишком старые для охоты, никто их не захотел забрать. Они могли оказаться выброшенными на улицу, и я забрал их себе.

— А Жужу? Они одного возраста. Папенька купил их в один год. С них начиналась вся псарня.

— О, это ещё один сюрприз этого лета. Идёте, покажу, — Медею настойчиво потянули за дом. Там в тени густых вишнёвых зарослей обнаружился небольшой сарайчик. Рядом с ним квохтали несколько пёстрых куриц. — Я поселил их в курятнике, наших собак, — доктор Шопот наклонился и вошёл в низкую дверцу. — Вот здесь…

Справа в сарайчике были оборудованы гнезда для несушек, рядом с ними насест из тонких жёрдочек. А слева соорудили что-то вроде собачьих будок. Три квадратных короба.

— …Вот он — сюрприз, — указал доктор на крайний ящик.

В нем пищало и возилось несметное количество щенков, раскрашенных рыжими и черными пятнышками. Крупная мать взирала на все это богатство с растерянным видом, словно сама не понимала, откуда такое взялось?

— Жужа? — ахнула Медея, увидев собаку. — У неё же никогда не было щенков! Ни разу в жизни!

— Что, старушка, решила воспользоваться последним шансом? — обратился врач к собаке.

Та промолчала и только посмотрела на Медею немного виноватым взглядом.

— Вот такие чудеса, — всплеснул руками доктор. — А это, видимо, счастливый отец. Проныра — она проныра и есть. Во теперь думаю, куда девать это богатство? Мне со всем этим не справиться.

— У меня есть подходящее место, — Медея расцеловала старика в щеки. — И для них, — кивнула на щенков, — и, если позволите, для вас.