Глава 8

— Тащ генерал-майор, разрешите войти?

— Заходи, Петров. Докладывай.

— Вчера поступила информация, что Секирина похитила группа неустановленных лиц.

— Что?! — Седой генерал в ярости вскочил со своего места. — Почему промограли?! Мать вашу, растяпы! Почему я только сейчас об этом узнаю?! Вы там совсем что ли охренели, гвардейцы недоделанные?! Вы у меня все будете в ППС ходить до конца жизни, на сральник присесть за счастье будет!!!

Вытянувшись по струнке, Петров терпеливо ждал окончания гневной тирады начальника, не рискуя делать лишних движений. Генерал-майора Сухова он знал не первый год, он работал с ним уже давно. Знал, чем это может быть чревато.

Когда негодование генерала пошло на убыль, и он вновь был готов слушать, Петров продолжил.

— Кхм… на данный момент принято решение о вынесении строгого выговора старшему группы наблюдения, распоряжение поступит вам на утверждение уже сегодня.

— Да насрать мне на вашего старшего группы! Где сейчас Секирин?!

— Этого мы пока еще не установили… — видя, что Сухов сейчас его разорвет на маленькие клочки, офицер поспешил добавить: — Но это уже не связано с похищением!

Секунду назад напоминавший разъяренного медведя генерал резко успокоился.

— Поясни.

— Есть, тащ генерал-майор! После допущения халатности к своим обязанностям со стороны ст…

— Ты нормальным языком говорить можешь?!

— Так точно! То есть, да…

— Вот и говори!

— Э-э-э… в общем, после того, как ребята поняли, что облажались, то оставили у дома дежурить только одного, а вся остальная группа сорвалась на поиски Сергея…

— Ну-ка, погоди, сперва расскажи подробно, как вы умудрились так обосраться и проморгать его?

— Наблюдение было поставлено снаружи жилого дома, а на лестничной площадке объекта только скрытая камера. Кстати, днем ранее к Секирину приходил один любопытный гражданин. Удалось установить его личность. Это был Анатолий Вагин, по прозвищу Вагон. Известный рецидивист. Они недолго о чем-то поговорили и Вагин ушел. Сейчас пытаемся его разыскать, но безуспешно, он словно сквозь землю провалился. Пока это единственный подозреваемый в деле исчезновения Сергея.

После одобрительного кивка начальства, Петров продолжил.

— Когда минувшим днем поступила информация, что Секирин покинул квартиру и поехал на лифте, группа приготовилась следовать за ним на служебном автомобиле, потому что пешком он практически не передвигается. Но в течение пяти минут из подземной парковки выехал только один автомобиль, не принадлежащий Секирину. Выждав еще некоторое время, на разведку отправили бойца, который доложил, что Ауди Сергея на месте, а следов его самого нет. Заподозрив неладное, старший группы лично отправился к охране жилого комплекса, чтобы просмотреть камера видеонаблюдения.

— И что, его так просто пустили?

— Да, тащ генерал. Он сказал, что задерживается банда автоугонщиков по горячим следам, и срочно требуется доступ к камерам на парковке. Охрана согласилась оказать всемерное участие без бюрократических проволочек, и уже внутри центра безопасности обратили внимание, что изображение на одном из экранов мутное и неразборчивое.

— Хм, интересно. — Генерал почесал подбородок. — Явно работал не профан. Давай дальше.

— При осмотре выяснили, что всего несколько минут назад, неизвестное лицо забрызгало чем-то густым колпак камеры, из-за чего изображение не пропало с мониторов, что обязательно бы обратило на себя внимание охраны, а лишь сделалось неразборчивым. Проанализировав этот эпизод, группа единогласно сошлась во мнении, что Секирин отсюда и был похищен. Иных версий не выдвигалось и не рассматривалось.

— Погоди, а похититель на других камерах засветился?

— Нет, товарищ генерал, судя по всему, он предварительно изучил их расположение и караулил давно, потом что никто в ближайшие несколько часов на парковку не заезжал. Похититель только засветил номер машины на выезде.

— Хм… прям фантастику мне рассказываешь… ладно, давай к самому интересному. Что там с моим Секириным произошло дальше?

— А дальше все бросились на поиски. Пытались отыскать следы выезжавшей машины с помощью дорожных камер, но она будто провалилась сквозь землю. Тогда был сделан очередной вывод, что злоумышленник сменил номерные знаки и продолжил движение уже с другими.

— Что ж вы за головожопые такие?! — Генерал снова не выдержал и разразился гневной отповедью в адрес своих подчиненных. — Вот всегда задним умом сильны, версия выдвинута такая, версия выдвинута эдакая, — передразнил он Петрова, — а заранее подумать никак?! Знаешь слово такое: ЗА-РА-НЕЕ! Это значит — наперед, чтобы пресечь в зародыше любые противоправные действия!

— Виноваты, тащ генерал-майор…

— Да ясен пень, что вы виноваты! Все поголовно, от тебя, капитан, — Петров нервно сглотнул, ведь он по званию был майор, — до тех растяп, что ты посадил в наблюдение! Всё, хватит вилять, давай уже заканчивай сказки свои, у меня времени в обрез.

— Эм-м, — пока-еще-майор быстро взял себя в руки, — как я и сказал, у жилого комплекса оставили дежурить одного сотрудника, он и сообщил, что ночью, в районе полуночи, объявился некто очень похожий на Секирина. Вошел в тот же подъезд, где проживает объект, но больше не появлялся в поле зрения. Мы оперативно проверили информацию, и подтвердилось, что Сергей вернулся домой, он засветился на нашей скрытой камере, что подтвердилось и словами консьержа.

— Так он что, получается дома сейчас сидит?

— Как бы это сказать… — Петров явно замялся. — Мы с самого раннего утра следим за окнами его квартиры. С уверенностью можно сказать, что в жилой и обеденной зоне никто до сих пор не появлялся. Либо объект каким-то образом покинул свое жилище, минуя подъезд, либо он безвылазно сидит в санузле…

— Так, никаких «либо» мне! Отправляй своих охламонов, пусть проверят квартиру. Бумаги выправь, чтоб все было должным образом оформлено. Доигрались в шпионов, вашу мать! Если Секирин обнаружится трупом в ванной, я тебя прям там же рядом и утоплю! Выполнять!

— Есть!

— Стоять! Дамира Галиуллина мне найди, он мне тоже нужен будет.

***

Сидя на чуть потрепанном диване на одной из квартир, которые оперативно подготовил для меня Лунин после нашей встречи в хосписе, я снимал бинты со своих пострадавших запястий. Глубокие борозды от браслетов выглядели весьма скверно. Потемневшие края ран завернулись внутрь, а вокруг вздулось сильное воспаление, которое болезненно пульсировало, отзываясь на каждый удар сердца. Кроме того, подвижность больших пальцев упала еще сильней. В общем, все говорило о том, что мне срочно требуется медицинская помощь. Но вот мог ли я за ней обратиться открыто — большой вопрос. С одной стороны, клиник много, в том числе и частных. А с другой, мне неизвестны пределы возможностей московского авторитета, так что не зная брода, я в воду не сунусь. Второй такой поездки в промзону я, боюсь, не переживу…

Прошлой ночью, когда я сбегал из своих же апартаментов, перебираясь по общим балконам до земли, мои руки еще неплохо себя чувствовали. Я вполне нормально мог подтянуться и повиснуть на них. Кто ж знал, что на утро все станет так плохо? Уходя в глубокое залегание, я захватил с собой только заранее подготовленный тревожный рюкзак, да удобную непримечательную одежду, которая не стесняла движений. Даже завалящей ватки с собой не было. И уже тут, на своей конспирационной квартире, я обнаружил перекись и немного бинтов.

Сейчас же было очевидно, что само собой это не пройдет, и если что-то срочно с этим не делать, то станет хуже. Смогу ли я вообще пистолет в руках держать, не говоря уже о том, чтобы засветить недоброжелателям в чердак кулаком?

Но если я боюсь обращаться за помощью открыто, может, мне сумеет помочь кто-нибудь из знакомых?

Сейчас новый телефон с «левой» симкой лежал рядом со мной и уже заканчивал резервное копирование данных из облачного хранилища. Возношу хвалу светлым головам, кто додумался до такого, ведь все нужные мне номера остались в моем смартфоне, который бесследно пропал во время моего похищения.

Наконец, аппарат был готов к использованию. Я ухватил его одной рукой и выругался, когда из-за плохо слушавшегося большого пальца чуть не выронил смартфон на пол. Пришлось использовать обе руки, чтобы с трудом натыкать в поиске имя контакта. Гудки.

— Алло? — В трубке раздался вопросительно-настороженный голос. В наше неспокойное время с незнакомых номеров звонят только мошенники, либо спамеры.

— Надежда Васильевна, здравствуйте! Это Секирин. Не уделите мне пару минут?

— А, Сергей Анатольевич, — голос сразу потеплел на десяток градусов, — конечно! Для вас в любое время! Вы номер сменили?

— Вроде того… и возможно в течение ближайшего времени еще не раз сменю.

— У вас что-то случилось? — Тон главврача одного из моих дружественных, так сказать, хосписов прозвучал не на шутку встревожено. Она была умной женщиной, и часто умела делать выводы, владея минимумом информации.

— И снова вы правы. Мне нужна некоторого рода помощь, скорее всего хирургическая.

— Боже мой, Сергей! — Я будто наяву увидел, как Надежда Васильевна прижимает ладонью к лицу. — Я готова оказать вам любую помощь и поддержку! У меня есть хорошие знакомства в этой области, вы только скажите, что именно вам нужно, и я организую вам прием вне очереди!

— Нет-нет, не переживайте! Ситуация не настолько серьезная, чтобы привлекать именитых специалистов. Просто скажите, вы же одно время практиковали в травматологии?

— Ну да… только прошло с тех пор уже лет, наверное, пятнадцать.

— Отлично. А скажите, сшить сухожилия вы сможете?

— Ой, даже и не знаю… Сергей Анатольевич, тенорафия бывает различной сложности. Если в одном случае провести ее будет не труднее, чем зашить порванный шнурок, то в другом потребует ювелирной точности, поэтому не могу вам ответить однозначно.

— И все же, вы не могли бы мне оказать услугу и подъехать с инструментами?

— Сергей, вы меня пугаете! Что с вами стряслось? Почему вы не обратитесь за помощью в больницу?

— Я опасаюсь за свою жизнь, Надежда Васильевна. Извините за прямоту, но я не думаю, что мне можно появляться в больницах. Поэтому я и звоню вам. Если вы согласны мне помочь, то я очень прошу приехать по адресу, который я скину вам в СМС.

— Конечно, Сергей, я приеду! Я не могу отказать вам после всего того, что вы сделали для нашего хосписа. Я немедленно выезжаю!

— Спасибо большое, я у вас в неоплатном долгу.

— Бросьте! Я еще ничем не помогла. Да и как я могу остаться в стороне, когда хороший человек попал в беду? Жду адрес, Сергей Анатольевич.

Связь прервалась. Хороший, все-таки, она человек. Я рад, что не ошибся в ней. Из всех главврачей, с которыми у меня установились деловые отношения, она единственная врач по призванию, а не по названию. Остальные просто эффективные менеджеры с корочками медицинских университетов, чья работа направлена на оптимизацию и увеличение прибыли. А вот Надежда Васильевна не такая. Она единственная искренне радеет и переживает за свое дело, за своих пациентов и за своих работников. Наверное, именно поэтому я чаще остальных посещаю ее хоспис и охотнее чем кому бы то ни было оказываю материальную помощь…

Скинув адрес торгового центра, находящегося буквально в сотне метров от меня, я решил сделать еще один звонок. Все-таки, если криминал начинает борзеть, а именно это вчера и произошло, то нужно подключать тех, кто должен с ними бороться. Поэтому, естественно, я позвонил Галиуллину. К моему удивлению, трубку он взял после первого же длинного гудка.

— Да, слушаю?

— Дамир, привет.

— Серёга?! — В голосе моего товарища послышалось невероятное облегчение, — слава богу! Ты живой! У-у-уф, мать твою, Секирин! Ну ты и горазд в истории влипать!

— Погоди, в какие истории? — Насторожился я.

— Ну как о чем?! О том, что я тебе наяриваю на телефон с самого утра, а ты не абонент. Как думаешь, какие мысли у меня будут в голове, да еще и после твоего этого похищения?

Мои брови непроизвольно сошлись на переносице, а здоровые пальцы начали выбивать нервную дробь по обивке дивана. Откуда он знает про похищение? А если управлению по социально-значимым преступлениям известно об этом, о чем они еще могут знать? О Вагоне, например?

— Погоди, дружище, — мой тон подействовал на Дамира, заставив притихнуть, — ты о каком похищении говоришь?

— Э-э-э-э… ну как это, о каком? О вчерашнем, когда тебя с паркинга какой-то ловкач утащил.

— Кто тебе об этом рассказал?

— Кто-кто… да все Управление в курсе, Сухов всех сношает насухую с самого утра, даже мне перепало. Мне дал персональное поручение тебя разыскать, а то там твою квартирку ломануть уже хотели, думали, ты на унитазе сидя окочурился.

— Подожди… так зачем ломать мою квартиру, если меня похитили?

— Не знаю, Серый, вроде поговаривают, что ты весь чумазый ночью домой вернулся, и там пропал.

Не понял… я что, у них под колпаком был?! За мной вели наблюдение? Почему тогда позволили меня похитить?! Неужели, Сухов заодно со Штырёвым? Черт! Не знаю, что и думать…

— Дамир, не ищите меня, конец связи.

— Пого…

Я не стал дослушивать и просто бросил трубку. Эту симку вытащил, согнул, положив на угол стола, и смыл в унитаз.

Кто бы сомневался, что старый интриган засветится в моей жизни еще не один раз, и даже не два. Теперь главный вопрос, какую роль он сыграл во всем этом?

В голове роились десятки мыслей, одна другой бредовей. Но одно я понял точно — Дамиру я пока не могу доверять. Не потому что он ненадежный человек, нет, вовсе не поэтому. А потому что он слишком наивный и внушаемый. Как минимум раз он уже сплясал под дудочку Сухова, втянув меня в невероятно мутное дело с покойным замом председателя следственного комитета, так что второй раз я рисковать точно не стану.

Открытым остается вопрос, какой интерес генерала во всей этой ситуации со Штырём? Знал ли старик о случившемся недоразумении между мной и людьми Штырева на парковке «Воина»? Определенно. Если уж Саныч опознал в них вассалов одного из криминальных лидеров столицы, то уж хронический мент одним взглядом способен их просветить, как рентгеном. И вероятность того, что вся шумиха в прессе об этом происшествии не попала в его поле зрения просто минимальная.

И если он знает о похищении уже сейчас, значит, напрашивается только один вывод: меня пасли. Почему тогда не вмешалась полиция? Не успели или не собирались изначально? Хрен знает… слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы. Но одно я могу сказать с уверенностью, какой бы он интерес не имел, лично мне это не сулит ничего хорошего.

За размышлениями и прикидками я даже не заметил, как пролетели полчаса. Позвонив Надежде Васильевне с нового номера, узнал, что она почти подъехала. Пора было идти встречать. Даже в такой малости я перестраховывался, не рискуя называть свой адрес по телефону.

Встречая ее старенький Рендж Ровер в условленном месте на парковке перед торговым центром, с замиранием сердца отметил, что с главврачом в машине сидит какой-то мужчина. Я немного успокоился, когда Надежда Васильевна беспрепятственно вышла из салона, хоть и немного взволнованная. Будь она заложницей, вряд ли ее так просто бы выпустили…

По мере ее приближения, я ощущал, как ее волнение утихает. Она увидела меня, заметила, что все мои конечности находятся в целости и сохранности, отметила естественную позу, нехарактерную для тяжелораненного, даже кровавых луж вокруг меня не наблюдалось.

— Сергей Анатольевич, как я рада вас видеть! Вы не представляете, чего я себе напридумывала, пока ехала! И… кхм… — она окинула взглядом мой прикид, состоящий из легких кроссовок, фиолетовой олимпийки с глубоким капюшоном и штанов защитного цвета, — вам идет спортивный стиль. Раньше я имела удовольствие лицезреть вас исключительно в строгих костюмах.

— Спасибо, Надежда Васильевна, я польщен. — Я не был сейчас расположен разводить политесы. — Но скажите, кто этот человек, что приехал с вами?

— Ах, это… не беспокойтесь! Это наш штатный хирург. Я ему доверяю, как самой себе. Просто я побоялась, что не смогу вам помочь в вашем… вопросе, поэтому пригласила его. У него в прошлом, до того как перешел работать к нам в хоспис, была очень богатая практика по восстановительной хирургии. — Она для пущей убедительности рубанула ладонью по воздуху. — Он точно сумеет вам помочь. Если вы, конечно не возражаете.

Я, в принципе, не возражал. На этой квартире я не планировал больше появляться, так что засветить ее еще и перед этим хирургом для меня не было чем-то критичным.

Получив мое согласие, главврач кивнула и вернулась за своим коллегой. Он вышел из автомобиля, неся в руках небольшой чемоданчик.

Вскоре, буквально через минуту, мы в полном составе уже располагались в моем временном пристанище. Подготовив к предстоящему вмешательству место, я уселся в глубокое кресло и положил обе руки на высокий стол.

Закатав рукава моей спортивной кофты, хирург, имеющий типично чеховскую внешность, осуждающе поцокал языком.

— Зачем же вы так запустили? Ждали, что само зарастет?

— О чем вы? Я получил эти отметины только вчерашним вечером.

Мужчина осуждающе взглянул на меня, а затем обменялся многозначительными взглядами с Надеждой Васильевной.

— Знаете, я здесь только потому что Надежда меня очень просила вам помочь. Я все понимаю, мы незнакомы с вами, и вы не обязаны быть со мной откровенным, но держать меня за дурака не нужно. Я достаточно давно практикую в хирургии, чтобы уметь отличить свежие раны, от недельной давности.

— Недельной давности? — Я ошарашено перевел взгляд на главврача, пытаясь понять, кого она с собой привела, своего коллегу или юмориста. Но в эмоциональном фоне этих людей царила поразительная уверенность, так что подвергать сомнению утверждение врача у меня не было резона.

— А то и больше! На ранах уже успела нарасти толстая короста, а по краям начался небольшой некроз. Уж поверьте мне, я некрэктомию в хосписе делаю чаще других операций, мертвую ткань от живой отличать умею. За одну ночь этого произойти ну никак не могло.

— Кхм… как скажете, — отрицать и что-либо доказывать я не стал, но небольшую неловкость от того, что меня посчитали лжецом все же испытал, — давайте лучше о насущном. Как мне вернуть подвижность пальцев?

— Та-а-ак-с… — хирург стал задумчиво осматривать мои руки, бросив мимолетный взгляд на россыпь небольших шрамов на левом предплечье, отметин от моих экспериментов, но так ничего о них и не спросил, — кистью повращайте. Теперь второй. Угу… понятно… растопырьте пальцы, сожмите кулаки… М-да. Нужно шить, причем, чем скорее, тем лучше. И не здесь, в дореволюционных условиях, а в хорошей клинике. А потом еще наблюдать за процессом восстановления, а при необходимости корректировать.

— Простите, я ни в коей мере не сомневаюсь в вашем профессиональном совете, но вы можете мне помочь сейчас? — Последнее слово я произнес с таким нажимом, что не сумел удержать в узде свою Силу, и ее капля сейчас растворялась в воздухе, вызывая у врачей необъяснимый для них нервоз.

— Хм-м-м… нет, конечно, некоторый минимум я могу сделать здесь и сейчас, — хирург суетливо начал теребить душку очков, не находя причин для внезапно накатившего волнения, — но это не умаляет того факта, что вам необходимо будет получить в дальнейшем высокотехнологичную помощь. В противном случае, я не могу с уверенностью гарантировать, что подвижность вообще восстановится.

— Я вас понял, док, и заранее благодарен за помощь.

Нахмурившись, хирург поправил свои очки, и начал выкладывать на стол разнокалиберные инструменты, бинты, ватные тампоны и прочее добро. Достав упакованные стерильные перчатки, он протянул мне блистер каких-то таблеток.

— Вот, выпейте сразу две. Это самый мощный препарат из ненаркотических средств, по которому не ведется строгого учета. С ним будет не так больно.

— А побочные эффекты? Сонливость, заторможенность и прочие?

— Определенно, все это будет, и не только это. Эффект продлится часов шесть, не больше.

— Тогда я вынужден отказаться.

— Что?! Вы не понимаете, я буду шить и резать по живому, уверяю вас, это не те ощущения, которые можно легко перетерпеть. Это вам не занозу удалить.

— И все же… — в воображении возникли сцены, как я неадекватный от таблеток совершаю какую-нибудь глупость, и меня снова ловят Штырёв со своими прихвостнями, — я не могу рисковать. И уж тем более, у меня нет столько времени, чтобы батониться где-то под воздействием препаратов. Может, есть какое-нибудь местное обезболивающее?

— Есть-то оно есть, но дело в том, что в вашем запущенном случае, я не могу его применять. Вам периодически нужно будет шевелить пальцами, под местной анестезией эффект будет очень смазанный, что неизменно ухудшит качество моей работы.

— Тогда у меня нет выбора.

— Как знаете, мое дело предупредить…

Хирург многозначительным движением пододвинул мне блистер, как бы намекая, что я все равно захочу им воспользоваться, не сейчас, так через десять минут. И началась операция.

Следующие полчаса прошли под громкий скрежет моих зубов и сдавленные ругательства. Врач срезал отмершие ткани, аккуратно сшивал поврежденные сухожилия, срывал наросшую коросту там, где она мешала, делал надрезы, чтобы обеспечить доступ инструментов, вскрывал гнойные нарывы… в общем, работы от, казалось бы, такого плевого повреждения было предостаточно.

Первые минуты он снисходительно посматривал на меня, выражая своим видом всего лишь одну мысль: «Ну что же ты, голубчик, упорствуешь? Скушай таблеточку, полегчает!» Но я оставался непреклонен. Руки мои твердо лежали на столе, не дрожали и даже ни разу не дернулись. Минут пять я даже попытался погрузиться в себя и поймать это чувство боли, как ловлю чужое, но все-таки не продержался долго. Шипение и матершина себе под нос помогали гораздо лучше, чем бесплодные попытки подчинить свои чувства.

Вскоре уже оба врача смотрели на покрытого испариной меня с плохо скрываемым удивлением и даже каким-то уважением.

Но всему приходит конец, закончилось и это. С нескрываемым облегчением я наблюдал за тем, как хирург бинтует мои руки, давая советы и наставления.

Сзади ко мне подошла Надежда Васильевна и тронула меня за плечо.

— Сергей, вы очень хорошо держались. — Она тепло мне улыбнулась, окатив легким беспокойством.

— Спасибо, Надежда Васильевна, старался.

— Мы, пожалуй, поедем. Рада, что смогли вам помочь. И, Сергей, что бы ни происходило в вашей жизни, я искренне желаю вам все преодолеть. До свидания!

Поблагодарив за оказанную помощь, я распрощался с врачами, а еще через четверть часа и сам покинул квартиру. Здесь я уже больше не планировал появляться. И вовсе не потому, что не доверял Надежде, а просто из осторожности.