8. Лали

Ксинит завёл лошадь в конюшню и стал снимать седло.

— Накорми коня, Ксинит. Задай ему корма, Ксинит, — недовольно бурчал себе под нос молодой оборотень. — Только и знают, что указывать. А кто-нибудь хоть раз спросил, что хочет сам Ксинит? — тяжко вздохнул и сунул в ясли большой пучок сена. — Нет! Только обязанности.

Лошадь, словно извиняясь за доставленные неудобства, тихо заржала и тронула его мягкими губами.

— Да иди ты, — отмахнулся от неё Ксин и вышел из конюшни. Мимо стрелой промчался Сардер. — Эй, осторожней! — возмутился ему в удалявшуюся спину Ксин. — Совсем ошалел от счастья?

Последние два дня в крепости царили хаос и суета. Привычный распорядок забыли, каждый занимался чем вздумается. В основном это было благоустройство собственного жилья и обсуждение человеков.

Ксин горько вздохнул. Девушки. Оказалось, что Церус отловил не орка, а человечиху. Их было несколько там, на Людожите, целое меленькое поселение. Братья поделили их между собой, и теперь каждый хвастался своей парой.

А Ксинит? Он, словно белая ворона, остался в стороне. Ему не хватило человеческой самки. И теперь жизнь в стае стала для него тяжким испытанием, состоящим из разочарования и одиночества. Словно вернулись прошлые годы, и он снова никому ненужный одиночка.

От его родовой стаи давно остался только погребальный пепел и имена в его памяти. Ксин долго искал своё место в этом мире и не находил. Потом были весёлые девочки. И сначала он радовался, покупая утехи. А потом… Тело без чувств, без обязательств и постель, остывающая сразу после оплаты, когда он физически пресытился — все это стало претить. Натура оборотня желала семью. Родную душу рядом с собой. Неудивительно, это сама суть двуликих — сбиваться в стаю и продолжать свой род.

И Ксин стал искать её — свою пару. В каждом городе, куда заезжали кибитки с весёлыми девочками, Ксинит приглядывал себе вторую половинку. И однажды был уже у цели. Молодая гномочка соблазнилась на сладкие речи и дорогие подарки. Он так ухаживал, столько слов о любви прошептал ей на ушко, столько обещаний. Она согласилась сбежать с ним. Нанявшись в стражу, двуликий мог бы обеспечил им безбедную жизнь в любом городе. Но семья гномки узнала о планах молодки, и её отговорили. Уже через неделю она пошла под венец с гномом из купеческой гильдии. Это был болезненный для Ксина урок.

От тоски его спасла война и стая Черного зверя. Она стала ему новой семьёй. А теперь эта семья словно отталкивала его. Он опять не вписывался в неё. Радостные братья, словно чувствуя вину перед одиночкой, старались меньше общаться с ним. Да и что обсуждать? Девушку, которой ему не хватило?

Когда сегодня несколько двуликих собрались пойти смотреть на человеков, Ксин попросился с ними.

— Зачем тебе? — удивлённо спросили в ответ.

И ушли. Без него.

Действительно — зачем? Смотреть на чужую избранницу все равно что сыпать соль на свежую рану. Больно! Конечно, Ксинит был не единственным неудачником в стае — ещё были Зоран, Варис, Тум, но им только предстояло узнать о своём горе. А Ксин…

— Интересно, куда побежал Сардер? — потёр подбородок Ксинит. — Наверняка на Людожит.

Оборотень осторожно последовал за шустрым братом. Точно, след вёл к тайному выходу из крепости. А ведь Марион запретил приближаться к девушкам. Конечно, братья сразу забыли о запрете. Каждый из «парных» опасался, что с возвращением Гелиодора на самок появятся новые претенденты. Все хотели поскорее познакомиться и пометить свою избранницу. Пока на самке нет мужского запаха, она считается свободной. И Сардер наверняка придумал способ сойтись со своей человечкой.

— И я пойду, — упрямо свёл брови Ксинит. — Хоть гляну, как они выглядят, а то вдруг все это простые сказочки про аромат? Может, только девчонка Церуса пахнет хорошо — тогда не стану горевать. Зачем мне вонючка?

Сардер, не подозревая о попутчике, кравшемся с подветренной стороны, привёл его к ограде обиталища. Ксинит решил сначала осмотреться. Уселся на трухлявый пенёк, торчавший недалеко от отрытой калитки. С него хорошо просматривался весь человеческий двор. То и дело девушки выходили из дома. Пахли они и вправду хорошо. Так хорошо, что за одну из них стоило бороться.

«Нужно бросить вызов! — вспыхнула в голове неожиданная идея. — Силой отнять себе девушку». Но все в оборотне запротестовало. Нет! Они же стая.

— А с девушкой можно создать семью, — убеждённо сказал Ксин. — Настающую. Обрести истинную пару, как в старых преданиях. Пара этого стоит.

Решено — он будет биться! И пусть победит достойный. И кто станет ему соперником?

Наблюдая за девушками, Ксин выбирал ту, за которую бросит вызов собратьям. Так внимательно смотрел во двор, что не сразу заметил скользнувшую вдоль забора тень. Кто-то пытался незаметно покинуть обиталище. Полная луна уже поднималась в небе, но человечка оставалась в тени и была плохо видна. Только когда девушка вышла за калитку, Ксинит заметил ее. Из-за белой ночной сорочки человечка смахивала на призрака.

Ксинит встал, аккуратно отряхнул со штанов приставшие опилки. Вот чудеса! Словно в ответ на его желание избранница сама шла ему навстречу.

***

Евлалия, сложив руки на груди, смотрела в окно. Штору не задёрнули, и девушке была хорошо видна полная луна. Красиво. И будет правильно умереть не в обычную ночь, а вот такую — волшебную. Последняя ночь…

Словно сжалившись перед смертью, тело вернуло ей силы и сознание. Кашель не тревожил, но из-за духоты в комнате дышалось тяжело. Лали отодвинула одеяло и с трудом села. Тут жарко, и воздух словно пустой, невозможно им надышаться. Как будто тонешь, и лёгкое заполнены водой. Ей нужно на улицу. Она хотела умереть на свободе, вдыхая свежесть этой чудной ночи, а не в этих стенах, пропитанных тяготами и болезнью.

На соседней кровати спала Зоя. Бедняжка так устала рубить тростник, что просто отключилась, дав Лали обезболивающую настойку. Пусть спит, у Лали хватит сил самой выйти из обители. Девушка покачнулась и схватилась за спинку кровати. Или нет?

Кот, спавший возле подушки, поднял голову и жалобно мяукнул. Беспокоился за хозяйку. Зря — у неё хватит сил для этого маленького пути. Только нужно идти медленно и держаться за стены.

— Прощай, Дрёма, — прошептала Лали коту и вышла из комнаты.

Когда она последний раз покидала спальню? Кажется, пару дней назад. Или прошли недели? Ощущение времени стёрлось, жизнь Лали напоминала череду снов и коротких моментов бодрствования. Её выводили во двор, держа под руки. Меди говорила, что солнечный свет поможет бороться с болезнью, но после прогулки кашель только сильнее разбередил лёгкие. И было много крови. Тогда решили больше не тревожить Евлалию. И зачем? её конец уже близок, лечение бесполезно, болотная чахотка пожирала её. И Лали отказалась выходить.

А сейчас очень хотелось оказаться на улице. Последний раз вдохнуть полной грудью. И, возможно, увидетьего…

Лали слышала новости, пребывая в своём полусне. Слушала, как девушки осуждали оборотней. Медея встретила и полюбила двуликого. И остальные тоже скоро обретут своё счастье.

Однажды зимой, ещё когда они жили в городе, ночью Евлалии стало совсем туго, и Бёрк вызвалась посидеть с ней. Тогда она рассказала Лали свою историю. Конечно, сначала взяла клятву никому ничего не рассказывать.

— Я полюбила двуликого и стала оборотнем, — шептала Бёрк наклонясь над её кроватью.

Тогда Лали восприняла это откровение как сказку, которую Бёрк придумала это ей в утешение. Хотела отвлечь Лали от горестных мыслей. А теперь, слушая девушек и увидев в проёме двери Церуса, Евлалия поверила. И, глядя в окно на полную луну, как последнее желание загадала встретить своего оборотня. Как там они говорили? Пара? Да, пусть у неё перед смертью тоже появится пара. Хоть узнать это чувство — любовь. Каково оно на вкус?

Жар предсмертной лихорадки придавал сил, и Лали в одной ночной сорочке, не накинув на плечи хотя бы шаль, выскользнула в ночь. Да, тут, на прохладном ветерке, дышалось легче. Нужно идти туда, вперёд. Только осторожно, чтобы сестры не увидели и не увели обратно в дом. Вдоль стены. Забор, калитка, свобода. Теперь она уже не пленница обители. Как ни старались люди запереть её в этой тюрьме, Лали умрёт на свободе. Может, у реки? Вот бы хватило сил дойти.

Медленно, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяница, Лали поплелась по тропинке между деревьями кладбищенского леса. Самое место для неё сейчас и совсем не страшное. Почему раньше она так боялась заходить сюда?

Евлалия оперлась о ствол, чувствуя, как тело покидают последние силы. Нет, их не хватит дойти до речки. Лали навсегда останется здесь.

Царапая кожу о древесную кору, Лали начала оседать на землю. Но не упала — её подхватили чьи-то сильные руки. Ощущение полёта закружило голову.

***

Ксинит держал беглянку аккуратно. Такая хрупкая, что страшно даже дуть на неё. Словно прозрачный хрусталь, и лёгкая, как пёрышко. Прижавшись носом к влажной коже девушки, Ксинит вдохнул её аромат. Чернота. Словно человечку закутали в толстый кокон. Сладости самая малость. Тонкие стебельки-лианы тускло поблёскивали в области сердца. Короткие и словно испачканные сажей.

Запах рассказал оборотню, что хрупкая малышка, попавшая в его руки, умирала. Хворь высосала из человечки все силы, сделав похожей на фантом. Она совсем недалеко от черты. Оборотень чувствовал, что бедняжка на последнем дыхании. Такая милая крошка.

Его сердце защемило от грусти. Она могла бы стать его парой.

— Ты — мой волк? — Глаза Евлалии лихорадочно блестели, разглядывая оборотня. С усилием она подняла руку и провела по щеке Ксинита. — Мой волк! Тебя ведь тоже не выбрали?

Какая умница, сразу уловила в глазах двуликого тоску и одиночество.

— Не выбрали.

— И меня. Значит, ты будешь моим, — во взгляде девушки появилась радость и надежда.

Вот как? Небо услышало его молитвы. Луна подарила ему пару. Такую… Ведь он не выставлял особых условий, так чего удивляться и обижаться? Бери. Пусть она умирает, и Ксинит от тоски быстро уйдёт следом за ней, став её парой. Но хотя бы на миг они будут семьёй. И его одиночество закончится.

Решено. Ксинит не будет сражаться за чужих самок. Возьмёт это подношение луны.

— Ты хочешь стать мне парой? — в его вопросе была какая-то обречённость.

— Пара — это жена?

Она доверчиво смотрела на него, вопросительно приподняв тонкие соболиные брови. Бледное личико её все усеяно крупными оспинами. Они совсем не отвлекали от тонких черт её измученного болезнью лица. Красивая.

— Да, жена. Жена навсегда. Пара навечно.

— Навсегда…

Лали задумчиво вглядывалась в его лицо. Глаза у неё красивые, светло-серые, бездонные. К щекам, покрытым испариной лихорадки, прилипли прядки темных волос цвета орехового дерева.

— Соглашайся, — попросил Ксин.

Он уже согласился. Уже сделал свой выбор.

Сильнее прижавшись к его груди, она решительно кивнула:

— Да, пусть так. Пара навсегда.

— Тогда мы должны совершить ритуал.

Ксинит осторожно стянул с плеч свою куртку и постелил под раскидистым клёном.

— Особый волчий ритуал? — улыбнулась она сонно — разум Лали скатывался в беспамятство.

— Да, нужно поставить парную метку.

— Как это? — тонкая ладонь девушки огладила его щёку.

— Обмен кровью, — успокаивая, решился поцеловать её волосы. — Звучит страшно, но это всего лишь укус.

— Это вместо венчания? — догадалась Лали.

Какие суровые эти оборотни — сразу кровь подавай.

— Наверное. Я с человековыми обычаями не знаком, а про метку мне отец рассказывал. Древняя традиция. Так поступали оборотни, найдя свою истинную половину, — Ксинит, не выпуская девушку из рук, уселся на куртке и оперся спиной о дерево.

Удобно расположил Лали на коленях, уложив её голову себе на грудь. Несчастная была вялой и послушной, как кукла.

— Хорошо, поставь мне свою метку, — с трудом сглотнув, согласилась она.

— Сейчас. — Ксинит медлили и нервничал. Не сомневался, просто волновался. — Думаю, для начала нужно ещё кое-что, раз уж мы решили быть вместе.

Ксин широко улыбнулся.

Улыбка его была способна растопить лёд. Красавчик. Черные ресницы, невероятные светло-серые глаза. Почти как у неё, только оттенок холодный.

— Что сделать?

— Познакомиться. Может, скажешь, как тебя зовут?

— И правда, самое время. Я Лали, — тихо хмыкнула. — А ты?

— Ксинит.

— Никогда не слышала такого имени. Звучание похоже на «что-то из синего», — на губах Евлалии заиграла слабая улыбка.

— А твоё имя походит на колыбельную. — Он отодвинул край её сорочки. — Я укушу вот здесь, — тронул её шею. — Совсем чуть-чуть.

Ксинит наклонился и куснул. Он торопился. Ему казалось, что душа его избранницы, словно вода, утекала из его объятий. Ещё чуть-чуть — и её совсем не останется.

— Ох, — глухо выдохнула Лали.

— Это всё. — Он слизнул выступившую каплю крови. — Теперь ты.

Ксинит оттянул ворот рубашки и подставил ей шею. Лали послушно вцепилась в нее зубками. Она старалась, но сил еле хватило прокусить кожу. Получилась скорее царапина, а не укус. С удовлетворением почувствовала на языке солёный вкус крови, сглотнула и обессилено откинулась на грудь Ксинита.

— Пара? — спросила.

— Пара, — он довольно потёр шею. — Думаю, этого вполне достаточно. И сама луна была нам свидетельницей.

Ксинит осторожно убрал прядку с щеки Лали и заправил за маленькое ушко.

— Я так устала, — пожаловалась Лали и сомкнула глаза.

— Понимаю. Грызть оборотня — дело энергозатратное, — засмеялся Ксин. — Ты можешь спать у меня на руках. Так будет удобно?

— Удобно, — еле слышно прошептала Лали.

— Или отнести тебя домой? — Он нежно гладил волосы девушки.

— Хочу остаться здесь, с тобой…

— Тогда отдыхай, моя храбрая маленькая пара. А я буду охранять твой сон.

Он нагнулся и губами нежно прикоснулся к её губам. Это все, что он себе позволил. Потом обнял, согревая, и стал баюкать, слушая биение её сердца. Оно, как метроном, отсчитывало мгновения его счастья.

Тело Лали горело и даже для оборотня было жарким. Влажная от испарины сорочка облепила девушку, обрисовала контур её худенького, но не лишённого женственных изгибов тела. Но никаких эротических мыслей в голове Ксинита сейчас не было. Все, что он хотел, — чтобы это ощущение целостности, появившееся в его душе, длилось вечно. Так хорошо. Так правильно. Он наслаждался этим чувством и старался не думать о будущем. Пусть будет, что будет. Он сделал свой выбор.

Крепко обнимая свою пару, счастливый оборотень прикрыл глаза и, уткнувшись носом в её волосы, заснул.

Под треск цикад и шум весеннего ветра Ксиниту приснился сон, как он стоит на поляне, перекинувшись волком, а на траве перед ним лежит бурая волчица. Нет, это оборотень. Точнее — оборотница. Она беспомощно водит мордой и, как новорождённый щенок, пытается встать на лапы.

«Моя», — отозвалось в груди Ксинита.

Растерянный оборотень сделал шаг, другой. Вплотную подошёл к бурой самке. Та обиженно заскулила. Просила… нет, требовала помощи. Наклонился, поддел головой под тёмное брюхо. Помог подняться и придерживал, пока она делала первые шаги.

Самка смешно ступала, путаясь в лапах, удивлённо махала хвостом, но быстро освоилась с четырьмя конечностями и принялась бегать по полянке, игриво помахивая хвостом.

«Пойдём со мной, — позвал оборотень. — Я научу тебя петь волчьи песни».

Она послушалась, доверчиво пошла следом, с каждым шагом все увереннее ступая в высокой траве. И вот они уже мчатся наперегонки. Она игриво прыгает на него, кусает за холку, дёргает за хвост. Приятно. Куснул в ответ и услышал испуганный визг. Трусиха. Ведь совсем не больно, только шёрстку помял. А она обижено задрала хвост и побежала в стороне. Ну нет, так не пойдёт. Давай мириться. Догнал и свалив в траву, облизал мордочку. На него недовольно фыркнули. Простила?

Играясь и возясь в высокой траве, волки поднялись на вершину холма. Какое ясное сегодня небо. Полнолуние. Ночное светило подсвечивало всё вокруг золотым волшебством. Здесь, на высоте, луна такая близкая и деревья не мешают любоваться ею.

Оборотень поднял голову к небу и завыл. Радостно, мелодично. Волчица слушала, потом подошла, села рядом и начала подвывать. Они касались поднятыми вверх мордами и пели свою песню вместе. Глаза волчицы были прикрыты от удовольствия. Ей нравилось, а он был абсолютно счастлив. Волчья песня разносилась над болотами. Где-то совсем рядом её подхватили, и вот это уже не песнь одной пары, а целый волчий хор.

***

Лали вынырнула из сонного царства от напора силы. Её распирала энергия. Хотелось бегать, прыгать и орать от счастья. Ох, как же давно она не чувствовала себя настолько хорошо!

Лали, улыбаясь, повернула голову и увидела мужчину, который обнимал её во сне. Вернее сказать — парня приблизительно одного с ней возраста. Тесно прижавшись друг к другу, они лежали в центре поляны прямо на траве. Голые.

Аккуратно выскользнув из его рук, Лали села. Никогда раньше она не видела обнажённого мужчину. Щеки её стыдливо зарумянились.

— Пара, — стеснение быстро прошло, когда Лали вспомнила, что это её муж.

Самый что ни на есть настоящий оборотень муж. Они всю ночь бегали вместе, а когда под утро перекинулись в людей, она оказалась голой. Обидно. Тогда он разделся, чтобы обнимать её и согревать своим телом. Стеснение Евлалии совсем рассеялось, осталось только любопытство. Пока Ксинит спал, она решила разглядеть его во всех подробностях.

Оборотень был красив, как бог! Когда она выскользнула из его рук, двуликий развернулся во сне и теперь лежал на спине, подставив восходящему солнцу своё тело во всей красе.

У него черные волосы длинные, ниже плеч. Густые, чуть вьющиеся. Так красиво разметались по зелёной траве, хоть сейчас пиши с него картину. Лицо спокойное, с крупными немного резкими чертами. Высокие скулы ярко выражены. Не совсем обычно для человеческого лица, но оборотню такая резкость только добавляла мужественности. Нос прямой. Губы тонкие, но не слишком. Нижняя чуть больше, пухлее, отчего оборотень походил на капризного принца.

Взгляд Лали скользнул ниже, на мощное тело, которое, казалось, состояло из тугих мышц. Они бугрились под ровной успевшей уже загореть кожей. Широкая грудь негусто заросла черными волосками. Они темной дорожкой спускались по плоскому животу прямо к курчавому треугольнику. Взгляд Лали замер, она слабо представляла, как выглядит мужской детородный орган. Просто знала, что мужчина и женщина отличаются. Волчица, которой она теперь наполовину стала, любопытно облизнулась. Почему бы и не посмотреть?

***

Ксинит, словно почувствовав ощупывавший его взгляд, потянулся и проснулся. После сна осталось чудесное ощущение абсолютного счастья, как будто что-то грандиозное произошло в его жизни. Словно она кардинально изменилась и не будет теперь прежней. Открыл глаза.

Рядом сидела голая оборотница и жёлтыми глазищами рассматривала его. её тело прикрывали густые длинные волосы. Лицо прекрасное, с бледной чистой кожей. Нежной, полупрозрачной, как листья лунной лилии.

— Привет, — она улыбнулась и чуть наклонилась к нему, опираясь на правую руку.

Волосы скользнули в сторону, оголяя плечо и маленькие острые груди. Ксинит уставился на торчащие коричневые соски и с трудом сглотнул.

— Тебе не стыдно? — спросил, не подумав, первое, что пришло в голову.

— Нет, — покачала она головой. — А тебе?

И нагло уставилась на него золотыми глазами. Что-то знакомое… такое подозрительно знакомое было в этом взгляде.

— Ну… Как-то непривычно, — до Ксинита только сейчас дошло, что он тоже голый.

Поспешно прикрыл руками пах. Пусть он не мальчик, но щеголять перед незнакомыми дамами своими причиндалами не собирался. Кто она вообще такая и откуда взялась?

И тут его осенило:

— Лали?!

— Да, моя пара.

***

В обители, словно в развороченном муравейнике, царил хаос. Все были заняты поисками.

— Я так виновата, — рыдала Дина и растирала слезы по распухшим щекам. — Должна была следить, а сама проспала. Она наверняка умерла. Замёрзла и умерла, — девушка заревела с новой силой.

— Пожалуйста, успокойся и просто зови её. Зовите все! — приказала Берта и пошла к калитке.

— Ты думаешь, она смогла уйти со двора? — Агаша следовала за ней.

— А куда ещё? Мы осмотрели тут всё. Лали нигде нет.

— Ла-али-и-и! — закричала Дина.

— Ла-а-али-и-и!.. — звали остальные и заглядывали под кусты вокруг обители.

— Где же она? — Берта рассматривала высокую траву. Бедняжка наверняка свалилась в неё и лежит совсем рядом.

— Её унёс волк, — прошептала Чаруна.

— Думаешь? Но ведь Церус не говорил, что её выбрали.

— Её унёс волк! — радостно заорала Чаруна и пальцем показала на тропинку.

В далеке показалась парочка, державшаяся за руки. Парень высокий и статный, с голым торсом. Девушка растрёпанная и босая, прекрасная и свежая, с венком колокольчиков на голове, одетая в лишь мужскую рубашку, доходившую ей до колен.

— Как богиня весны, — прошептала Чаруна.

— Это Лали? — шокировано спросила Берта.

— Наша Лали? — не поверила Агаша.

— Она самая! — восторженно взвизгнула Чаруна и бросилась навстречу молодой парочке.

Девушки побежали за ней. Лали окружили, принялись обнимать и целовать. На двуликого совсем не обращали внимания и плавно оттеснили его в сторонку. Неужели они когда-то боялись оборотней? Что за чушь!

— Странные, — потёр подбородок Ксин. — Вроде рады, а сами плачут.

— Видно, такая человечья традиция, — пояснил Сардер, вдруг оказавшийся рядом.

— А ты… — растеряно уставился на него Ксинит.

— Как и ты, — кивнул Сардер и указал на Зою.

Та крутилась перед удивлённой Бертой, демонстрируя чистую кожу и кучеряшки, которых будто стало в два раза больше. Спасая её от голода, Сардер спас девушку и от одиночества, и от последствий Красного мора.

— Как так? — Берта оглядывала Зойку и переводила взгляд на Лали.

Они стали настоящими красотками. Ровная фарфоровая кожа, будто подсвеченная изнутри, делала их похожими на эльфиек. Невероятно! А волосы? Пусть сейчас растрёпанные, но такие густые и блестящие. Берта не удержалась и потрогала кудри Зои. Мягкие, как шёлк.

— Первые красавицы столицы просто сдохнут от зависти, увидев вас, — с благоговением прошептала Берта.

— Я тоже рада тебя видеть. — Зоя нагло взяла Берту за косы и, не дав опомниться, расцеловала командиршу в щеки.

— Что произошло? — Берта и не пыталась сопротивляться.

— Я вышла замуж, — гордо заявила Зоя. — Ночью на сеновале, — шёпотом добавила она, и щёки девушек вспыхнули алым.

— В бездну столицу и её красавиц! Где мой оборотень?! — воскликнула Агафья.

— Зачем он тебе? — Дина рыдала уже от счастья.

— Хочу замуж! Срочно!

— Зачем?

— Чтобы тоже стать такой.

— Так это из-за замужества? — удивилась Чаруна.

— А ты не поняла? Где Улекс? Где мой двуликий? — требовательно спросила Агафья у растерянного Сардера.

— Там, — неуверенно указал оборотень в сторону реки.

— Ты пойдёшь на другой берег? — утерев нос рукавом, спросила Дина.

— Конечно пойду! Нужно навестить…

— Оборотней? — перебила её Чаруна.

— Медею, — поправила Берта. — Нужно проведать её, узнать, как дела, как ей крепость.

Девочки закивали. Утро — прекрасное время для визитов.

— Только козу сначала подоим, — потёрла руки Евлалия и побежала к сараю. — Я всегда хотела научиться доить козу! — радостно прокричала она уже со двора обители.

Ксинит заторопился на её голос. Наверное, тоже решил овладеть этим хитрым искусством.