6. Знакомство

Дину разбудил луч солнца. Он пробрался в тонкую щель между занавесками и нагло прыгнул на её подушку. Замельтешил, затанцевал, перескочив на лицо девушки.

Она зевнула. Зачем так рано разбудили? Или вовремя? Подняла голову, огляделась. Сменщица ещё не явилась, и в комнате тишина. Слышны только пиканье часов, висящих на стене, и дыхание спящей на соседней кровати Евлалии.

Вчера Медею освободили от дежурства у постели больной — очень уж потрёпанный вид был у кухарки. Дина сама вызвалась ночной сиделкой. Давно не оставалась с Евлалией, оттого чувствовала перед ней вину. Ночь прошла без происшествий. Отвар перхалки усмирил кашель, и Лали спала спокойно.

«Какая молодец Медея, что собрала для неё эту травку-выручалку. Может, случится чудо — Лали поправится?»

Дина лениво потянулась. Часы показывали время завтрака, а значит нужно было вставать, идти в кухню за порцией для Евлалии. Да и самой не мешало бы подкрепиться перед работой. На сегодняшний день за ней закреплены капустные грядки и редис — нужно прополоть их до обеда. А после него они с Зоей отправятся на сбор тростника. Так теперь у них заведено: каждый день кто-то из девочек работает на озере. Шляпки принесли хороший заработок, нужно заготовить как можно больше материала для их изготовления.

Старый топчан тихо скрипнул, когда Дина поднялась с него. Она сладко зевнула и, надев платье, бесшумно вышла в коридор.

Что за столпотворение? Сестры сгрудились у дальней комнаты, заглядывали в открытую дверь, тихо хихикали и смущённо переглядывались. Дина подошла, позёвывая, протиснулась вперёд и сразу разглядела причину смуты. Её глаза сфокусировались на постели справа и удивлённо выпучились. Раскрытый рот застыл в незаконченном зевке. Дина повернула голову к стоявшей рядом Зое и показала пальцем на здоровенного мужчину, развалившегося на кровати. Топчан оказался ему короток, потому пятки незнакомца свисали. На груди оборотня, красиво разметав волосы, лежала Медея. Парочка безмятежно спала, не подозревая о пристальном внимании к себе. На обоих не было одежды, и их наготу прикрывала лишь скомканная простынка.

— Э-э-э… — выдавила из себя Дина.

— Я тоже удивляюсь, — зашептала й в ответ Зоя. — Как они вдвоём там помещаются? Ведь кровать такая узкая…

На них зашикали, прикладывая пальцы к губам. Берта грозно замахала руками и закрыла перед девушками дверь комнаты. Лишённые интересного зрелища проклятые пошли в кухню. Дина плелась последней.

— Во… во-волк! — у неё прорезался голос только в кухне. Не с первого раза смогла она выговорить это шокирующее слово.

— Да нет, это кабан, — ответил кто-то из девочек.

Дина возмущённо затрясла головой. Как можно такое говорить? Так ошибаться? Девушка была уверена, что там, в комнате, точно волк. Оборотень! Дина собралась отстаивать своё мнение, протиснулась вперёд и увидела, о чем шла речь — на кухонном столе девушек ждал ещё один сюрприз. Проклятые в немом оцепенении смотрели на освежёванную тушу животного. Без шкуры и головы так сразу и не разобрать, из кого будет сегодняшний завтрак.

— Действительно кабан… — как будто сдувшись, согласилась Дина.

***

Они вошли в кухню, когда дом наполнился аппетитным запахом бекона и яичницы.

— Здравствуйте, — приятным низким голосом заговорил оборотень.

Здоровенный. Кухня, когда он вошёл, стала как будто раза в два меньше. Медея, которую двуликий крепко держал за руку, смущённо пряталась за его широкой спиной.

— Здравствуйте, — нестройным хором тихо и испуганно ответили девушки.

Медея сделала шаг вперёд и, стыдливо пряча глаза, представила своего любовника:

— Девочки, познакомьтесь: это Церус. Он…

— Оборотень, — кивнул гость. Сразу расставил все точки над i.

Берта, чувствуя ответственность момента, поднялась со стула. Она, как главная, решила отвечать за всех:

— Здравствуйте, Церус. Рады приветствовать вас в нашей скромной обители. — Получилось как-то слишком официально.

— Да ну там… — хмыкнул оборотень и махнул на неё рукой. — Что за «здравствуйте»? Я не привык к такому. Давайте по-простому — сразу на «ты». Или кто-то против? — его брови вопросительно поднялись.

За столом замерли, потом проклятые дружно, как по команде, замотали головами. Напуганные грозным оборотнем девушки походили на растерянных сусликов.

— Никто не против, — нервно засмеялась Берта. — Все хотят по-простому, — и представила Церусу девушек. — …Есть ещё Евлалия, но она болеет и не выходит из комнаты. А я Берта. Есть будете? — спросила у топтавшейся на пороге парочки и радушно отодвинула соседний стул.

— С радостью, — оборотень потёр руки и подошёл к столу. — Чем завтракаете?

Внимательно оглядел тарелки. Так и знал: клюют кашу, как курицы. Мяса в ней малая кроха — всего лишь горка тонких зажаренных полосочек на тарелке в центре стола.

— Это всё? — указал на поджаренный бекон.

Девушки удивлённо переглянулись. На каждую изжарили по два ломтика бекона и яйцо. Оборотню предусмотрительно выделили в два раза больше. Ещё была овсяная каша на молоке, лепёшки и сыр. Неужели ему мало?

— А мясо-то где? — обиженно спросил Церус.

Он принёс целого кабана. Почему они не едят мясо? «Видно, привыкли голодать, вот и экономят, — догадался оборотень. — Нужно брать дело в свои руки».

«Вот сейчас возьмёт и съесть нас вместо кабана, — с ужасом подумала Берта. — Или он питается сырым мясом? Может, на тарелку нужно было положить кабанью ляжку?»

— Мясо там, — Берта указала трясущейся рукой на разделочный стол за печкой. Отрезав от туши кусок для завтрака, они отложили её подальше.

— Нож, — потребовал оборотень и деловито подошёл к печи.

Подбросил несколько тонких дровишек в тлеющие угли, раздул огонь и поставил на него сковороду, на которой только что жарили и ещё не успели помыть.

— Вон там, — Берта указала на банку, в которую были собраны все ножи.

— Мне приготовить? — Меди подошла и встала с рядом Церусом.

Кажется, это женщина должна готовить для своего мужчины. Он ведь теперь её мужчина?

— Ненужно, — Церус чмокнул Меди в нос и подтолкнул к остальным девушкам. — Ешь пока это, а я быстро приготовлю кое-что попитательней.

— Хорошо, — кивнула Медея и уселась рядом с Бертой.

Вместе с остальными она наблюдала за Церусом. Девушки, забыв о страхе и завтраке, жадно следили за каждым его движением. И им было на что посмотреть! Прикрытый только банным полотенцем, обмотанным вокруг бёдер, оборотень быстро разделывал кабанью тушу. Движения плавные, ловкие, словно танец. Красиво, глаз не отвести. Особенно от голого торса, крепких ног и сильных рук. Черные рисунки на коже оборотня добавляли ему мужественности, хотя её и так было в изобилии.

— Ты бы что-нибудь из одёжки ему дала, — не глядя в тарелку, Берта помешивала остывающую кашу и жадно следила за гостем.

— Свою юбку? — хмыкнула Медея и с аппетитом принялась за завтрак.

Оказывается, она ужасно проголодалась.

— Значит, нужно сшить что-то, — ответила Берта. В этот момент Церус поправил едва не соскользнувшее с бёдер полотенце. — Пока не сразил нас подробным строением оборотничьего тела. Это ты у нас подготовленная, остальные ещё девки. От такого зрелища могут и в обморок упасть… Или он уйдёт?

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Меди и зевнула. — Ничего об этом не говорил.

— Видно, не до этого было. Понятно, — улыбнулась Берта.

— Значит, сошьём ему одежду, — влезла в разговор Зоя. — У меня есть отрез голубого ситца — можно пустить на штаны.

— Голубой в жёлтый цветочек? Оборотню? — скептически хмыкнула Чаруна.

— Цветы там совсем мелкие, а сейчас весна, эта расцветка очень даже актуальна, — возразила Зоя и показала Чаруне язык.

— У меня есть черный шерстяной отрез. Помните, я купила для фартуков? Вот он как раз для штанов подойдёт, — предложила Чаруна.

— Тоже мне придумала. Шерсть жаркая, он упреет через минуту, — хмыкнула Зоя.

— Эта тонкая, я как раз для лета выбирала.

— Пусть будет шерсть, — кивнула Медея.

— А рубашку из белого льна, который есть у Агафии, — решила Берта.

— Да, у меня есть большой кусок, — радостно подскочила с места Агаша. — Правда, он грубоват…

— Нет, рубашку сошьём из зелёного шелка. У него зелёные глаза, ему пойдёт зелёный, — постановила Медея. — У меня есть отрез.

Все закивали. Спорить с Медеей, как с законной хозяйкой оборотня, никто не посмел. Постанови она сейчас вырядить его в розовый тюль, девочки хором бы поддержали и такое решение. Авторитет Медеи среди сестёр возрос до небес. Невероятно! Она ухитрилась отыскать себе мужчину в этой глуши! Пусть даже оборотня! И главное: приручила его. Вон как старательно готовит завтрак и все время на неё поглядывает. Видно, что волнуется и… влюблён?

Церус ловко нарезал мясо на ломти. Растопив на сковороде сало, побросал в жир кабанятину. Чуть обжаренное сочное мясо — это хорошо. С удовольствием прикрыл глаза, вдыхая его аромат. Только добавить немного перца и соль — и все, идеальный завтрак готов. С гордостью поставил сковородку на стол:

— Ешьте.

Его охотно послушались. Вилки дружно воткнулись в угощение. Девушки старательно жевали, довольные насыщенным вкусом, кивали, тихо переговаривались и исподтишка разглядывали кормильца.

— Рассказывайте, — лениво пережёвывая мясо, потребовал гость от всех сразу.

Узнав, что его пара — человек, Церус решил не торопиться с возвращением на родной берег. Пусть он встретил эту новость шуткой (ему действительно было все равно, кто она: орк или человек), но что скажут остальные? Как отреагируют на такое соседство? Вдруг среди братьев найдётся непримиримый почитатель старых законов? Тогда Медее может грозить опасность. Конечно, никто из стаи не станет нападать на самку собрата, пусть даже человека, вот только ранить можно и словом.

В молодости они всей стаей, напившись, проклинали людей и грозили оторвать голову каждому встречному человечку. Теперь, повзрослев, Церус понимал, что люди отдали дань смерти не меньшую, чем оборотни, и не держал на них зла. Но нужно сначала убедиться в безопасности пары, только после этого забирать её в крепость.

Девушки молчали и жевали. А что им было говорить? И кто должен был отвечать? Может, он обратился к Медее?

— Почему среди вас нет мужчин? — этот вопрос интересовал оборотня больше всего.

— Они не выживают, — отвела глаза Берта.

— Не понимаю, — нахмурился оборотень.

— Мужчины никогда не выживают. После Красного мора остаются только девушки, — пояснила Медея.

— Обычно совсем молодые, — добавила Берта. — Редко дети или взрослые женщины.

— Мужчин нет?

— Тут? Нет, — мотнула головой Медея.

Оборотень удовлетворённо улыбнулся.

— А почему вы живете здесь? На болотах может быть опасно. Или… — кажется, он начал догадываться. — В городе обижают?

— Это из-за закона, — грустно скривилась Зоя. — Мы считаемся заразными, потому нас ссылают в специальные обители — такие, как эта.

— Бред! — фыркнул оборотень и откинулся на спинку стула. Ненадёжная конструкция протестующе заскрипела. — Морная пыльца разит и тут же гибнет сама. Все знают, что в теле она не живёт.

— Знают. Теперь. Но закон не отменяют. Да и предрассудки… Они страшнее любых законов, — грустно буркнула Зоя.

Церус покачал головой. Он и раньше был не самого лучшего мнения о людях, а теперь они совсем потеряли уважение в его глазах. Но он все исправит. Этот разваливающийся сарай, который они называют домом… Нет, его пара здесь не останется.

Плотно позавтракав, Церус вышел во двор. С интересом наблюдал за суетой девушек и принюхивался. Кто-то из братьев наверняка крутился рядом. Не могли они оставить это поселение без надзора.

И точно, совсем рядом, за забором, Церус унюхал Мариона.

— Я пойду осмотрюсь, — предупредил Медею.

Она и несколько девушек что-то торопливо шили, собравшись под навесом.

— Сейчас, одну минуту, — она нервно глянула на полотенце, заменявшее ему одежду.

Церус уже привык к нему и свободно щеголял среди взволнованных девушек.

— Готово! — радостно воскликнула Берта.

Она и три другие девушки отрезали свои нитки от черных штанов, которые шили вместе.

— И у нас. — Меди перекусила нитку. Развернула свободную рубаху, скроенную на деревенский манер. Без пуговиц, только широкий ворот.

— Ого! Это мне? — удивился Цер. — Не ожидал… — Он даже смутился. — И когда успели? И раскроить, и сшить.

— Иди примерь. Размер может не подойти. Хотя мы делали с запасом, — Медея сунула ему в руки обновки и подтолкнула в сторону дома — мало ли вдруг ему вздумается переодеться прямо тут.

Все сидело на оборотне отлично. Глазомер у его пары оказался точным. Церус оглядел свой новый наряд. Свободные штаны на завязках и шёлковая рубаха с широкой горловиной. Довольный Церус поднял руки, потом присел. Нигде не жало, и швы не трещали, местами было даже слишком свободно, но это к лучшему. Удобно.

— Спасибо, — поблагодарил, вернувшись к девушкам.

Те смущённо потупили взгляды.

— Пожалуйста, — недружно пробубнили в ответ.

— Я отойду, — повторил он Медее, обнял её и поцеловал в губы.

Щеки стоявших рядом девиц покраснели, и те, словно напуганные воробьи, порхнули в разные стороны.

— Эй, — Меди чуть оттолкнула его. — Ты… нужно быть немного сдержаннее.

— Зачем? — Обнимая её одной рукой, он, словно дразня, положил вторую наглую лапу на её зад и чуть сжал.

— Церус! — строго пискнула Медея и сильней толкнула наглого оборотня.

— Да? — глаза его начали меняться. В них добавилось большое количество жёлтых крапин. Значит, настроение повернулось в сторону похоти.

— Ты хоть что-нибудь знаешь о приличиях?

— Куда мне, человечка? Я только и могу что валяться на траве и предаваться плотским утехам. Хочешь, и тебя научу? — резко наклонился, куснул за шею и прижался отвердевшим пахом.

А ведь на них смотрели! Пусть не открыто, но поглядывали и были шокированы действиями двуликого. Плохой пример. Плохой волк.

— Нет… Не сейчас. — Плохая Медея.

— Чуть позже?

Какие горячие у него губы. Медея нашла силы и оторвалась от них.

— Чуть позже. У меня много работы… Отвар нужно сварить… огород…

Настойчивые жаркие губы.

— Тогда я пойду, — резко отпустил.

Медея даже растерялась, оставшись без поддержки. Без объятий. Без поцелуев.

— Иди, — гордо и обиженно задрала подбородок и, развернувшись, ушла первая.

***

Он прошёл не к калитке, а за баню. Туда, где был его личный лаз. Марион не дурак, выследил его и ждал в стороне на безопасном расстоянии. Трус. Наблюдал за выражением лица, пролезшего через щель Церуса. Был готов в любой момент дать дёру. Боялся, негодяй. Хотя, по всем правилам, должен покорно принять хорошую примирительную трёпку. Вор! Желваки заходили на лице Церуса, но он сделал над собой усилие и улыбнулся.

— Привет, брат.

— Привет тебе, Церус. От меня и от стаи, — настороженно ответил Мар.

— Как вы?

— Волнуемся. Чувствуем вину и просим прощения. Но ты должен понять нас…

— Знаю, — отмахнулся Цер. — Хотели проследить, ничего дурного, бла-бла-бла…

— Мы прощены? — Марион смотрел с надеждой.

— Я запомнил. — Так просто оставлять это Церус не собирался, но и воевать со своей стаей не имел желания. — Если найдешь у себя в ботинке стухшие рыбьи потроха — не удивляйся, — оскалился Цер.

Кто знает, что ещё может выдумать его обиженный волк?

— Буду настороже, — рассмеялся Марион.

Оба облегчённо выдохнули. Кажется, конфликт исчерпан.

— Как спалось? — Марион подошёл ближе и принюхался. От Церуса пахло самками и свежим соитием. — Сладко?

— С истинной парой по-другому быть не может.

— С истиной? Парой? — усмехнулся Марион. — Хорошая выдумка.

Церус молча отодвинул край горловины и показал шею. Белые рубчики шрамов.

— Парная метка? — брови Мариона взлетели на лоб.

— Она самая. Теперь веришь?

Церус сам ошалел от счастья, впервые увидев на своей шее шрам от укуса Медеи. Долго рассматривал его в маленьком банном зеркале, щупал.

— Может, у неё это… зубы из серебра? Ты проверял?

Шрамы на коже оборотня оставались только от ранения серебряным оружием. Остальные порезы затягивались быстро, не оставляя следов. Обычный укус исчез бы за пару минут. Только парная метка оставалась на всю жизнь. Как знак верности и сигнал для остальных. Она даже меняла запах двуликого. Но про это оборотни давно забыли. Среди них пар осталось так мало…

— С зубами у неё все хорошо, а вот с родословной… Они люди, Марион.

Церус внимательно следил за реакцией брата. Как себя поведёт? Взбесится?

— Кто? — Мар продолжал задумчиво рассматривать парную метку.

— Орчанки. Они не орчанки вовсе. Морные девки. Помнишь, гном в кабаке рассказывал? Что люди не все от заразы мрут, есть и выжившие.

— Морные девки? Что-то смутно припоминаю…

— Так это они и есть. Выжившие.

— Человеки?

— Да, Мар, человеки. Как тебе такое?

— Ну…

Брови Мариона словно жили отдельной от лица жизнью — то опадали, то взлетали верх. Будто эмоции оборотня метались туда-сюда, как качели.

— Если ты против них…

— Нет! Что ты, — Мар покачал головой. — Пусть будут человечки. Всё равно. Лишь бы характер был хороший. Я себе и пару уже выбрал…

— Как так?

— Мы все выбрали. Ну, кто успел.

— Когда?

— Да сразу. Чего тянуть?

— А их спросили?

Может, Церус чего не знает, и у собратьев уже всё договорено с девушками?

— Вот ты и спроси. Как они вообще отнеслись к тому, что ты двуликий? А то мы всё за себя переживаем, как обиженная сторона. А они что? Как смотрят на нас? На тебя?

— С уважением, — довольно улыбнулся Церу. — Вот и одёжку мне сшили, — потянул в разные стороны широкие штанины, покрутился перед Марионом, как перед зеркалом.

— Неплохо, — поскрёб тот подбородок.

— За пять минут, — важно уточнил Церус.

— Ловко, — уважительно кивнул Марион.

— Моя вообще умница — она лекарь у них, — важно похвастался Церус.

— А моя? Какая моя? Характер там, привычки, — с жадностью уставился на него Марион.

— А твоя которая?

***

Ближе к вечеру, когда все намеченные на день дела были закончены, Сардер, Улеск и Сфелер пробрались к запасному выходу из крепости и тайком рванули на другой берег. Вообще-то Марион под страхом большой взбучки запретил им соваться туда. Говорил, что нужно обождать, пока Церус не поговорит с девушками. Иначе они могли испугаться и убежать.

Бред. Как они испугаются, если оборотни не станут им показываться? Просто посмотрят издалека. Пусть Марион сам сидит в крепости со своими запретами и томится в ожидании.

Оборотни наткнулись на проклятых на полпути к обители. По тропинке, что вела мимо реденького леса, шли только две из всей стаи. Они были тяжело нагружены длинными связками тростника и походили на меленьких осликов.

— Бедняжки, — в ужасе прошептал Сардер.

Он сразу узнал свою самочку. Шляпка с васильками очень шла ей и подчёркивала цвет глаз. Даже издали было видно, что они синие. И так смешно торчат в стороны каштановые кучеряшки.

Васильковая человечка шла впереди, а вторая сильно отстала. Свободной от верёвки рукой девушка Сардера вытащила из кармана цветастой юбки какой-то маленький светлый предмет. Потёрла о грудь, несколько раз дунула, сметая прилипшие пылинки.

— Какой-то корешок, — догадался Сардер. — Решила перекусить. Голодная, — с сожалением вздохнул оборотень.

Одна соринка все никак не хотела стряхиваться с лакомства. Тогда девушка остановилась и отпустила верёвку, перекинутую через плечо. Вязанка с прутиками упала на густую траву, росшую вдоль дорожки. Девушка пальцем сняла налипший сор, опять протёрла корешок о ткань и жадно вгрызлась в него. Громко и смачно зачавкала.

Сардер с волнением затаил дыхание. Самочка стояла совсем недалеко от кустов, за которыми спрятались двуликие. Это была отличная возможность хорошенько рассмотреть и обнюхать избранницу. Она стояла к нему боком и сосредоточенно пережёвывала корешок. Разглядывала свою еду и морщила милый, чуть вздёрнутый носик. Да, аромат от самочки исходил замечательный! Свежий, пьянящий, с примесью запаха озёрной воды. Видимо, девушка искупалась после сбора тростника. А эти оспины на её лице! Из укрытия Сардеру были видны все светлые точки. Они совсем не портили её, наоборот — стали интересной особенностью, как веснушки или родинки.

Краем глаза оборотень уловил движение. Вторая самка. Она кралась к его девочке. Лицо хитрое, глаза прищурены. Явно агрессивно настроена. Хочет напасть? Отнять еду? Словно хищница, она приближалась к его избраннице, обойдя её на пол-оборота. Хитрая. Сделала так специально, чтоб не попасть на глаза беззаботно жующей девушке.

Волосы на затылке Сардера встали дыбом, скулы заострились, показались клыки. Он инстинктивно приготовился к прыжку. Хотел защищать свою крошку от другой самочки. На плечо Сардера легла рука.

— Ты же помнишь, что сказал Марион? — тихо спросил Улекс. — Не приближаться! Ты можешь напугать их.

Сардер кивнул. С трудом проглотил ком в горле и с ужасом уставился на разворачивавшуюся перед ним трагическую картину. В этот момент он чувствовал себя полным ничтожеством, предателем. Вот так смотреть, как нападают на твою избранницу, — ужасно.

Вторая человечка, одетая в шляпку с ромашками, приблизилась к своей жертве на расстояние прыжка. С криком:

— Попалась!

…она напала на пару Сандера.

Он не мог больше терпеть эту пытку и рванул на защиту своей избранницы. Но сделал только один шаг, и его тут же скрутили. Братья, называется. Их бой был жестоким, но беззвучным. Сардер рвался на свободу, два других прижимали его к земле. Среди птичьего чириканья раздавался только тихий треск их рвущейся одежды.

Пока оборотни возились за кустами, девушки как ни в чем не бывало поднялись и отряхнулись. Подхватив вязанки тростника, они взялись за руки и, весело переговариваясь, пошли в обитель.

Поздно вечером, сидя на своей постели, Сардер делился увиденным с Вердером, своим соседом по койке:

— Подкралась, подлая, напала со спины! — Сардер раз за разом прокручивал в голове произошедшее. — Отняла её последнюю еду! — бедняга чувствовал себя беспомощным. Он тяжело вздохнул. — Теперь моей малышке нечего есть. Она ляжет спать с пустым животом, будет всю ночь ворочаться и не сможет уснуть от голода…

В это время в другой стороне комнаты то же самое происшествие описывал братьям Сфелер:

— Она крадётся, как настоящий хищник! Даже трава не шелохнулась под её маленькими ступнями. Зашла с подветренной стороны, да так тихо, что ни единого звука не было слышно. Моя девочка! — Сфелер с улыбкой гордости откинулся на постель. — На охоту буду с ней ходить, — стал мечтать вслух, довольный. — Да-а-а… На рыбалку… — зевая, добавил.

Вердер решил напомнить другу подробности отношений их вожака — хотел отвлечь расстроенного Сардера.

— А Гелиодор сам кормил Бёрк. Помнишь? Яблоки там, то-сё.

— Яблоки? — Сард задумался. В подвале нет яблок — ещё не сезон. Но был мёд. — А мёд? Человеки едят мёд? — с надеждой посмотрел он на соседа.

— Не знаю, как эти, а Бёрк лопала всё.

Сардер подскочил с кровати и помчался в погреб. Вердер заснул, так и не дождавшись его обратно.

***

Ужин снова готовила Медея. Церус крутился рядом, старался не выпускать летнюю кухню из поля зрения, но не бездельничал. В руках молоток, в карманах гвозди. Оборотень, как хороший хозяин, только что обзавёдшийся деревенским домиком, весь день оглядывал новые владения и прикладывал руки там, где требовалось. Укрепил скрипучие топчаны, выровнял покосившийся над очагом навес, соорудил из прутьев ограду вокруг курятника. Почему-то кудахтавшие и бегавшие по всему двору курицы его раздражали.

Когда еда была готова, Медея ударила в колокол, созывая девушек к столу.

— Интересная штука. — Оборотень оглядел расколотый сбоку колокол. — Нужно и себе что-то такое придумать.

— А вы как всех зовёте? — спросила Медея, расставлявшая на столе тарелки, ловко увернулась от цепких лап двуликого и с притворным недовольством шлёпнула его по руке.

— Не зовём вовсе. Кто хочет есть, тот сам за временем следит. Не успел — остался с пустым пузом.

— Как строго! — восхищённо воскликнула подошедшая Зоя.

На руках она держала полосатую кошку с оторванным ухом.

— Твоя? — кивнул на зверя Церус. — Ишь какая.

Хотел погладить, но кошка недовольно зашипела.

— Да, моя, — кивнула Зоя и погладила спину вздыбившейся питомицы. — Красивая, хотя вид у Пушинки довольно злобный. И характер.

— Пушинки? — Оборотень чуть не подавился ягодным компотом, который как раз отпивал из большого кувшина, и посмотрел на короткошёрстную облезлую животину.

— Иногда я представляю, что она полжизни плавала на пиратском судне и ходила с матросами на абордаж.

— Не удивлюсь, если это на самом деле так, — отвёл взгляд Церус.

— Остальные намного ласковей, — сказала Медея, поставила во главе стола большую тарелку, наполненную густыми щами, и указала на неё оборотню.

— Я видел тут много кошек.

Церус уселся на стул и стал дуть на горячую еду. За ложку не брался — ждал, пока все девушки сядут за стол.

— Это мы привезли. У нас у каждой своя котейка. — Берта уселась по левую руку от Церуса, а Медее кивнула на место справа от него.

— У некоторых две. — Зоя отпустила кошку и села за стол.

— А у некоторых семь! — засмеялась Дина и похвасталась: — Моя кошка окотилась — шесть котяток. Вот!

— А у нас в замке их нет. Мы как-то не подумали привезти и теперь жалеем. Зимой мышей набежало! Как почуяли, что в крепости запахло едой, так рванули в неё со всей округи. Теперь воюем с ними. Может, поделитесь с нами зверьём?

— Пусть Меди отдаст тебе свою, — посоветовала Берта, невинно хлопая глазами.

— У меня нет кошки.

— Дина ведь пообещала тебе котёнка, и ты уже выбрала одного. Отдай его Церусу.

— Отдашь? — оскалился в хитрой улыбке Церус.

— Наверное, — Меди застыла, почувствовав, как под столом рука Церуса нежно гладит её коленку. — Когда он немного подрастёт.

— Это твоя шапка с красными ягодами? — спросил Церус у Агафьи, подошедшей последней.

Та только развязала ленты и ещё не отложила свой головной убор в общую кучку.

— Шляпка, — как маленького ребёнка, поправила Церуса Меди. Отодвинула наглую лапу, щупавшую её под столом, и пододвинула к его тарелке лепёшку. — Ешь.

— С рябиной, — Агафья повернула к двуликому верхнюю сторону шляпы.

— А-а-а, с рябиной — значит, Улекса, — довольно кивнул Цер.

— Улекса… что? — насторожилась Агафья.

— Брат мой Улекс. — Церус жадно откусил от мягкой лепёшки и, щурясь от удовольствия, стал жевать. С нежностью посмотрел на стряпуху. — Вкуснота.

— Брат — то есть один из стаи? — уточнила Агафья.

— Остальные да, а Улекс мне брат кровный. Нас в стае Черного зверя трое Кифов: я Церус Киф, потом Улекс Киф и младший наш — Вердер Киф.

— Ого! — восхитились девушки.

— И что брат? — Меди подала Церусу ложку.

— Так выбрал её, — Церус ложку взял и указал ей на севшую с другого края Агафью.

— Куда выбрал? — удивленно посмотрела на девочек Агаша.

Может, пока она полола тыквы, тут проводили какой-то конкурс?

— Своей парой, — Цер зачерпнул щи с крупным куском мяса и подул на него.

Медея повернулась к подруге.

— Видимо, хочет с тобой встречаться, — неуверенно пояснила взволнованной девушке.

— Почему встречаться? — Церус, собиравшийся уже положить ложку с едой в рот, остановился. — Жить!

— Жить — в смысле же-же-жениться? — заикаясь, уточнила Агафья и посмотрела сначала на оборотня, потом на Медею.

— Кажется, так, — пожала плечами кухарка. — Очень шустрый народ эти оборотни.

— А что? — Церус не понял, хвалят их или осуждают. — Вполне нормальное поведение. А то зазеваешься и останешься ни с чем.

— Тоже верно, — кивнула Берта.

— И никто не заставляет. Если не понравится — гони прочь, — обратился Церус ко всем сразу.

— Ага, — прошептала Агафье соседка Зоя, — гони — и останешься без мужчины.

— А что там было про красные ягоды? — напомнила Виродара. — Не о смородине ли ты спрашивал?

— О смородине, — кивнул оборотень и внимательно посмотрел на девушку.

— У меня смородина. Красная.

— Хорошо, — кивнул Церус.

А она милая. Светлые волосы, карие глаза, как у напуганного оленя, и видно, что не склочная. Ишь как потупила взгляд.

Медея, видя, как внимательно разглядывает сестру оборотень, недовольно толкнула Церуса локтем в бок — нечего пялиться, смущать девушку.

— Тебя выбрал Марион. — Церус расценил жест как проявление ревности и довольно улыбнулся.

— Марион, — растерянно повторила Виродара.

— Он хороший, умный. — Церус скривил губы, вспоминая его выдумку с Медеей.

— А васильки?

Зоя и остальные девушки не ели. Они смотрели на оборотня, жадно поглощавшего еду. Смотрели с надеждой. Неужели у них появились ухажёры? Настоящие! У всех! Или нет? Сколько их там, в замке? И все ли такие красавцы, как Церус?

— Васильки — Сардера, — понимающе улыбнулся Церус и, отложив ложку, стал перечислять старательно заученный список. — Ромашки — Сфелера, Вардер выбрал тюльпан.

— Розовый тюльпан, — радостно вздохнула Талигна.

— Гердер взял нарцисс, Кохалонг — гвоздики, — говоря, Церус загибал пальцы.

Перечислив кого вспомнил, оглядел девушек. Кажется, назвал всех. Человечки, радостные и возбуждённое, повторяли имена своих кавалеров и довольно хихикали.

— А с подсолнухом? — обычно суровая Берта как-то сникла.

Она сидела растерянная и нервно вертела в руках ложку.

Церус задумался, перебирая в голове сказанное Марионом.

— Нет, с подсолнухом не было.

Берта всхлипнула, её губы дёрнулись — она готова была разрыдаться.

— Странно, — прошептала Зоя, глядя на Берту. — Это совсем не похоже на неё — плакать из-за мужчины. — Характер у всеми признанного лидера был несгибаемый.

Видя такую реакцию, Церус ещё раз перебрал в голове всех собратьев. Пересчитал по пальцам. Не могло так быть, чтобы девушка осталась не выбранной. Оборотней больше, чем проклятых.

— А! Вспомнил! — радостно воскликнул Церус и хлопнул себя ладонью полбу. — Аксинит! Вот кого не назвал. Только у его пары шляпа с жёлтым колесом.

Берта опустила голову на руки, сложенные на коленях, и горько зарыдала.

— Ну я же тебе говорила, что лепесточки нужно вышивать подлиннее, — желая успокоить подругу, Зоя погладила её по спине. Тон её был сочувственным, но с нравоучительными нотками.

На неё зацыкали со всех сторон. Девушки осуждающе зыркали на Зою и качали головами. Нашла время для поучительных лекций. Рядом села Медея, провела ладонью по голове плачущей Берты, поправила её тяжёлые косы.

— Да ладно тебе, нашла из-за чего расстраиваться. Я вот тоже в вышивке не сильна, у меня все лепестки получаются кривыми.

Берта подняла голову, вытирая слезы.

— Не из-за этого, — замотала головой. — Я думала, что никому не нужна, что меня не выбрали. — И, снова спрятав лицо в ладонях, заревела с новой силой.

Девушки повскакивали со своих мест и обступили ее. Повисла минутная тишина. А потом они все разом, очень дружно, поддержали Берту — тоже разревелись. Проклятые превратились в один всхлипывающий и обнимающийся кружок.

Церус смотрел на них, жевал и думал. Медея подошла к нему сзади и обняла. Прижалась к горячей спине.

— Никому не хочется быть одиноким, — шепнула на ухо. — Даже если ты проклята и уродлива.

Оборотень повернулся и удивлённо уставился на свою пару.

— Что за глупости ты говоришь? Ты красавица, — он с нежностью провёл пальцем по выщерблине на её щеке. — Вы все. Но ты особенная. И все вы заслуживаете счастья.

После ужина Зоя осталась мыть посуду и в баню пошла уже по темноте. Неожиданно дорогу ей перегородила огромная тень. Ей протянули какую-то банку.

— Сардер, — догадалась Зоя.

— Да, моя пара.