Глава 2

Экипаж остановился возле трехэтажного обшарпанного здания. Вокруг него покосившийся забор. Территория заросла, убирать ее явно некому. Атмосфера уныния и безысходности навалилась, стоило нам войти в приоткрытые ворота, которые явно до конца не закрывались, настолько покосились. У меня вообще создалось ощущение, что тут никто не живет, а дом заброшен. В окнах не хватало стекол, кое–где они и вовсе были забиты досками. На некоторых натянута рваная тряпка, один край которой слегка отогнут, словно в него лазали периодически. Но кто и зачем это делал? Неужели двери мало?

На меня все сильнее накатывало непонятно чувство обреченности. Неужели тут никого уже нет? И где тогда все отказники? Их ведь не могли перевести в другое место?

— Мы точно прибыли по нужному адресу? — поинтересовалась, так как тишина угнетала, нигде не слышно детских криков, разговоров, словно в склеп попала.

— Да, это и есть приют отказников, — процедил Ишан. Ему явно что–то не нравилось, вон как губы поджал. И злость вампира направлена на кого–то в здании.

— А не могли детей куда–то перевести? Тут же невозможно жить, — предположила, но получила отрицательный жест головой.

— Нет, к сожалению, дети живут именно здесь, я узнавал прежде, чем сюда отправляться. Но по документам это здание отремонтировано и облагорожено. Странно, что никто не удосужился проверить данный факт.

Ишан все сильнее злился, и я вместе с ним. Было от чего. Ладно никто не удосужился проверить, сделан ли ремонт, но ведь здание стоит едва ли не в центре города. Неужели чиновники сами не видят, что ни о каком ремонте не может быть и речи? Или… Они заодно с теми, кто прикарманил себе средства, выделенные на приют. В это я быстрее поверю. Легко закрыть глаза на нестыковки, если в кармане звенит золото. Ну ничего, надеюсь, совсем скоро тут все изменится.

От ворот шла булыжная дорожка, но камни кое–где просели, а местами и вовсе торчали, словно их пытались выкорчевать. Мне приходилось тщательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не разбить голову. Крыльцо покосилось, ступени, по которым мы поднимались, скрипели, доски местами прогнили. Бедные дети. Как они тут живут?

Справа виднелись деревья, местами засохшие. Я узнала яблоню, в данный момент переживающую свои не лучшие времена. Широкие листья хонты — очень вкусного питательного плода зеленого цвета и имеющего слегка кисловатый вкус — узнать было несложно. Но дерево почти засохло. Что тут такого с ним делали, что довели до подобного? Еще несколько плодовых красавцев грозили присоединиться к своим собратьям по несчастью. Надо срочно исправлять ситуацию. Этим я тоже решила заняться позже, когда разберемся с происходящим. В конце концов ведьма я или погулять вышла? Да и дар свой успела вернуть, пора его пускать в дело. Прежде чем взойти на крыльцо, я огляделась. Справа невдалеке виднелся огород. Вот за ним явно ухаживали, потому что там виднелись вполне себе живые листья побегов. Что именно было высажено, сказать не смогла бы, но явно овощи. Правда среди травы по пояс я сомневалась, что там может вырасти нечто приемлемое.

Не став больше ничего смотреть, вслед за своим спутником поднялась на крыльцо. Ишан любезно поддержал меня за локоть, когда я споткнулась, едва не угодив в дыру, так как одна лесенка проломилась. С трудом удержала ругательство.

В холле темно, света от грязных окон маловато, чтобы толком осмотреться. Но я все же увидела потертый диван возле левой стены, несколько кресел, уже более удобный диван около правой стены, широкую лестницу с поломанными перилами. Влево уходил коридор, где виднелись потертые половики на полу. По бокам с двух сторон двери. Их рассмотреть уже не получалось. Справа проход пошире и в конце в открытые двустворчатые двери, оттуда виднелись столы и стулья. Там наверняка столовая. Но присущих тому месту запахов я не уловила. А ведь время обеда, детей же должны кормить.

— Вы кто такие? Зачем явились? — раздался неприятный скрипучий голос, непонятно кому принадлежащий. Мне даже пришлось развернуться, чтобы увидеть необъятную тушу непонятно кого, стоящую в пролете лестницы, что раздваивалась на две стороны.

Существо, стоящее перед нами, было неизвестно какого пола. Длинный балахон, на голове капюшон. А вот пальцы в перстнях сразу бросались в глаза. Причем камни явно натуральные, а не подделка. Да и балахон пошит из натурального бархата. Тем чужероднее смотрелась эта богатая мишура в такой разрухе.

— А вы, собственно, кто? — нагло уточнил Ишан, подходя ближе к лестнице, где и застыло существо.

— Я — глава приюта отказников, мое имя Маршель Сонро, — представилось это нечто. И снова не поймешь, мужчина перед нами или женщина. Потому что имя могло принадлежать как ей, так и ему.

— А я имперский дознаватель Ишан Норье, — гордо выдал клыкастый.

После этих слов я заметила, как глава дернулся, в глазах появилась толика страха. Но тут же исчезла. Словно это нечто решило, что стоит выше имперского дознавателя. Интересно, кто же покрывает всю эту богадельню? И откуда столько самоуверенности?

— И с чем явились, лорд Норье? — вопрос задан вроде и спокойно, но все же слегка подрагивал.

— Мы с моей помощницей прибыли с ревизией, чтобы проверить, куда идут имперские золотые. Судя по внешнему виду, ремонта тут давно не было, а по бумагам тут едва ли не заново все отстроили, еще и золотые перила сотворили. Я хочу увидеть все кассовые книги. Прямо сейчас, — жестко выдал Ишан.

Вот теперь существо по–настоящему испугалось. Руки затряслись, глаза заметались по сторонам, словно выискивая пути отхода. Но бежать было некуда, как и помощи ждать тоже.

— Вам необходимо согласовать свои действия с министром финансов. Вот когда от него будет предписание, тогда я все вам покажу, — попыталось выкрутиться то, что стояло перед нами.

— Министр финансов, значит. Это вы про лорда Галиена? Так спешу вас разочаровать, он уже никому никакого предписания не выпишет. Вряд ли из темницы у него это получится, — Ишан откровенно издевался. Глава побледнел, пошатнулся.

Несколько раз открывая и закрывая рот, так ничего и не смог сказать. Его глаза метались от вампира ко мне и обратно. Клыкастый терпеливо ждал, но и Маршель не торопилОсь выполнять приказ и выдавать кассовые книги.

Пауза затягивалась, еще несколько раз оглядевшись по сторонам и прислушавшись к тишине, я не могла промолчать и уточнила:

— А где все дети? Почему так тихо?

— Их приучают к труду, потому все на работе, — заявила глава.

Стоило упомянуть о детях, как случилось невероятное. Хотя, почему невероятное, нечто подобное я вполне ожидала, но не в таких масштабах. В это мгновение из двух коридоров, а также по лестнице ко мне стекались дети разных возрастов. Их было не просто много, а очень много. На миг даже зажмурилась, но горькая правда от этого ею быть не перестала.

В холле собралось порядка трех десятков призраков. Они все смотрели на меня и словно чего–то ждали. А я на миг растерялась. Не привыкла, чтобы духи молчали. Вон и Маршель как–то странно задергалОсь. Оно не понимало, что происходит. Первым сообразил Ишан.

— Они здесь, да?

— Угу, и их очень много. Но они безмолвствуют. Я давно отвыкла от подобного. Обычно все призраки стараются заявить о себе, попросить чего–то, а эти дети молчат.

— О чем вы говорите? Какие дети? Какие призраки? — начала злиться глава.

От звука ее голоса духи дернулись, в их глазах стали зажигаться алые огоньки ярости и ненависти. Я тут же потребовала:

— Лучше молчите, если хотите жить, — и уже призракам: — Что с вами произошло? Как вы погибли?

Самый старший мальчишка лет тринадцати указал пальцем на главу. И столько ярости пополам с ненавистью было в его глазах, что я сама едва не отшатнулась. Но постаралась придать своему голосу как можно больше мягкости:

— Расскажешь? Я попробую помочь.

Думал он недолго. Осмотрел всю толпу погибших, словно мысленно посовещавшись с ними, после чего кивнул и подошел ко мне ближе. Протянул руку. Я не сразу поняла, что от меня требуется. Второй рукой он показал на свой рот, словно завязывая его. До меня дошла вся ужасная правда:

— На вас при жизни наложили заклятие безмолвия?

Слаженный кивок был мне ответом. Я ахнула. Это ж какой тварью надо быть, чтобы сотворить подобное с детьми.

— О чем вы говорите? Какое заклятие? — взвигнуло Маршель.

— О том, которое вы наложили на детей. Отпираться бесполезно, я чувствую энергетический след не только на нем, но и еще на трех десятках убиенных, — жестко припечатала и снова обратила взгляд на мальчика. До слуха донеслись слова Ишана:

— Это казнь. Без вариантов.

Больше не став обращать внимания на это бесполое существо, переключилась на тех, кому моя помощь нужнее. Руку протянула уже смелее. Стоило коснуться призрака, как он засветился. И, судя по ошарашенному взгляду Ишана, он увидел тоже, что вижу я, хотя браслета–проявителя на мне не было. Маршель тоже заметилО духов. Ор стоял такой, что я едва не оглохла. Но как же они смогли проявиться все разом? Тут скорее сыграла свою роль сила духа и ненависть детей по отношению к главе приюта.

У меня перед глазами замелькали картинки. Я настолько в них погрузилась, что не слышала воя главы, ее или его угроз, проклятий и прочего шлака, что орут преступники, когда их уличают в преступлении. Я даже не поняла, в какой момент из моих глаз потекли слезы, настолько ужасно было смотреть на жизнь и смерть всех этих малышей, по воле судьбы ставшими отказниками. Над ними не просто издевались. Их морили голодом, их продавали в дома утех, их заставляли делать самую черновую работу. Их избивали за малейшую провинность.

Когда картинки закончились, я рвано выдохнула и спросила:

— Отправить вас на перерождение?

Все как один мотнули головой, указав на существо, бьющееся в путах вампира. Когда он успел эту гадину спеленать, я не уловила. И да, это оказалась женщина. Жестокая, бессердечная и алчная. Возомнив себя хозяйкой, заручившись поддержкой нескольких чиновников, охочих до юных тел, она творила свое беззаконие, за которое ей платили полновесным золотом.

— Что они тебе рассказали? — заметив, что я пришла в себя, уточнил Ишан. Меня аж трясло от гнева.

— Эта тварь продавала детей любителям детского тела. Заставляла их работать от зари до зари, посылая туда, куда ни один слуга добровольно не сунется. Над ними издевались, их били и мучили, а эта тварь только получала золотые, порой наказывая за любую провинность и не давая им еды. Покрывали ее чиновники из ратуши, так как им это было выгодно, потому что они — заинтересованная сторона. Это если коротко. Я просто сейчас не смогу описать ужас, который испытали эти дети. И они не уйдут на перерождение, пока эта тварь с ее подельниками не будет повешена.

Маршель затряслась. Она пыталась верещать, что это все ложь, что такого никогда не было, но я ей не верила, призраки не могут лгать.

Ишан вызвал стражей. Через несколько минут вошли четверо. Услышав слова вампира, они не стали церемониться с Маршель. Подхватили ее и поволокли на выход под ее нескончаемые проклятия. Ишан отправился вместе с ними. И началась большая чистка.

Я же осталась в здании и развила бурную деятельность. Отправилась в подвалы, на которые указал дух. Мне пришлось поплутать по коридорам, пока я нашла нужную дверь. Стоило отодвинуть засов, как на меня дыхнуло запахом затхлости, спертого воздуха и испражнений.

— Выходите, вы свободны, — сообщила, но никто не сдвинулся с места.

— А вы кто? — вперед выступил мальчишка лет тринадцати. В глазах решимость.

— Та, кто вскоре заменит вашу Маршель и изменит вашу жизнь к лучшему. Не надо меня бояться, — я старалась говорить как можно мягче, чтобы не напугать еще больше тех, кто и так запуган донельзя.

— Она не врет, от нее не исходит зла, — едва слышно прошептала очаровательная девочка лет десяти, она же первая шагнула мне навстречу. За ней потянулись и остальные.

Вызволив из подвалов пятерых наказанных подростков, я отправила их на рынок за продуктами, благо денег после продажи драгоценностей было полно. А никого другого тут не было. Они сперва недоверчиво на меня косились, с опаской смотрели на золотые в моих руках. Пришлось снова сообщить им, кто я такая и откуда узнала о том, что они в подвале. Тот самый призрак, картинками показавший, что его зовут Марус, попросил освободить его друзей: Тена, Стара, Миолу, Ниту и Лайра. Услышав о Марусе, все пятеро не сдержали слез.

— А откуда мы знаем, что вы не врете? — шмыгая носом, поинтересовался Тен, глядя на меня с недоверием.

Марус, услышав слова друга, приблизился и снова протянул мне руку. Я подала ему свою и опять погрузилась в просмотр картинок. Рядом ахнули, но я не обратила на это внимания, глядя на мелькающие кадры. И только собралась сообщить об их общем с Теном секрете, как тот замахал руками.

— А Марус таким и останется? Да? — сквозь слезы спросила Миола. Оказалось, дети успели заметить своего мертвого друга.

— Нет, я отправлю и его, и еще около трех десятков детей на перерождение после казни вашей бывшей главы приюта, — пообещала и получила уже более благосклонные взгляды.

Взяв золотые, они так на них смотрели, словно чудо увидели. Неудивительно, им едва ли хоть раз какая медяшка перепала, а тут целый золотой. Его рассматривали с интересом. Но пришлось поторопить:

— Обещаю каждому из вас подарить по такой монетке, но сейчас нам надо еще успеть приготовить ужин, ведь наверняка скоро приведут остальных с работы. Все захотят есть, — поторопила ребят. Они тут же кивнули и быстро унеслись к выходу. Правда уже около двери остановились. Стар нахмурился, оглядел меня с головы до ног и поинтересовался:

— А кто готовить будет? Вы?

Я стушевалась. Какой своевременный вопрос, учитывая, что кухарка из меня неважная. За долгие годы так и не научилась нормально готовить. Кашу сварить еще могу, а на большее меня вряд ли хватит. А ведь готовить надо на огромное количество детей. Сама вряд ли справлюсь.

— Есть предложения? — мгновенно ухватилась я за его вопрос. Явно же не праздное любопытство.

— Нам бы вернуть обратно тетушку Хлою, она вкусно готовила, но эта грымза ее уволила, когда заметила, что та нам по булочке сунула втихую, — пояснил парнишка.

— Если вы знаете, где она сейчас, то я буду только за. Возвращайте.

Вот теперь ребята унеслись с улыбками на губах. А я, вздохнув с облегчением, что проблема так легко разрешилась, отправилась смотреть второй этаж. На третий у меня вряд ли сегодня останутся силы. Но не все сразу. Будем постепенно изучать. Чувствую, там все еще хуже, чем на первом. И оказалась права. Хотя нет, не совсем. Левое крыло, где явно обитала глава приюта, смотрелось бельмом в этом убожестве. Роскошный ковер на полу, обитая дорогим деревом дверь, на стенах светильники и картины, даже цветы в кадках. Стены задрапированы. Дорого и со вкусом. Тем разительнее был контраст с правой стороной. Пол прогнил, со стен отвалились куски кладки. Двери держались на честном слове. Да там и дверей–то всего шесть с одной стороны и столько же с другой.

Осторожно ступая по прогнившим доскам, я открыла первую комнату и едва не задохнулась от запаха. Грязь, пот, испражнения, все смешалось. Но не это привело в ужас. А сваленные прямо на грязном полу тюфяки явно не первой свежести. До меня сразу дошло: на них спят дети. Мне захотелось тут же кинуться за той тварью и лично свернуть ей голову. С трудом удержалась, осознав, сколько тут понадобится работы, чтобы привести все в нормальный вид. И тут в голову пришла идея. Развернувшись, отправилась в комнату этой гадины. Дверь не заперта. Я решительно толкнула ее и вошла. Покачала головой.

Это были самые настоящие покои, состоящие из трех комнат. Я сразу прошла в спальню. Чего там только не было. Дорогой комод, кровать с резной спинкой, несколько позолоченных сундуков. Открыв один, поразилась многообразию одежды явно из последней коллекции знаменитого портного. Во втором сундуке нашлось постельное белье, полотенца махровые, несколько бархатных накидок. Третий был набит украшениями и монетами разного достоинства, как серебро, так и золото. Только медяшек не было. Ухмыльнулась. Будет за что заново отстраивать приют. Работы тут непочатый край. В гостиной нашлась удобная мягкая мебель с дорогой обивкой, резной столик, на нем ваза с фруктами. Камин в углу, возле него мягкая шкура. На полу что в спальне, что в гостиной пушистые ковры с мягким ворсом. Третья комната — кабинет. Там я и застряла, разбирая бумаги главы. А эта дамочка ни в чем себе не отказывала. Оказалось, она даже дом себе прикупила в центре города как раз в районе Темра. И находился он… Ну надо же, какое совпадение — рядом с домом убитого. Почему я не верю в совпадения? Осталось выяснить, могла ли Эмма знать о том доме, и кто в нем сейчас находится. Это я потом скажу Ишану, пусть он проверяет. А я отыскала доказательства противоправных действий той, кто должна была смотреть и воспитывать детей, а вместо этого превратила их в рабов.

Тут обнаружились списки, кому, когда и за сколько Маршель продавала отказников, на какой период. Тут же находились отдельные списки с заказами, кое–где стояли пометки о будущих смертниках. Меня передернуло от отвращения. Неудивительно, что столько погибших детей.

Время летело стремительно. Я бы еще неизвестно сколько сидела с документами, но перед глазами появились несколько призраков и указали на дверь. Сразу догадалась, кто–то пришел. Пришлось отрываться от бумаг, предварительно сунув их в сумку, что потревожило дракончика. Но он только пробормотал нечто ругательное и продолжил спать. А я пошла вниз. Оказалось, вернулись дети. Но никаких сумок с ними не было. Я уже напридумывала себе столько страхов, что с трудом сохранила безмятежный вид.

— Леди, вот, это тетушка Хлоя, она согласилась вернуться к нам. Не ругайтесь, мы купили все, что вы говорили, но из–за количества продуктов нам пришлось взять телегу. Но мы отработаем, честно–честно, — затараторил Лайр. Я мотнула головой.

— Не надо ничего отрабатывать, это я упустила из виду, что такое количество продуктов вы бы не смогли физически притащить. Так что, все нормально. Я — леди Яйланна Сторг. Надеюсь, будущая владелица приюта. И сейчас хотела бы побольше о нем узнать. Сколько здесь служащих, что они собой представляют. Где в данный момент находятся? Я пока успела увидеть только одну комнату детей и роскошные апартаменты той гадины, заодно и в бумагах ее немного покопаться. Но ни одного договора о найме не нашла.

Женщина, что привели дети, осмотрела меня цепким взглядом. Я в свою очередь изучала ее. Темноволосая, моложавая, лет тридцати, не больше. Привлекательная внешность, пышная фигура. Уверенный взгляд синих, как грозовое небо, глаз. Она излучала добродушие пополам с уверенностью и готовностью защищать детей даже ценой собственной жизни. Никакой фальши от нее не исходило, что не могло не радовать.

— А его и нет, — развела руками в стороны тетушка Хлоя, едва заметно улыбнувшись. Кажется, ее проверку на благонадежность я прошла. На мое недоумение пояснила: — Маршель ни с кем не заключала договора о найме, иначе пришлось бы платить фиксированную оплату, а это как ни крути минимум два золотых в месяц. Без договора она кидала нам всем по двадцать серебряных, еще и ругалась, что мы ее обдираем. А работало тут еще три месяца назад шесть работников. А потом меня вышвырнули, и я не знаю, сколько осталось.

— Четверо. После тебя, тетушка Хлоя, она еще и Катрину уволила, заметив ее теплое отношение ко всем нам. Ей такие не нужны, сочувствующие. Она набирала всех себе под стать, чтобы издевались над нами, — отозвалась Миола и снова шмыгнула носом.

— А сколько детей в приюте? — уточнила нахмурившись.

— Вчера на перекличке было шестьдесят три человека, — отрапортовала Нита. — Но я слышала, ночью троим стало худо. Не знаю, выжили или нет.

Теперь все пятеро захлюпали носами. Тетушка Хлоя всплеснула руками и бодро куда–то умчалась. Естественно мы следом, потому что слишком обеспокоенное лицо было у женщины. Она неслась в подвалы, магией открывая перед собой все двери. В этой стороне подвалов я еще не была. А когда ворвалась в каморку, выдохнула. Выглянув из–за ее плеча, увидела пятерых подростков от десяти до пятнадцати лет. Трое парней и две девочки. Они дышали с трудом. Из груди рвались сипы и хрипы. Дети явно задыхались. И их сюда принесли умирать. Мать честная. Да разве ж так можно?

— Значит, еще двое заболели, наверное, после того, как нас в карцер заперли, — отозвался Лайр.

— Надо сбегать за лекарем и побыстрее, — повернулась к пятерке уже знакомых ребят. Они тут же сникли. Мотнули головой и сообщили:

— Не пойдет к нам ни один лекарь. Знает, насколько Маршель жадная, еще и проклясть может, если у нее потребуют оплату, — отозвался Лайр.

Я разозлилась и тут же составила для лекаря вестник, чтобы он явился как можно быстрее. Для этого мне пришлось назваться именем рода Давре, несмотря на то, что я больше не являюсь его частью. Но ведь об этом никто не знает, значит, может сработать. Написала, что в случае неподчинения приказу, он будет восседать на скамье подсудимых вместе с Маршель. Вручила записку Лайру и попросила бегом мчаться за целителем. Ох, как все обрадовались, понадеявшись на чудо. Я же занималась транспортировкой ребят наверх. Негоже их оставлять в этом холодном помещении.

Мне судорожно пришлось вспоминать свои навыки стихийной ведьмы. Спеленав всех пятерых, осторожно приподняла над полом и понесла их наверх. Так как все находились или в глубоком сне, или без сознания, то испугаться никто не успел. А меня страховали остальные спутники. Так и дошли до гостиной, где уложили всех на диваны и кресла, которые ребята шустро разложили, иначе все точно не поместились бы. Я бегом помчалась снова в комнаты Маршель, чтобы отыскать хоть какие–нибудь зелья. Уж у нее–то точно должны быть самые дорогие для себя любимой. Ведь за своим здоровьем эта вражина отлично следила.

На камине нашелся небольшой сундучок. И я решила глянуть, что там есть. К моей огромной радости там как раз обнаружились зелья. Схватив все сразу, побежала снова вниз. Там и обнаружила Ишана, вернувшегося явно за мной. Он как раз стоял над детьми и вливал в них свою магию. Протянув ему сундучок, предложила выбрать, какое зелье больше подойдет. Сама я не смогла разобраться, слишком много в них магии намешано, это явно не ведьма варила. А в магических зельях я плохо понимала.

Вампир ловко перемешал все пузырьки и вытащил оттуда три самых лучших, как он сказал. Но не в целях лечения, а чтобы затормозить болезнь. Против нее тут ничего не нашлось. Надо все же ждать целителя. С трудом детям споили по несколько капель из флакона. Сипы стали тише, дыхание уже не такое рваное. Тут и Лайр влетел в двери, ведя за собой представительного мужчину лет сорока. Добрый взгляд, участие на лице. Быстро кивнув мне и вампиру, он тут же кинулся к детям. И мне удалось увидеть, как работают целители. До сего момента я ни разу не сталкивалась ни с чем подобным.

Целитель встал около маленьких пациентов и просто развел руки в стороны ладонями вниз. Выпустил силу так, чтобы она обволокла сразу пятерых. Болезные засветились. Их словно скрыло серебристым сиянием. Ненадолго. Минуты на три. Но и этого хватило, чтобы их дыхание стало чистым, на щеках появился румянец. Все пятеро задышали ровно, погружаясь в целебный сон. А мужчина пошатнулся. Ишан тут же притащил еще одно кресло — и откуда только взял — и подставил ближе к целителю. Тот упал в него и будто уснул. Мы терпеливо ждали. Тетушка Хлоя первая сообразила:

— Может, вам чаю крепкого сделать?

— Нет, спасибо. Идеально было бы фрукты, но вряд ли они у вас есть.

И снова прикрыл глаза. Лицо мужчины побледнело, явно сильно выложился. А я вдруг вспомнила, что у нас как раз–таки имеются фрукты.

— Стар, сбегай наверх, в бывшие покои Маршель, там в гостиной стоит ваза с фруктами, неси ее сюда. Всю неси, — попросила парня, стоящего ко мне ближе всех.

Он сперва дернулся, потом его глаза широко распахнулись, он никак не мог сдвинуться с места. Пришлось ему сообщить, что эта гадина тут больше не появится и бояться нечего. А целителю необходимо восполнить силы, он их слишком много потратил. Подросток проникся и уже смелее ускакал наверх, чтобы буквально через пару минут вернуться с той самой вазой. Он же протянул мужчине со словами:

— Вот, выбирайте, что вам больше подойдет.

Если целитель и удивился, то вида не подал. Взял фьяну — голубой фрукт, сладкий и сочный, слегка вяжущий во рту, но имеющий массу полезных свойств — и с удовольствием откусил кусочек. За ним еще один, пока не съел его полностью. На лицо стали возвращаться краски. И он уже смог встать на ноги. Ничего у него не спрашивая, я протянула пять золотых и уточнила:

— Этого будет достаточно? Если мало, я добавлю.

К моему удивлению, мужчина взял всего три золотых, остальные вернул мне. Проверил больных и улыбнулся — искренне и с неким облегчением. Его взгляд упал на Ишана, потом на меня.

— Вы и есть Яйаулианария Мрон Давре? Как–то я представлял вас старше, все же десять лет назад вы выглядели даже постарше, чем сейчас.

— Мы с вами встречались? — я была удивлена безмерно, потому что совершенно не помнила этого мужчину.

— Да, в академии, я был приглашенным целителем, принимал экзамены у ведьм, среди которых были и вы.

Я пыталась вспомнить, но ничего. Память словно корова языком слизала. Мотнула головой, показывая, что ничего не помню. Мужчина усмехнулся по–доброму и выдал:

— Неудивительно, вы тогда были слишком погружены в учебу и смотрели только на своего жениха. Наверное, потому и не помните меня. Но мне казалось, вас готовили на роль Верховной. Что–то пошло не так?

— Все пошло не так, — я вздохнула. И тут же сообщила: — Мне бы не хотелось заново переживать тот отрезок времени.

Дети смотрели на меня широко распахнутыми глазами, как и тетушка Хлоя. Она же, убедившись, что больным больше ничего не угрожает, унеслась на кухню, еда сама себя не приготовит. Мужчина кивнул. Я же не стала вдаваться в подробности. Вместо этого попросила:

— Лорд целитель, не могли бы осмотреть остальных детей, когда они вернутся? Оплата будет весьма щедрой.

— Конечно, с радостью. Я безмерно рад, что именно вы взялись курировать это место. Бедные дети совсем замучены этой жадной женщиной.

На том и решили. Пока оставили целителя вместе с Ишаном, а сами последовали за тетушкой Хлоей. Пятерка уже знакомых ребят вызвалась помогать, чтобы быстрее управиться. Каждый из них робко улыбался, еще до конца не веря, что у них теперь начинается совсем другая жизнь. А я пыталась сообразить, к кому мне обратиться за документами на приют отказников. И решила этот вопрос прояснить у Ишана, он как никто другой должен знать, где лучше все сделать. И я надеюсь, моя задумка отлично получится, потому что отдавать этих детей кому попало я больше не намерена.