4. Свобода?

Церус бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Не хотел надолго оставлять её одну. Медея. Его пара! Счастливо заулыбался, мысленно повторив эти слова. Его! Пара! Кто бы мог поверить в такое? Обрести счастье в этой глуши. Невероятно. И он не позволит ей скучать в одиночестве, мигом добудет, что нужно, и вернётся быстрее ураганного ветра.

Оборотень выскочил на улицу, огляделся. Никого. Хорошо. Его злила мысль, что придётся рассказывать о ней, делиться пусть всего лишь информацией. Не сейчас. Их связи нужно окрепнуть, и зверь, что ворчит под кожей, должен успокоиться.

Еда. Глянул в сторону казармы. Нет, в общую кухню он не пойдёт. Там сейчас наверняка собралась вся стая, начнутся расспросы. Все оборотни страсть какие любопытные. А Церусу некогда отвечать — его пара ждёт. Медея голодает и умирает от жажды. Волосы на загривке Церуса стали дыбом от таких мыслей.

«Торопись! Нужно срочно накормить её».

Ведь самка выбрала его, увидев в боевой форме. Значит, рассчитывала, что сильный оборотень сможет обеспечить её всем необходимым. Нельзя разочаровать маленькую орчанку.

Цер остановился у большой дубовой двери с крепкими коваными засовами — запасной вход в погреб. Крепость построена хитро, второй вход сделали тут для удобства загрузки провизии — не нужно идти через коридоры и кухню. Открыл дверь — и сразу с телег носи вниз все, что привёз. Но с запорами, конечно, переборщили, будто не еда тут хранилась, а все сокровища Широких земель.

Сейчас замка на задвижке не было, да и что там брать? Оленью ногу? Церус отодвинул засов и пошёл вниз, в густой полумрак. Окна в погребе располагались на дальней стене под самым потолком. Узкие, забранные ржавыми решётками. Через пыльные стекла внутрь проникала совсем малая толика света. Ровно столько, чтобы не убиться на ступенях.

Тут что-то сгорело? В большой каменной комнате со сводчатым потолком воняло сожжённым мясом и висела дымка, как от костра. Наверняка Дюморт опять перемудрил со стряпней. Церус чихнул. В дежурство этого растяпы вечно что-то случается: то квашня убежит, но суп скиснет. Кулинария явно не была сильной стороной Дюма. Церус сочувственно вздохнул и пошёл к полкам.

Огромный подвал, занимавший все пространство под главным зданием, был разбит на секции. Когда-то они служили для определённых продуктов. Там мясо, тут сыры, а в дальнем углу, судя по бочкам и выемкам для бутылей, винный отсек. Бочонки прекрасно сохранились, но были пусты. Ненадолго. Как только в замок потянутся торговцы, оборотни собирались наполнить их отменным эльфийским вином и гномьим ромом.

Сейчас с продуктами оборотни не заморачивались — сваливали всю снедь возле входа, что вёл в кухню. Не так много у них было еды, чтоб растаскивать её по углам.

Церус пошёл к левой стороне. Вчера он развесил там тушки копчённых зайцев. Собирался угостить свою пару нежным мясом и заодно похвастаться тем, что сам коптил его и в этом был лучшим в стае. А из напитков? Молодое вино и кувшин с холодным морсом — самое лучшее для восстановления сил. Церус потянулся к полке, и этот момент дверь за его спиной вдруг захлопнулась. В помещении стало ещё темнее. Что за глупые шутки?

Церус метнулся наверх и забарабанил в толстую створку. Горечь палёного не давала понять, кто стоял за ней. Но ведь её кто-то запер? Кто-то из стаи. И вонь эта неспроста — специально устроили, чтоб он никого не почуял раньше времени. Решили пошутить? Это розыгрыш?

— Сейчас же откройте, идиоты! — заорал разъярённый оборотень. — Иначе я выломаю эту преграду и тогда вам не поздоровится. Переломаю ваши ноги и откручу тупые головы! И, видят небеса, правда будет на моей стороне!

Ему никто не ответил. Цер приложил ухо к двери и прислушался — по ту сторону створки царила абсолютная тишина. Ушли? А его оставили здесь? Как какого-то пленника?

— Слышите меня? — Церус с силой ударил по дереву. — Игры кончились, я начинаю злиться всерьёз.

Тут в голове появилась страшная догадка: они решили отнять его пару! Забрать сокровище, что подарила ему покровительница Луна!

— Не-е-ет! — заорал оборотень, принимая полную боевую форму.

Огромные когти яростно заскребли по дереву. Удары большого тела сотрясали дверь. Но усиленная металлом преграда не подавалась. Зверь разъярённо завыл. Подземелье подхватило страшный звук и эхом разнесло под каменными сводами.

***

За оборотнем закрылась дверь, и Медея осталась в комнате одна. Можно спокойно оглядеться и обдумать сложившуюся ситуацию. Меди решила совместить две задачи в одну. Но сначала нужно одеться. Пусть алкоголь все ещё дурманил голову, оставаться голой в незнакомом месте было как-то тревожно.

Откинув одеяло, она резво свесила ноги с высокой постели. Низ живота отозвался на резкое движение. Место, отвыкшее от близости с мужчиной, непривычно саднило. Не боль — ощущения вполне терпимы, — скорее дискомфорт.

Вспомнив пережитые моменты близости, Меди покраснела и согласилась, что оно того стоило. Парень попался хоть куда, ласковый, действовал так осторожно. Но с такой штукой… урона было не избежать. Хорошо, что она не девственница. Её самый первый раз походил на пытку, хотя размер того члена был куда как скромней. Потом тело привыкло. Конечно, такой феерии, как сегодня, с Вейдом она никогда не испытывала, но и боль больше не приходила. Значит, дело в привычке. Привыкла тогда, привыкнет и сейчас.

Меди замерла от такой мысли. Она собиралась спать с оборотнем ещё? Почему нет? Детё так сразу может и не получиться. От своего «немужа» она забеременела только на третий месяц.

— Где же сорочка? — Меди внимательно оглядела комнату. Почти круглую, будто она находилась в башне.

Меди вспомнила острые пики, торчавшие над лесом, и торопливо подошла к ближнему окну. Точно башня. В испуге отпрянула — от высоты даже голова закружилась. Раньше никогда не поднималась выше второго уровня, а тут… Четвёртый или пятый?

Посмотрела наверх. Потолок сводчатый, но не особо высокий. Темные балки, украшенные резьбой, лепнина по верхней кромке стены. Если все комнаты такой высоты… да, скорее пятый уровень. Решила убедиться в этом и перешла на другую сторону комнаты, к другому окошку. Всего их было пять, все с ромбовидными витражными вставками. От цветного стекла на стенах играли красивые блики. Единственное украшение. Без ковров и картин светлый камень смотрелся пусто. Тут вообще очень мало было чего-то из украшений, из ткани. Только постель с одеялом и подушками, а остальное… Такое чувство, что комнату обокрали.

Медея присмотрелась. Над окнами багеты, только вместо портьер крючки с обрывками истлевшей ткани. И над кроватью, там, где должен висеть балдахин, пустые перекладины. Комнату и правда обокрали, только не воры, а время. Это оно оголило камень и дерево, уничтожив всё, что поддавалось тлену. Видно, место долго было нежилым и обзавелось хозяином совсем недавно.

Значит, оборотни и вправду вернулись сюда недавно? Те годы, что она ходила на эту сторону, двуликие здесь не водились?

Медея набираясь храбрости сделала глубокий вдох и взялась для устойчивости за подоконник, посмотрела вниз.

А когда привыкаешь к высоте, начинаешь замечать красоту открывающегося вида. Сверху территория крепости походила на маленький город. Проходы между башнями и строениями походили улицы, а замковые стены такие же, как вокруг городов. Из башни даже речку было видно. Вон она, вьётся синей лентой. Конечно, обитель не рассмотреть — она в другой стороне и скрыта кладбищенским лесом.

Медея оторвалась от разглядывания пейзажа. И натолкнулась на своё отражение. В оконной нише было встроено зеркало. Здоровенное — от пола до потолка, старинное, изъеденное патиной. В нем отражалась растрёпанная Медея. Голая и пьяненькая. Меди хихикнула и икнула. Не удержалась и покрутилась, разглядывая себя. Болезненная худоба, иссушившая её тело после Красного мора, сгладилась сытой городской жизнью. Вот и ребра уже не так просто сосчитать. Только раньше все равно была красивей, сочней и без этих вот крапин по всему телу. Медея сморщила нос и отвернулась.

— Сорочка, — напомнила себе и обошла комнату.

Как тут найти небольшой клочок ткани? Повсюду навалены мужские вещи. И на стульях, и на столе, хотя у двери стоит большущий шкаф. Что за неряха тут живёт?!

Медея подошла к столу и потрогала меч угрожающего вида. Сразу видно, что оружие старинное, боевое. Ножны, покрытые узором, иссечены царапинами и сколами, местами рисунок сильно истёрся. Не для красоты эта штучка — ей убивали.

— Тут нет, — с уважением потрогала и отошла.

В следующем оконном проёме приютился камин. Медея провела пальцами по светлому мрамору. Красивый и пыльный. Потёрла посеревшие подушечки пальцев друг о друга. Видимо, Церус тут совсем недавно, не успел ещё основательно обжиться, только вещи перенёс и кое-как смел паутину по углам. Хотя нет, оборотень орудовал не только веником. Грязи на деревянном полу не было, босые ноги Медеи остались чистыми. Значит, мыл пол. И окна протёр, и мебель — резной гарнитур поблёскивал красным лаком.

А вот и сорочка. Нашлась у кровати на куче изодранной одежды. Медея поспешно оделась. Пусть вещица не особо что скрывала и длиной только до колен, но это все же куда лучше, чем щеголять голышом. А панталоны? Где её шёлковые панталоны? Меди отдала за них десять медных монет. Как заверяла портниха, они сшиты по последней моде, такие должны быть в гардеробе любой молодой девушки. Медея в растерянности перетряхнула обрывки, в которых нашла сорочку.

— Куда же вы подевались? — она встала на колени и заглянула под кровать. — Может, здесь?.. Существо сидевшее там было тусклым и смахивало на маленькое привидение. — А-а-а! — заорала Медея и отпрянула.

Бледное пятно никак не отреагировало на её крик и осталось неподвижным. У неё что, галлюцинации? Мерещатся призраки в подкроватных тенях? Там наверняка никого нет, только большой клубок пыли.

Гномий ром придавал храбрости, и Медея снова заглянула под кровать. Всмотрелась повнимательней. Нет. Никакая это не пыль и не крыса, умершая и вернувшееся на этот свет привидением. Существо было живым. И, судя по виду, вполне разумным.

— Привет, — Медея не придумала ничего лучше, чем поздороваться и помахать крохе рукой.

Подкроватный обитатель тоже поднял ручку. Смешную, с тонкими, как у птички, пальчиками с длинными коготочками. Хотел помахать в ответ? Нет, просто потёр глаз. Какой маленький и странный. Ни к кому из ранее знакомых Медее существ не относящийся. Ядрёная смесь крысы, нетопыря и человека. Плоское личико и большие полупрозрачные уши точь-в-точь как у летучих мышей. А глаза вполне человеческие, только непропорционально-большие, бледные, как будто водянистые, и отливали краснотой. Нос очень маленький, ярко-розовый, и от того казалось, что бледное существо долго плакало. Оно зевнуло. Или такой вид от того, что спало?

Медея, громко кувыркаясь с оборотнем на постели, разбудили беднягу? Все же на заплаканную больше похоже. На заплаканную девочку. За торчащими в стороны ушами виднелись две тонкие косички. Тёмная тряпочка, скрывавшая тело, напоминала платье. Ну точно — девочка.

— Ты кто? — Меди совсем перестала её бояться и пододвинулась ближе.

Вид у существа был вполне мирный, и зубы совсем не страшные. Девушка успела рассмотреть их, пока соня зевала. Они походили на кошачьи: впереди маленькие, даже крошечные и только с боков короткие клычки.

— Кис-кис-кис, — позвала Меди.

Кроха удивлённо уставилась на неё.

— Я поняла, что ты не кошка, только как тебя правильно позвать, не знаю.

Кроха дёрнула ушками, гордо отвернулась и пошла в другую сторону. Медее, засунувшей под кровать голову, стало не видно бледное существо. Она встала и, забравшись на постель, огляделась. Край черной тряпочки скрылся за сундуком. Потом внутри деревянного короба что-то загремело, и крышка словно сама собой откинулась. Оттуда высунулась голова незнакомки. Прищурившись, она снова пристально оглядела Медею и юркнула обратно.

— Эй, ты что там делаешь? — встав на кровати в полный рост, Меди пыталась рассмотреть содержимое сундука. — Его хозяин, надеюсь, не против? Никому не нравится, когда роются в его вещах.

Вместо ответа из сундука выбросили шкатулку. Стукнувшись о пол, она открылась.

— Мои панталоны! — радостно воскликнула Меди и, проворно соскочив с кровати, стала надевать их. — Так это ты их спрятала?

Незнакомка, наблюдавшая из сундука, замотала головой, отчего её уши смешно затряслись.

— Нет? Тогда… он?

Бровки поднялись, мелочь задумалась, поскребла себя коготочком по подбородку и кивнула.

— Вот гад, — Медея подошла к зеркалу и посмотрела на себя. — Чуть без пантопонов не оставил. А расчёски нет? — спросила маленького… эльфа?

Малышка выпрыгнула из сундука и побежала. Очень походило на движения крысы. Длинные коготочки застучали по деревянному полу. А потом она исчезла. Просто растворилась в стене.

— Эй, ты куда? — Меди подошла и растерянно поводила рукой по месту, в котором исчезла незнакомка. Никакого скрытого прохода, сплошная стена. — А представиться? Или ты не умеешь говорить?

Видимо, это все же был эльф. Домашний. Только волшебные существа могут вот так проходить сквозь стены.

В дверь постучали. От неожиданности Медея подскочила. Кто там? Это вернулась бледная кроха? Или Церус? Больше некому. Но зачем стучать? Медея нерешительно подошла и повернула ручку двери. На лестничной площадке стояло несколько очень крупных мускулистых мужчин. Оборотни. Без сомнений. От страха Меди икнула.

— Приветствую тебя, о прекрасная дева! — торжественно заговорил стоявший впереди.

За его спиной раздались сдавленные смешки.

— Во загнул, — услышала она чей-то шёпот.

Первый обернулся и тихо прорычал:

— Заткнитесь, идиоты! Вы её пугаете. — Потом повернулся к Медее и, старательно улыбаясь, продолжил: — Мы принесли твои вещи, — и протянул ей платье и сандалии. — Можешь одеться.

— Спасибо, — растерянно промямлила Мед и прижала к груди одежду.

— Наш друг не обидел тебя?

Оборотень, чуть наклонившись принюхался… к ней!

— Кто? — спросила Меди.

Ей уже нужно пугаться? Кричать? Убегать? Возможно, пришло время спрятаться под кроватью? Прыгать в окно — не вариант…

— Церус, — пояснил оборотень и улыбнулся шире.

Видимо, думал, что вид крупных клыков способствует налаживанию контакта с человеком.

— Церус? — переспросила и замотала головой. — Нет, он… все нормально.

Оборотень ведь понимает, чем они тут занимались? Секс имеет сильный запах. Именно это он и ощутил?

— Мы, — говоривший сделал широкий жест в сторону других оборотней, — пришли извиниться за его недостойное поведение.

— Не стоило, — Меди растерянно улыбнулась в ответ.

Может, после извинений они свалят?

— Наш друг был пьян и не понимал, что делает, — голос оборотня был добрым, и весь его вид тоже был вполне мирный, внушавший доверие. — Это похищение… мы так не делаем.

Правда? Почему-то Меди засомневалась. И в том, что Церус был пьян при их встрече, и что девушек не похищают. Решила, что у оборотней такое в порядке вещей. «Моя!» Кинул на плечо и поволок домой. Вполне себе реальная картинка. А этот стоит и убеждает в обратном.

— Мы вернём тебя туда, где взяли.

Неожиданно. Медея растерялась. Вот чего не ожидала, так это свободы. И было… как-то странно покидать комнату вот так, не попрощавшись с её владельцем. Но, с другой стороны, может, так даже лучше. Если она не вернётся до вечера, девочки будут волноваться, пойдут искать, перейдут границу. А что на уме у этих здоровенных мужланов, она не знает. А вдруг они отловят всех перешедших границу девушек, запрут их в своих башнях и… будут вытворять с ними всякие неприличные безобразия.

— Вернёте меня? К реке?

Алкоголь дурил голову и мешал сосредоточиться. Пожалуй, она согласится.

— Да. Идём, я отвезу тебя домой, маленькая орчанка. — И оборотень отступил, указав ей на лестницу.

Двуликие, стоявшие за ним, с готовностью потеснились.

Меди нерешительно шагнула на порог относительно безопасной комнаты.

— Только сначала оденусь.

И без лишних слов захлопнула перед оборотнями дверь. Мигом натянула платье и обулась. Теперь что? Идти? Уверенности в правильности такого решения не было. Но какой у неё выбор? Вдохнула поглубже и вышла. Оборотни, кажется, даже не пошевелились за время её отсутствия. Шаг, другой. Двуликие рассматривали её и все как один широко улыбались. И принюхивались. Но держались на расстоянии и даже руки прятали за спиной.

Тут в голове Меди зазвонил тревожный колокольчик. В ушах словно громкое эхо повторилось: «орчанка». Он назвал её орчанкой! Но почему? Зелёная краска смылась. Меди долго парилась в бане и тёрла кожу смесью золы и розового мыла, чтобы её смыть, а он все равно спутал её с орком? На взгляд Меди, у неё с орками нет ничего общего… хотя она ни разу не видела настоящего орка. Может, оборотни так подумали, потому что у нее неровная кожа? Или до них долетели слухи про карликовую породу? Получается, что так. Но главное — они не догадались, кто перед ними! Орчанка! А Церус? Он тоже принял её за орчанку? Может, только поэтому она ещё и жива?

«Так, так, так, подруженька, нужно побыстрее убираться на свою сторону!» — инстинкт самосохранения заставил забыть о нерешительности и Церусе. В бездну эти любовные приключения, нужно спасать свою жизнь!

Медея почти побежала вниз, машинально оценивая красоту лестницы: резьбу, балясины, перила. У папеньки было куда как скромнее, хотя их семья считалась самой зажиточной в округе. Вот и двор, и солнышко. А оборотни подготовились к её отъезду — у порога пара запряжённых лошадей.

— Можешь ездить верхом? — спросил тот, что разговаривал с ней все это время. Видимо, вожак.

Медея кивнула. Её тут же подхватили, словно пушинку, и посадили в седло. Хорошо хоть боком, по-женски, иначе сверкала бы панталонами перед толпой мужиков и горела от стыда. Главный оседлал вторую лошадь и, взяв её коня под уздцы, поехал к воротам крепости. Другие двуликие остались и провожали их взглядами. Их хитрые морды настораживали, но агрессии двуликие не проявляли.

«Надеюсь, быстро забудут про меня и не будут преследовать», — пожелала Медея.

Когда проезжали ворота, Меди услышала вой. Не слишком громкий, приглушенный, будто существо, угрожающе завывавшее, находилось под землёй.

— Церус, — поморщился сопровождающий. — Мы закрыли его в подвале, чтобы немного остыл. Когда протрезвеет, выпустим…

Медея понятливо кивнула. А что удивительного? Такое случается сплошь и рядом. Напился — в подвал. Похитил девушку — извинился и вернул.

— …Ты не бойся, он не станет тебя искать, — А вот эти слова неприятно царапнули. — И на другую сторону мы не ходим. Совсем.

Дорожка через лес была еле заметна, приходилось нагибаться, проезжая под низкими ветками. Провожатый ехал не спеша и постоянно поглядывал на Медею. Видно было, что хотел говорить с ней о чем-то, но сдерживался и только подбадривающе улыбался.

Впереди показалась поляна, а на ней лежала корзинка Медеи, полная перхалки. Оборотни собрали травку в качестве извинения?

— Ну, — оборотень почесал затылок, — ступай. Мост там, — махнул рукой.

— Я знаю, — кивнула Меди.

Во взгляде оборотня мелькнула радость, потом он довольно осклабился. Что, рад её уходу? Не нравится, когда чужие гуляют по территории?

Меди быстро зашагала к мосту. Оглянулась. Оборотень уже сел на лошадь и, не дожидаясь её ухода, скрылся в лесу. Это хорошо. Значит, не заинтересован в дальнейшем общении. Значит, можно выдохнуть.

Привычно перепрыгивая с камня на камень, почти не гладя под ноги, она промчалась через речку.

Наконец родной берег. Медея побежала, быстро. Почему-то хотелось оказаться подальше от замка с приключениями. На ходу постоянно оглядывалась: никто не преследует? Никого не увидела. Значит, оставили в покое, как и обещали.

Смотря назад больше, чем вперёд, Медея не заметила препятствия. Столкновение с Зоей было сокрушительным. Девушек отбросило в разные стороны. Обе упали на землю.

— Меди! — завопила Зоя. — Ты что, спятила?! Носишься, как шалопутный древогрыз, — от удара её шляпка съехала набок, и кучерявая Зойка выглядела презабавно.

— Кто это? — спросила запыхавшаяся Медея и легла на траву.

Алкоголь и ощущение безопасности навалились сонной дремотой. Хотелось вот так лежать на солнышке и спать, спать…

— Тёмная сущность, которая поселяется в деревьях и съедает их изнутри.

Зое подали руку, и она поднялась, недовольно отряхивая и без того грязное платье.

Оказывается, Меди уже успела добежать до обители. Девушки-проклятушки собрались возле забора и внимательно рассматривали его обновлённый вид.

Зоя привезла из города добавку для белил и выкрасила свою комнату в жуткий розовый цвет. Находиться в её спальне теперь было противопоказано — опасно. Берта так и сказала: «Чревато психическим расстройством». Такая оценка не остановила Зойкину творческую натуру. К несчастью, у неё оставалось ещё много розового колориума. Взяв в помощь нескольких девушек, она принялась изводить его на старый забор, возведённый вокруг обители. Просто изгваздать его в ужасающий цвет Зое показалось недостаточно, потому под её руководством доски покрасили через одну.

— Какая жуть, — сказала Берта, всегда отличавшаяся прямолинейностью.

— Зато отпугнёт потустороннюю нечисть, — усмехнулась Зоя.

Медея прикрыла глаза и тихо рассмеялась. Ей было хорошо вот так лежать на прохладной травке.

— Я же говорила, что она снова ходила на ту сторону. — Зоя кивнула на полную корзину. — А ведь Берта запретила, пока у нас нет разрешения гулять там.

«Ну, ябеда, когда-нибудь я тебя поколочу», — мстительно решила Медея, а вслух ответила:

— Для дела ходила, не ради прогулки.

— Вижу, — подошедшая к ней Берта смотрела с подозрением. — А почему такой вид?

— Какой?

— Помятый.

— Устала. — Медея хотела подняться, но у нее отказали ноги.

Все силы вдруг покинули её тело. Наверное, это последствия пережитого шока.

— И тут, — Берта провела себе по шее. — Поцарапалась?..

Медея тронула место, которое указала сестра. След от укуса. Ранка превратилась в ощутимый под пальцами рубец.

— …И пахнешь… — Берта наклонилась к ней. — Ромом? Гномьим ромом! Ты что, напилась?

Нервы Медеи сдали, и она заревела. Да, оказывается, она не герой, а слабая пьяненькая женщина. Девушки окружили её в тесный кружок и сочувственно гладили по растрёпанным волосам.

— Я пошла, как всегда, — размазывая по щекам слезы и икая, говорила Меди. — Упала…

— Куда? — ахнули хором сестры.

— В воду, — уточнила Медея. — Там на мосту скользко. Я шла и…

— Бултых! — кивнула головой Зоя. — Это слизнизуи виноваты. По ночам они выползают из воды, облизывают камни, и те становятся страшно скользкими…

— Хватит, — осадила её Берта. — Мешаешь. Давай после расскажешь про своих слизуниров.

— Слизнизуев, — поправила Зоя.

— Неважно. После. — И обратилась к Медее: — И? Упала?

— Потом поднялась и перешла мост…

Девушки радостно закивали. Хорошо, что все прошло хорошо.

— …Я стала собирать перхалку, — Медея указала на корзину.

— О-о-о, — похвально протянули сестры.

— Потом выскочил оборотень, — продолжила Медея и икнула.

Девушки замерли и хором охнули:

— ОБОРОТЕНЬ?!

— Да! Он был огромный! — всхлипнула Медея. — Зубы и когти. Так рычал… Укусил меня. — Из её глаз покатились две большие слезинки. — Здесь, — указала на шею.

— УЖАС! — девушки от страха выпучили глаза.

— К-к-к-как ты выжила? — прошептала Берта.

— Не знаю, — всхлипнула Меди. — Я упала в обморок.

— Отличный план! Прикинуться мёртвой! — восхитилась Зоя.

— Когда очнулась…

— Его не было?

— …оказалась в замке.

— В замке?

— Откуда замок? — Берта посмотрела на Меди с подозрением.

Весь её рассказ… Может, бедняжка просто ударилась головой, и ей все привиделось?

— Он там, — Медея указала рукой в сторону речки. — Его видно с моста. И вороны… Они живут в нём.

— А оборотень? Он был с тобой? В том замке? — Чаруна взяла её за руку.

— Да, он был со мной. И…

— И? Что он сделал? — замерли девушки.

Медея густо покраснела, вспомнив что сделал с ней оборотень. Про такие подробности не стоит говорить. Да и как назвать то, что делали его губы?

— Он… он п-поцеловал меня.

— Поцеловал! — в голосе Себастины был восторг.

Она была самая любвеобильная из них и в городе заигрывала с каждым гномом.

— Да, поцеловал, — и Медея опять заплакала.

Вспомнила, что больше не увидит Церуса. Но почему от этой мысли так грустно? Он ведь мужчина. А мужчинам доверять нельзя.

— О, должно быть, он был страшный? Оборотень? Тебе было противно лобызаться со зверем? — предположила Агафья, глядя, как Медея убивается.

— Нет, — замотала головой Медея. — Оборотень изменился, стал высокий, стройный… ласковый.

Ее ответ вызвал изумление и повышенный интерес.

— Красивый, — подытожила Себастина.

— Может быть, сильно старый? — допытывалась Зоя.

— Нет, молодой — лет тридцать… Наверное.

— А после поцелуя? — серьёзно спросила Берта.

— Он пошёл за водой в погреб. А его друзья вернули меня обратно.

— Его друзья?! То есть там были ещё оборотни?! — выпучила глаза Берта.

— Всего около двадцати.

— Что-о-о-о? — ахнули девушки и стали переглядываться.

— Они заперли его, а меня отпустили. Сказали, что он напал, потому что был сильно пьян, — всхлипывала Медея.

— О, наверное, поцелуй был ужасным? — допытывалась Себастина — ей очень хотелось знать подробности.

— Нет, — покачала головой Медея, — очень приятным.

«Очень-очень приятным».

— Так чего ты тогда ревёшь? — возмутилась Себастина. — На твоём месте я бы сначала от души помолилась небесам, чтобы он оказался неисправимым пьяницей и напивался каждый день, а потом пошла на ту сторону и бродила под стенами их замка до тех пор, пока не встречу его ещё раз и не получу как минимум ещё сотню-другую прекрасных поцелуев.

Девочки захихикали.

— Я испугалась.

— Любой бы испугался, — поддержала её Берта.

— И…

— И? — напряглись девушки.

— Они называли меня орчанкой.

— То есть?

— Они не поняли, что я человек.

— Ну, это проблема только до приезда Бёрк. Как только получим разрешительную бумагу, закон нам будет не страшен, — беззаботно махнула рукой Себастина.

— Идёмте уже, — Берта поднялась с травы и подала Медее руку. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. И спасибо за живицу. Спасибо, что рисковала собой. — Берта обняла её и погладила по голове. — Значит, за рекой есть замок и теперь он обитаем… Нужно держаться подальше от моста. Хотя бы пока Бёрк не вернётся, а то мало ли что. Хоть оборотни не поняли, кто ты, в любой момент их может посетить озарение. Безопасность превыше всего.

— Безопасность превыше всего, — хором повторили девушки.

Семеня друг за дружкой, словно маленькие утята за уткой, девушки прошли за Бертой в калитку.

— Скорей бы уже осень, и мы уберёмся отсюда, — вздохнула Зоя и с силой захлопнула за собой розовую дверь.

***

Из зарослей за девушками пристально наблюдал огромный бурый волк. Перекинувшись, Марион осторожно отодвинул мешавшую обзору ветку.

— В шапке с васильками моя, — донёсся до него тихий голос Сардера из соседних кустов.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прошептал Марион. — Я же велел всем оставаться в крепости.

— Моя с рябиной, — совсем рядом отозвался Улекс. — А та, что зашла первой — для Вердела.

Марион оглянулся и увидел под пышной листвой почти всех оборотней из своей стаи. Они с азартом выбирали себе орчанок, ориентируясь на их запах, а разрисованные шляпки использовали как особую примету.

— Тише, они нас услышат и вы спугнёте их, — попытался образумить собратьев Мар.

Его предупреждение проигнорировали и продолжили. Нет ничего важнее выбора пары. Поняв, что вот-вот останется одиночкой, Марион стал перебирать в уме все увиденные им шляпки.

— Моя с… с… — глаза Мариона забегали. Неужели все уже заняты? — С красными ягодами! — он облегчённо вздохнул — успел!

— Ягодами? — засмеялся над ним Дюморт. — С красной смородиной. Поздравляю! Это намного лучше, чем гоблиниха из кабака.

Оборотни загоготали.

— Тише, — шикнул на них довольный Марион.

Оборотни прикрыли рты.

— Почётное место «у меня самая страшная подруга» теперь свободно.