3. Присвоение

А вот и его дом. Крепость, куда не проберутся соперники. Нужно только подняться наверх.

Встретив подходящую для размножения самку, волчья сущность, обычно дремавшая в оборотне, взяла верх над человеческой половиной. И сейчас Церус был во власти древнего инстинкта. Все остальное, не касавшееся спаривания, воспринималось им с трудом. Оборотень и сам не осознавал до конца происходящего. Его действия были основаны не на здравом смысле, а на волчьих повадках. Поймать, присвоить. Он шёл к этой цели стремительно. Три пролёта за минуту — легко. И драгоценная ноша совсем не тянет. Оборотень почти не ощущал веса самочки. Дверь спальни открыл пинком и, захлопнув её за собой, запер. Так спокойней. Постель, покрытая новым тюфяком, даже не скрипнула, когда Цер осторожно опустил на неё пленницу. А ведь под ним старая деревянная конструкция скрипела даже от лёгкого движения. Насколько же самка хрупкая… лёгкая.

Немного успокоившись в родных стенах, оборотень вернул себе человеческий облик, но продолжал непрерывно издавать вибрирующие звуки, походившие на урчание. Обошёл кровать.

Одежда, висевшая на нем рваными тряпками, мешала. Зачарованный амулет Церуса — тот, что сохранял одежду при обороте в волка — сломался. Во время рубки дерева оборотень зацепился висевшей на шее цепочкой за ветку и порвал ее, а с ней разорвалось и плетение эльфийской ворожбы. Теперь каждый раз перед обращением приходилось раздеваться. Сегодня было не до того.

Стянул через голову рубашку и отшвырнул её. Крепкая ткань разошлась по швам и требовала починки. То же случилось со штанами — одни лохмотья. Но хоть сапоги остались целы. Разулся. Зачем? Неудобно, мешают. Все остальное тоже… Когда разделся догола, радостно вдохнул полной грудью. Так хорошо, правильно. Можно всем телом прижиматься к самке, чувствовать её нежную кожу…

Урчание стало громче. Жёлтые глаза с нежностью оглядели неподвижную девушку. Цер с трепетом и наслаждением провёл руками по её телу от волос до пальчиков на ногах. Его нежные касания, похожие на щекотку, вызвали у Медеи мурашки. Оборотень заметил это и заволновался. Она замёрзла! Неудивительно, ведь то, что на ней надето, влажное. Это ужасно! Самочка может простудиться и заболеть!

Церус принялся аккуратно стягивать с неё тонкую сорочку. Замер, рассматривая груди. Восхитительна! И эти орочьи пятнышки совсем не портят её. Шкурка орчанки показалась даже весёленькой. Девушка, находясь в глубоком обмороке, никак на его действия не реагировала.

И ещё один кусочек ткани… Совсем маленький, но так пахнет ею. Цер не удержался и жадно понюхал скомканные в руке панталончики.

— Моя… — рык оборотня походил на стон.

Цер разжал пальцы и посмотрел на белую тряпочку как на сокровище. Захотелось припрятать эту вещицу, беречь как напоминание об их первой встрече.

Церус метнулся к сундуку с личными вещами. Да, тут, среди самого ценного, достойное место для этой вещицы. Цер сунул её на самое дно, в шкатулку из красной груши. Удовлетворенно вздохнув, повернулся к постели. С трепетом и волнением обошёл кровать, словно боялся приближаться к ней. Это как смотреть на солнце — так ярко, что невозможно.

Задумался, метнулся к входной двери, дёрнул, проверяя точно ли заперто? Надёжно? Да, все в порядке, никто и ничто не помешает… чему?

Церус тяжело глотнул и вернулся к постели.

Рядом с кроватью стояла бутылка крепчайшего гномьего рома. Иногда он делал пару глотков, чтобы расслабиться или быстрее уснуть после тяжёлого дня. Только пару глотков, потому как от стаканчика такого напитка пьянеют даже гномы. Сейчас самое время немного ослабить натянутые нервы.

Церус взял бутылку и отхлебнул. Огненная жидкость обожгла горло. Да, это тебе не эльфийское винишко. Этот ром продирает до самых пяток — одного глотка сейчас достаточно.

Она все ещё спала. Маленькая соня. Такая прекрасная.

Пальцы оборотня медленно скользнули по лицу девушки, затем по шее. Задержались на темным пятне.

«След от парной метки», — с гордостью подумал оборотень.

Снова поразился быстроте её решения. Вот так сразу взяла и выбрала его своей парой. Пометила. Церус счастливо улыбнулся. А ведь могла долго думать, выбирать. Вон сколько вокруг достойных претендентов.

Эта мысль не понравилась, и оборотень стал действовать смелее. По-хозяйски положил руки на высокие груди и чуть нетерпеливо смял их. Ярко-красные соски с готовностью упёрлись в ладони.

— Моя… — прошептал оборотень и облизнул губы.

Нехотя отпустил упругие холмики и скользнули вниз по плоскому животу… к курчавому треугольнику. Медному, темнее, чем волосы на голове. Сосредоточие манящего запаха. Не решаясь притронуться к женскому естеству самки, оборотень обвёл его кругом и огладил ноги. Стройные, может, чересчур белые по сравнению с его кожей. Острые коленки, тонкие лодыжки и крошечные пальчики с розовыми перламутровыми ноготочками.

Церус опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть это чудо и… целовать. Наклонился и по очереди прижался губами к каждому пальчику. Волшебно… Самка пахла рекой, молодостью и немного болезнью. Оборотень нахмурился — болезнь, должно быть, от недоедания. Девушка ведь такая хрупкая, ей нужно лучше питаться. Он все устроит: еду, питьё. У его пары все это будет в изобилии.

А потом его губы двинулись дальше. Вверх, целуя каждый сантиметр ароматной кожи.

***

Медею разбудило собственное возбуждение. Вся она была словно охвачена огнём желания. Кожа покрылась испариной, низ живота сладко тянуло. Меди тихо застонала и приоткрыла глаза.

По телу прокатилась волна жара, и Меди инстинктивно выгнулась, сжав бедра. Сонно осознала, что её ноги неприлично раздвинуты. Свести их что-то мешало — что-то, что двигалось и доставляло невероятное удовольствие.

Её кто-то трогал! Там!

Меди сжалась, вспомнив чудовище, напавшее на неё.

Оборотень! Это он оказался между её ног?

Всхлипнув, Медея осторожно приподнялась на локтях. Хотела посмотреть, кто касается её. Ноги… Он положил её ноги себе на плечи! И уткнулся лицом ТУДА! В место, на которое она стыдилась лишний раз взглянуть. Бесстыдник! Зачем? И что ей теперь делать? Как себя вести? Кричать?

Всплеск удовольствия прокатился по телу. Застонав, Медея откинулась на подушку и закрыла глаза. К собственному удивлению, она наслаждалась, шокированная открывшейся картиной. Щеки, до этого пылавшие от блаженства, запекло ещё сильнее, но уже от стыда.

Это точно был тот монстр. Лица его она не видела, но волосы… Макушка что виднелась между её бёдер… Точно он.

Новая волна жара. Её невольный стон смешался с его довольным вздохом. Возможно… Не может быть. Неужели ему тоже приятно? Так же, как ей? Словно отвечая на этот вопрос, зверь заурчал. Такой странный получился звук — полустон-полурык. Услышав такой, понимаешь, что существо наслаждается.

Медея тоже готова была урчать, как кошка. О небо, как же приятно! И когда он издавал своё мурлыканье, низ живота охватывала странная вибрация. Кожу мелко потряхивало, и возбуждение Меди возрастало до невероятных высот. Она не выдержала сладкой пытки и громко застонала. Не контролируя тело, поддалась бёдрами вверх.

Нужно прекратить это, иначе… Так нельзя…

Но странное томление заставили отступить тревожные мысли. Что-то произойдёт с ней. Что-то невероятное. То, чего раньше не случалось. Неведомое и сейчас очень желанное.

Мысли Медеи сосредоточились там, где орудовал рот чудовища. Монстра, который заставлял её испытывать ТАКОЕ! Конечно, она не была девственницей, знала ласки мужчины. Но в её замужней постели было приятно и спокойно, не более. А то, что сейчас незнакомец творил с её телом… Такого она не знала. Стыдоба. Его рот… Это что-то неприличное. Невероятное. Невообразимое.

Тело Медеи словно ждало этого всю жизнь и сейчас предавало её, отодвигая разум на второй план. Заставляло её забыть о действительности и просто отдаться ощущениям. Медея разжала кулаки и подчинилась, расслабилась, отдаваясь своему желанию.

Этот рот. Он творил с ней волшебство…О да! По ощущениям, у оборотня большой и шершавый язык, которым он умело пользовался. Он так нежно и медленно ласкал её. Широко, по всей поверхности, снизу вверх. А потом втянул. Медея громко застонала и выгнулась.

— Да…

Это она простонала?

Да, она. Ох…

Оборотень как будто обрадовался её отклику и удвоил усилия, языком закружил быстрее, обводя самое чувствительное местечко, а потом начал постукивать по нему. И каждое движение словно маленький взрыв наслаждения в теле Медеи.

— Да, да-а! — Меди, забыв о смущении, схватилась за волосы незнакомца и прижала его лицо к себе, требуя продолжения. — Да-а! Ещё!

Медея выгнулась навстречу ласке. Раскрылась. Бесстыдница…

А монстр был только рад. Стонал в ответ глухо, рокочуще, и рычал, обхватив её бедра, жадно лизал и лизал…

Медея всхлипнула. По телу прошла судорога, потом ещё. Они накатывали волнами, пока не нахлынул оргазм. Такого с ней ещё не бывало. Никогда раньше. Он затопил тело и разум Медеи как прилив. Накрыл полностью, с головой, лишив остатков разума. Долго. Ещё и ещё. Медея стонала и что-то выкрикивала, вцепившись в волосы оборотня. Как же он хорош! Невероятный! Продолжай… Девушка, погруженная в наслаждение, словно превратилась в растопленное на солнце масло — стала такая же мягкая и безвольная. Удовлетворённая, счастливая. Меди обессиленно откинулась на подушку. Тело накрыла сладкая истома. В голове умиротворение и покой, словно после выполнения тяжёлого задания. Как же хорошо и сладко.

Чуть приоткрыв глаза Меди расфокусированным взглядом смотрела в потолок. Красивая лепнина, только нужно её покрасить. И убрать паутину в углах.

Её пальцы непроизвольно накручивали прядь волос оборотня. Жёсткие.

Он пошевелился и вдруг вздохнул, как-то… самодовольно? Меди замерла. На её палец накручены волосы оборотня, который только что лизал её ТАМ!

Медея медленно отпустила прядку и прижала руку к груди. Её ладонь ощутила торчащий сосок. К Меди ней пришло осознание ещё одного интересного факта: сорочка исчезла. Медея лежала на этой огромной кровати совершенно голая. СОВЕРШЕННО! ГОЛАЯ!

Между ног хмыкнули и соизволили снять с плеч её ноги. Их бережно опустили на постель.

О небо! Какой стыд… И страх! Ведь это чудовище! Та здоровенная зверюга, что грызла ей шею.

И сейчас ей придётся посмотреть в глаза этого монстра! Медея свела ноги и прикрыла руками грудь. Что он сделает с ней теперь? Сожрёт? Может, вся эта фееричная штука, что он только что проделал своим ртом, это всего лишь дегустация? Он просто пробовал, какова она на вкус?

Способность разумно мыслить наконец окончательно вернулась, и Медею затопила паника.

Оборотень встал, выпрямился в полный рост, но Меди боялась посмотреть на него, опять увидеть страшную морду. Только краем глаза уловила здоровенное тёмное пятно. Отчётливо поняла, что все это время он стоял на коленях у изножья кровати.

— Пожалуйста… — тихо зашептала Меди и от страха зажмурилась. — Пожалуйста, не убивайте меня.

Глаза защипали слёзы, выступившие от жалости к себе.

— Что? — спросил оборотень.

Меди невольно отметила, какой глубокий и приятный у него голос. Пробирает до мурашек.

— Что ты там шепчешь?

В его тоне звучала растерянность. Не было ни злости, ни угрозы.

— Не убивайте меня, — попросила снова Медея и осмелилась повернуть лицо в его сторону. Резко открыла глаза.

Это не он… Вернее он, но другой. Уже не чудовище. Оборотень изменился, стал походить на человека. Теперь в нем с трудом можно было узнать монстра, что напал на неё. Только рост и волосы выдавали его. Цвет шевелюры такой приятный, темно-русый, верхние прядки уже успели выгореть на солнце.

Кончики пальцев зачесались, и Медея вспомнила ощущения, когда трогала их. Жёсткие, упругие.

А! Ещё глаза! Глаза тоже остались прежними. Ярко-жёлтыми, перечерченными узким зрачком.

— Пожалуйста, не убивай меня, я не сделала ничего плохого…

Медея заставила себя говорить, хотя понимала, что любые её оправдания звучат смехотворно. Она нарушила границу. Она преступница, и по закону любой оборотень может убить её. Нечего было соваться на их берег. Жила бы себе и горя не знала.

— Не убивать? — удивлённо выгнул бровь оборотень.

— Прошу, у меня не было дурных мыслей…

— Я не причиню тебе вреда, прекрасная дева.

Оборотень нагнулся и поднял с пола бутыль. Отхлебнул, жадно рассматривая тело Медеи, потом протянул бутылку ей. Что ей оставалось? Отказать? Чтобы разозлить? Она послушно взяла и тоже сделала глоток. Ну не отравит же её этот двуликий?

Жидкость обожгла горло.

— О-о-о…

Медея открыла рот, пытаясь отдышаться. У неё даже в глазах потемнело. Что это за штука? Жидкий огонь?

— Гномий ром, — услужливо пояснил похититель.

Она слышала о таком — в кабаке кривой Лорин подавали несколько видов такой вот штуковины. Неудивительно, что гномы выходили оттуда, шатаясь.

— Зачем? — кажется, у Меди прибавилось смелости. — Зачем я здесь, воин?

Медея поёрзала, устраиваясь поудобнее, хотя беседовать голой, лёжа на чужой постели, все равно было странно.

— Называй меня Церус.

— Церус?

Да, пожалуй, так будет лучше, чем воин. Медея хихикнула.

— Церус Киф из стаи Черного зверя.

А ведь он красив. По-настоящему, по-мужски красив. И как-то дико, по-животному притягателен. Этот аккуратный нос, капризно изогнутые губы и острые широкие скулы… Медея снова хихикнула. Прямо как глупая школьница, которой впервые подарили цветы.

— А ты? — как жадно он оглядывает её. Точно съест.

— Медея. — Она снова хлебнула из бутылки. Проглотила и сделала ещё глоток, и ещё. Алкоголь притупит боль, когда её будут убивать. И кажется… ей начинал нравиться этот пикантный вкус. — Меня зовут Медея.

— Здравствуй, Меде-е-ея, — он нагнулся и забрал у неё бутыль. Оборотню пришлось приложить усилие, потому что пальцы пленницы разжались не сразу. — Звучит, как мёд, — он тоже хлебнул из бутыли. — И на вкус ты такая же сладкая, — довольно улыбнулся и облизнул губы.

Медея задохнулась от стыда, понимая, что он имел в виду.

— Хочешь меня съесть? — В голове Меди приятно поплыло. Кажется, алкоголь начинал действовать, стало не так страшно задавать вопросы. — Живьём? Или запечёшь, как кролика?

— Что? Съесть? — Церус засмеялся.

Какой бархатистый обволакивающий смех. По телу Меди побежали мурашки.

— Нет. Есть не буду.

А ведь он тоже обнажён и совсем не стыдился этого. Так уверен в себе. Ей бы столько наглости.

— Тогда зачем я здесь?

— Я хотел… — Церус задумался. Видимо, решал, чего хотел больше. — Хотел…

Чего он хотел, было понятно без слов. Меди пьяно хмыкнула и посмотрела на здоровенную штуку между его ног, гордо торчавшую вверх. На такое трудно было не смотреть. Самая выдающаяся часть его тела.

— …Хотел кое-что другое, — словно дразня девушку, он двинул бёдрами, и его эрегированный член закачался.

Оборотень продолжал стоять у изножья кровати. Такой большой и красивый. Поджарое мускулистое тело сразу выдавало в нем воина, это тебе не изнеженный торговец.

«Хорош, — решила Медея. — Весь. Даже этот, как его… детородный орган... Детородный орган, — мысленно повторила девушка. — Штука, которой делают детей. Маленьких оборотней вроде Сфеноса». Заинтересованный взгляд Меди прекратил блуждания по телу похитителя и сосредоточился на его члене.

«Очень полезный орган», — заверил мозг.

— Что другое? — она раздвинула ноги и посмотрела Церусу в глаза.

Он замер и тяжело глотнул. Не ожидал?

— Тебя…

Он стоял и будто ждал. Чего? Разрешения?

Она убрала руку с груди и поманила его пальчиком. А что? Она спасала свою жизнь… И думала о продолжении рода. Она, между прочим, последняя из Фалин! Это такая ответственность — сохранить свой род.

Оборотень наклонился, упёрся в постель одной рукой, второй. Встал на кровать коленом и подвинулся к Медее. Опасливо, словно был на охоте и боялся спугнуть осторожную дичь.

— Скажи… — навис над ней.

— Что?

Его глаза вблизи завораживали. Как жидкое золото, не оторваться.

— Скажи мне «да». — Его губы совсем близко.

— Да.

— Моя пара.

Не слова — стон.

Горячий. Невыносимо горячий. От прикосновения его губ Медею словно окатило кипятком. Только очень-очень приятно.

— Да… — простонала она.

Церус волновался. Беднягу потряхивало, его дыхание сбилось, а руки словно не понимали за что хвататься в первую очередь. Такое волнение мужчины было приятно. Оно лучше, чем надменная самоуверенность, что сквозила в поведении Вейда.

Медея была абсолютно спокойна. А чего теперь волноваться? Решение принято. Она вся отдалась научному эксперименту. Это важно — выяснить, способно ли её тело зачать от двуликого. Если получится, то у неё будет ребёнок! Свой ребёнок!

Поощряя и успокаивая, она обняла Церуса. Погладила широкую спину и поддалась бёдрами, поторапливая приступить к главному. Процесс обещал быть приятным, Меди точно получит от него удовольствие.

— Да, Церус, — повторила она и закинула ногу ему на бедро.

— Медея, моя пара… — прошептал ей на ушко двуликий. Носом ткнулся ей в шею и жадно обнюхал. — Пара Церуса…

Член упёрся в промежность Медеи. Плавно двинув бёдрами, оборотень проталкивался внутрь. Большой. Меди даже немного струсила, почувствовав, как он раздвигает её. Но боли не было, только вновь проснувшееся желание. Церус был осторожен и нежен. Что-то шептал ей, о чем-то бормотал, просил.

— Да-а, Церус, — она не осталась безучастной. Это приятно — подаваться ему навстречу. — Хорошо…

Его толчки участились, стали глубже, резче.

Громко застонав, он укусил её за шею. Меди не удивилась: оборотень же, чего ещё от него ждать? Но сейчас он куснул не больно — только прихватил кожу. Скорее держал. И дрожал, переживая оргазм. Спина Церуса покрылась испариной. Жарко!

Медее тоже было стало жарко. Очень захотелось пить. Горло словно припорошили песком. Это все, наверное, от гномьего рома.

— Пить, — попросила Медея, когда Церус задышал ровнее.

Поднял голову. Улыбка дурашливая, счастливая. Церус сейчас был похож на растрёпанного мальчишку.

— Моя пара хочет пить? — выскользнул из неё и приподнялся на локтях. Тело оборотня все ещё подрагивало от возбуждения. — А есть? Хочешь есть.

Поцеловал и прикусил за нижнюю губку. Какой игривый и довольный собой шалопай. А где рычащее чудовище?

— Да, — неуверенно кивнула Медея.

Она точно хочет есть? По ощущениям — пора. Она ведь так и не позавтракала — как-то не до еды ей было в это утро. А после всех этих происшествий… энергозатратных… живот голодно заурчал.

— Но сначала пить. Только не ром, — в голове ещё не улёгся туман от выпитого. — Если можно — воды.

Церус растерянно оглядел комнату. На столе стоял кувшин, но воды в нем не было. Посудина была треснувшей, и оборотень ссыпал в неё разную полезную мелочь. А больше из кухонной утвари в комнате ничего не было. Он совсем недавно сюда перебрался, провёл в башне лишь пару ночей. Потому запасами не обзавёлся. Да и зачем? Приходил спать, а поесть всегда можно в кухне.

Придётся сходить вниз.

Церус осторожно отодвинулся от Медеи.

— Подождёшь минутку? Сейчас схожу в погреб и принесу питья и еды. Ты что больше любишь: оленину и кролика? — поцеловав пару в ушко, поинтересовался Цер.

В погребе на крюках висела парочка закопчённых кроличьих тушек, и запечённая оленья нога имелась. Все это отложили для сегодняшнего ужина — хотели отметить выходной день.

— Все равно, — Меди стыдливо прикрыла грудь.

Движение не осталось незамеченным.

— Глупышка, — зашептал так волнующе, что пальчики на ногах подогнулись. И руку её с груди убрал. — Я уже все видел. — Оборотень нагло обхватил губами красную горошину. Меди охнула и покраснела, как спелая малина. — Мой Мёд.

Плавно соскользнул с кровати и принёс лёгкое пуховое одеяло. Прикрыл девичью срамоту, сам стал одеваться.

— Я быстро вернусь, а ты, — он игриво дотронулся до кончика её носа, — будешь ждать меня тут тихо, как мышка. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Медея.

— И никуда не высовывайся! Когда вернусь, нам нужно будет о многом поговорить. Согласна?

— Да.

Вот поговорить им действительно нужно. Столько всяких вопросов в голове. Зачем? Почему?

— И поближе познакомимся.

— Куда уж ближе? — хихикнула Меди, наблюдая, как Церус застёгивает рубашку.

— Название твоей стаи не знаю, — серьёзно пояснил оборотень. — Фамилию рода.

— Медея Фалин, — просто представилась Меди. А чего скрывать? Вся семья мертва. Если оборотень и захочет отомстить ей за нарушение границы, то никого не найдёт. — А стаи нет. Не приняты у нас стаи.

— Понял, — кивнул Церус. — Позже, наверное, познакомлю тебя со своей.

— Семьёй? — Медея ведь сразу поняла, что он не один тут.

— Со стаей. Ты не пугайся. Все эти россказни… на самом деле мы мирные. Без причины не звереем.

Какая хорошая у него улыбка. А глаза теперь зелёные От чудища в них остались только жёлтые крапины. И зрачок нормальный круглый. Значит, успокоился? Сбросил напряжение?

Медея улыбнулась ему.

У Бёрк так же было: когда она в зверя перекидывалась, то сверкала жёлтыми зенками, а в прочее время глаза у неё синие.

Церус закончил одеваться и направился к двери, но вдруг, резко остановившись, повернулся к ней. Залюбовался.

Сидит, натянув одеяло до самого подбородка. Растрёпанные волосы в беспорядке отброшены за спину. Губы пухлые от поцелуев. Так не хотелось покидать комнату и оставлять её одну. В душе от этого было как-то неспокойно. Страх потерять обретённую пару сдавливал сердце. Но он ведь уходит совсем ненадолго.

…Гелиодор тоже уезжал ненадолго, и что из этого вышло?

Церус тряхнул головой. Что за бред лез ему в голову? Где гномий хутор и где эта башня! Такое безопасное место ещё нужно поискать по Широким землям. Тише только в спальне эльфийского короля.

— Моя пара, — ласково улыбнулся Церус.

— Хочет пить, — многозначительно вздёрнула бровь Медея.

Он засмеялся и, кивнув, вышел из комнаты.