Глава 59. Если станет невмоготу

Меня безумно удивляет, что Кир не настаивает грубо. Он присаживается рядом, его тёплая ладонь ложится на моё плечо, тяжёлая и успокаивающая.

— Ты же доверяешь мне? — его голос тихий, уверенный, в нём нет давления. — Я не сделаю тебе больно. Если станет невмоготу — тут же остановлюсь. Обещаю.

Его пальцы медленно поглаживают мою руку, и от этого прикосновения что-то внутри слабеет.

Мне хочется довериться Киру.

Хочется подчиниться.

Хочется сказать слабое покорное “дааа...”

Я закусываю губу, испуганно сглатываю, но киваю.

— Хорошая девочка…

Он не торопит. Даёт мне время перевести дыхание, пока я сама, уже покорно, переворачиваюсь на живот.

Кир берёт расширитель, и холодный блеск инструмента снова заставляет меня напрячься. Но теперь я не сопротивляюсь — только глубже вжимаюсь в кушетку, сдаваясь.

Он кладет расширитель мне на спину, и прохлада металла заставляет кожу дрогнуть.

— Сейчас будет немного неприятно, — он вновь предупреждает, подкладывая под меня небольшую подушку, приподнимая бедра. — Но если станет больно — скажешь, и я остановлюсь.

Его пальцы снова касаются меня, уже без перчаток, смазанные, скользкие. Они ласкают кожу перед тем, как он берет расширитель и подносит его к напряженному входу.

Едва касается и…

Жар по коже, испуганно вздыхаю… вздрагиваю…

Его ладонь тут же ложится на поясницу, тяжелая и успокаивающая.

— Дыши…

Он вводит кончик — медленно, но настойчиво. Тело сопротивляется, сжимается, и сразу чувствуется тупое давление, распирание. Я хватаюсь за край кушетки, но он тут же останавливается.

— Больно?

Я киваю, с губ срывается тонкий писк.

Кир не двигает инструментом, просто ждет, пока спазм не ослабнет. Его большой палец рисует медленные круги на моей спине, будто отвлекает.

— Еще чуть-чуть…

И снова движение — глубже, шире.

Боль вспыхивает, но тут же притупляется, потому что он входит не резко, а волнообразно, позволяя тканям поддаться. Внутри становится жарко, тесно, но вместе с этим — странно наполненно.

— Вот так… ччч…

Он раздвигает штуку и я ощущаю настоящее распирание — глубокое, грубое… безумно унизительное…,

Он тут же замирает, чувствуя, как я сжимаюсь.

— Терпишь?

Голос у него низкий, хрипловатый. Вопрос звучит почти как ласка.

— Ччч, не бойся… скажи…

Киваю, потому что мне не то чтобы больно, скорее... унизительно и страшно. А значит, можно и потерпеть…

Мягко он продолжает — уже не столько осматривает, сколько приучает. Каждое его движение вытягивает из меня тихий стон, но он не ругает. Видит, что мне правда уже больно. Мягко, но настойчиво успокаивает:

— Хорошая девочка… не сжимай попочку…

Внутри что-то вспыхивает огнем и я резко дергаюсь:

— Ааах…

Боль становится слишком острой… Я больше не могу терпеть и надо бы ему сказать, что…

— Аааайй…

Но Кир сам останавливается.

Он меня чувствует.

Понимает, что я не вру.

Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая, не позволяя мне лишнего дернуться.

— Все-все-все, ты умничка. Уже достаточно.

Инструмент раскрыт, я дышу глубоко. Кир осматривает, я ощущаю, как расширитель слегка во мне двигается. Закусив губу лежу, с губ срывается болезненный стон…

— Ммм..

— Ччч, моя девочка… Расслабь попу…

Он касается моей спины и новь говорит ласковое “ччч”, и я выдыхаю и… сразу становится легче.

Я только сейчас поняла как была напряжена. Даже расслабившись, я, получается, напрягалась.

И сейчас я отпускаю себя…

Кир отмечает, что я больше не сжимаюсь и пальцами растягивает попу. Дырочка даже с инструментом еще немного расширяется и он меня хвалит:

— Умница… Какая умница…

Вновь слегка меняет угол наклона инструмента и говорит на выдохе:

— Ну вот и все… — и уже в сторону интерна, — видишь, она все дала посмотреть.

Он извлекает инструмент, и попка, с облегчением, смыкается. Но его рука не уходит — скользит по дрожащей коже, гладит.

Кир снова меня хвалит, на этот раз его интонация уже не успокаивающая, а скорее восхищенная:

— Какая умница, Анечка… Настоящая молодец!

Я не вижу, но ощущаю, как Кир выразительно смотрит на интерна и сто процентов знаю, как тот опускает глаза.

— Что у нее еще в программе утреннего контроля?

Не дожидаясь ответа интерна, Кир сам отвечает:

— Все, вижу. Уколы. Их я тоже сделаю сам.