Глава 56. Процедура: унижение или эффект?

Кончик трубки упирается в меня с холодной настойчивостью.

Волна боли - острая и обжигающая - заставляет впиться пальцами в край кровати. Мышцы предательски сжимаются, но он терпеливо ждет, его дыхание ровное, слишком ровное для человека, который просто выполняет работу.

— Вот так... - его шепот обжигает ухо… трубка болезненно проникает внутрь.

Тепло раствора разливается по кишечнику, неестественное, чужое и какое-то слишком неправильное...

Каждый миллилитр вызывает волну тошнотворного удовольствия - мой живот округляется, и кажется, он становится нелепым — тяжелым, чужим.

Но я понимаю, это просто страх так кружит мою голову… В шприце не так-то много жидкости.

Такая процедура — это скорее про подчинение и унижение, нежели про эффект.

— Потерпи немного, - его рука неожиданно ложится на мой живот, пальцы слегка надавливают, заставляя жидкость переливаться внутри.

Шестым чувством понимаю, что приц опустошен. И теперь из меня извлекают наконечник с медленной слишком внимательной осторожностью. И хочется верить, что это забота…

Но нет.

Нихрена не забота.

Это — продление момента, еще несколько секунд унижения… чтобы я раскытая… перед ним…

— Теперь полежи так минут пять, - он снимает перчатки с театральной неспешностью и, судя по звукам, надевает другие и сразу встает рядом.

Смотрит.

Ждет, когда я попрошусь…

Он знает, как мне тяжело, знает, что я уже чувствую острые скручивающие спазмы. И ему это нравится.

Я лежу один на один с распирающим чувством внутри, с дрожью в ногах и щекотливо-постыдным возбуждением.

Я не могу его игнорить, оно разъедает меня изнутри.

Каждая минута тянется мучительно долго, а жидкость внутри, кажется, становится все горячее… она уже больше не может находится в замкнутом пространстве…

С губ соскальзывает тихое:

— Ммм…

И тут же его рука предупредительно ложится мне на попу, как бы пригвождая меня к матрасу.

Его голос звучит властно:

— Лежи-лежи.

***

— Лежи-лежи.

Так назидательно, но вместе с тем снисходительно, как будто он успокаивает капризного ребенка.

В его тоне — стальная нотка, от которой по спине пробегают мурашки.

Внутри все горит.

Жидкость в животе медленно переливается, заполняя меня изнутри полностью. Не дает о себе забыть.

Кишечник судорожно сжимается, пытаясь избавиться от чужеродного тепла, но это только усиливает давление.Каждое мое движение — это пытка, мои сжатые губы и боль…

— Н-не могу… — вырывается шепот, он больше похож на стон, голос предательски дрожит.

Его пальцы в ответ сжимают между собой обе моих ягодицы - будто напоминают, что мне надо сжаться и терпеть.

Он это делает деликатно, но так властно — как может только врач, чтобы напомнить: я здесь главный.

— Еще три минуты.

Произносит буднично, будто диктует температуру или давление.

Но я чувствую его взгляд — тяжелый, изучающий, скользящий по моему животу, дрожащим бедрам, влажному лбу.

Внезапный спазм заставляет мое тело дернуться.

— Аааайй…

Жидкость внутри бурлит, давит, требует немедленного выхода.

Инстинктивно сжимаю ноги, но это лишь усиливает невыносимое давление.

— Тс-с... - его ладонь ложится на низ живота, пальцы впиваются в кожу. Боль смешивается с неожиданной сладостью.

- Ты же знаешь, что рано.

Его рука начинает медленное движение по моему животу.

Я чувствую, как под его пальцами переливается жидкость, булькает внутри, хоть ее и не много. Но он надавливает и… я ощущаю острее…

— Ммм…

Он приказывает мне полушепотом:

— Терпи-терпи…

Какое же это унижение…

Каждое движение - пытка.

Ммм.. закусываю губу…

И самое ужасное - где-то в глубине, под слоем стыда и боли, просыпается что-то еще... что-то темное, постыдное, желающее продолжения.

Он хлопает меня по ягодице легонько:

— Время вышло. Теперь можно. Иди.

Уже нисколечко не стыдясь, я вскакиваю и лечу в туалет. Уже совсем не парюсь, чтобы все было как можно тише.

Чувство облегчения настолько сносит мозги, что сознание на миг уплывает в белую пустоту. Губы сами размыкаются в благодарном выдохе. И весь мир сужается до простой первобытной радости тела, получившего наконец то, чего оно так отчаянно требовало.

***

Минуту спустя я понимаю — надо выходить.

Надо идти. Надо-надо-надо…

Эйфория от облегчения сходит на нет и тело пробирает волнующая дрожь.