Глава 55. Интерн... слишком серьезно...
Его палец давит ниже пупка - слишком властно, слишком настойчиво. Он не просто прощупывает, он заставляет меня испытать страх — страх пациента перед врачом, унижение от осмотра.
— Напряжение в мышцах...
Голос звучит отстраненно-профессионально… Но стоило мне вздрогнуть,как его дыхание стало чаще. Я это замечаю… замечаю и…
Его зрачки расширены - да, сомнений нет теперь уже точно. Он наслаждается моей реакцией.
— Значит, нужно провести внутренний осмотр. Сейчас подготовим вас…
Сердце колотится так, что кажется, он слышит его даже без стетоскопа. В горле пересыхает, язык прилипает к небу.
Я понимаю что к чему. Что значит “внутренний” и что значит “подготовим”.
С губ срывается взволнованный протест:
— Нет...пожалуйста…
Собственный голос звучит жалко, по-наивному беспомощно. Руки инстинктивно прикрывают живот - последний рубеж защиты.
Он мгновенно реагирует.
Его пальцы сжимают запястье, пригвождая к кровати. Боль пронзает до кости, но хуже другое - его большой палец медленно поглаживает пульсирующую вену, будто успокаивая меня перед чем-то неминуемо страшным.
— Вы же не хотите, чтобы пришлось фиксировать вас?
Пот по спине.
Мурашки… Теплое дыхание касается губ…
Его тихий голос и спокойная властная интонация срывает последние покровы с этой игры. Заставляет задрожать и… принять.
— Или предпочитаете, чтобы я вызвал ассистентку и вы получали клизму при свидетелях?
Образ вспыхивает перед глазами:
посторонние взгляды… сковывающие ремни… публичное унижение…
Внизу живота предательски сжимается то самое место, отчего ненависть к себе смешивается с постыдным возбуждением.
Стыдно и горячо…
Безумно стыдно и… безумно горячо…
Он отпускает руку, больше не фиксирует, но я даже не смею двинуться.
Интерн достает шприц с длинной прозрачной трубкой… я смотрю, не отводя глаз.
— На четвереньки.
Интерн стелит на кровать клеенку, которую он достает из своего врачебного чемодана.
Я смотрю на расстеленную клеёнку, на блестящие инструменты, которые хищно выглядывают из медицинского чемодана, и комок страха подкатывает к горлу.
Всё это выглядит слишком... серьёзно.
Если подготовились так тщательно — значит, будет больно.
Логично же. Иначе зачем эти меры?
Зачем он говорит про фиксаторы?
Зачем клеёнка… Очевидно, чтобы я не испачкала простыни, когда начну дёргаться…
Дергаться от того, что незнакомый мужчина мне будет причинять боль.
Мои пальцы непроизвольно сжимают край кровати.
Я могу не выдержать.
Могу дёрнуться. Могу закричать. Может, даже попытаюсь вырваться — неосознанно, просто от страха.
И они это предусмотрели.
Значит, будет очень больно.
Что делать… Как быть…
Шепчу про себя: сейчас лучше повиноваться, лучше не спорить, ничего не доказывать. Еще осталось немного… несколько дней… потерпи…
И ощущаю, как от этих слов по телу разлилась сласть, но все же смешанная со страхом.
Невольно в мозгу яркой искрой пробегает “а если бы здесь был Кир… “
И сразу кажется, что все было бы хорошо, осмотр проходил бы по-другому. Но Кир — здесь пациент. В мозгу вспыхивает досадное — как жаль, что он не доктор…
Интерн смотрит на меня по-врачебному холодно. Шприц для промывки кишечника уже наготове. Он держит его в руке, а я зачарованно смотрю на длинную трубку, пластиковую, идущую вместо иглы.
“Хорошо хоть шприцом, а не настоящей клизмой” — думаю про себя и окончательно решаю повиноваться.
Еще несколько дней осталось… несколько дней…
***
Еле двигаюсь… как в страшном сне...
Колени упираются в холодную клеенку, ладони - в мятый простынь. Поза настолько унизительна, что слезы подступают к глазам, но тело... тело предательски реагирует теплом между ног.
— Хорошая девочка.
Шлепок по бедру звонкий, болезненный.
Не врачебный.
Кожа мгновенно вспыхивает жаром. Я взвизгиваю - и тут же кусаю губу, чтобы не издать еще более постыдный звук.
Все-таки завело. Наверное, он это сделал чтобы у меня даже не осталось мысли ему перечить.
— Расслабься, — его голос мягкий, но в нем нет места возражениям. — Иначе будет больно.
Жесткие пальцы раздвигают ягодицы, обнажая сфинктер. Я слышу, как он смазывает наконечник — густой, маслянистый звук заставляет живот сжаться от предчувствия.
— Глубокий вдох.