Глава 60. Это необходимо, Аня

— Нет, нет… Хотя бы уколы… прошу не надо… — прошу дрожащим голосом. Но толку-то — его пальцы уже сжимают шприц.

Именно сжимают. Не знаю почему это слово первым приходит в голову. Он так держит этот шприц, будто это… его член. Уверенно, крепко, доминантно и собираясь вот-вот им начать действовать.

Опускаю глаза. Искренне надеюсь, что он… он меня услышит…

Замечаю, что Кир не спешит меня колоть. В отличие от интерна он — не вынуждает, не заставляет.

Он ставит инструмент на стол и наклоняется ко мне. Щекой чувствую его нежное теплое дыхание:

— Ты же знаешь, что это необходимо, Аня, — он говорит тихо, шёпотом, его губы едва касаются моего уха. — Но я не заставлю. Если ты сама скажешь “да” — то ты поймешь, что решаешь ты. Ты, и больше никто. И боль будет ощущаться совершенно по-другому, когда это твой выбор…

Он смотрит на меня серьезно, но вместе с тем ласково — как будто отчитывает маленькую хулиганку. Серьезно, но… любя.

— Ты же понимаешь, что укол сегодня — это необходимость… Это НАДО. пойми. И будет лучше, если ты сама ПРАВИЛЬНО решишь… Так что надо сказать, а, маленькая?

Его рука скользит по моему боку, ладонь разогревает дрожащую от волнения кожу. Я чувствую, как трясусь, мурашки ощетинились.

Кир гладит меня, понимая, что мне страшно, я боюсь.

Вслух срывается тонкое взволнованное:

— Я…

— Шшш… — он прижимает палец к моим губам. — Не говори. Просто кивни.

Я закусываю губу. Он чувствует мой страх.

Я уверена, ему это нравится.

Но я… теперь мне кажется, это начинает нравится и мне.

Неуверенно, но глядя ему в глаза я едва киваю.

Я киваю.

Сама.

— Хорошая девочка.

Его руки тут же принимаются за работу: возвращают меня на живот и укладывают ровно.

Он медленно проводит подушечкой большого пальца по будущему месту укола, заставляя мурашки скопом побежать по спине.

— Ччч.. — он наклоняется, и его губы почти касаются моей кожи. — Лежи смирно.

Я чувствую, как его язык скользит по месту будущего укола — влажный, горячий. Он подготавливает меня.

— Не бойся. .

Холод спирта заставляет меня вздрогнуть. Слышу лёгкий щелчок шприца.

— Ну-ну… Расслабь попочку. Не бойся… еще рано бояться…

Я думала, он предупредит и я успею испугаться, но Кир быстрым и точным движением вонзил в мою попку иглу.

— Ооойй…

Вздрагиваю, но он крепко фиксирует меня ладонью.

— Ччч.. Спокойно… Лежим-лежим..

Я не успела испугаться ЗАРАНЕЕ. Именно преждевременный страх — страшней всего.

А с Киром…

С Киром я почувствовала боль, но не страх. Мне было только чуточку страшно… Когда я ощутила спиртовый запах — я думала еще долго. А когда вошла игла….

— Ммм…

… страха УЖЕ нет.

Есть боль.

Есть волнение.

Стеснение.

Дыхание.

Но страха… его уже нет.

Игла входит мучительно медленно. Я вскрикиваю, но его свободная рука тут же снова прижимает меня к кушетке.

— Тише…

Боль растекается огнём, но голос Кира помогает, он звучит как обезболивающий наркотик:

— Спокойно лежи… Не дергайся… Укол надо вытерпеть… Надо.

Он вводит препарат капля за каплей, растягивая удовольствие… или мучение… Не понимаю…

Мне кажется, я уже не понимаю.

Не понимаю ни-че-го.

— Какая ты послушная… — его губы снова у моего уха, пока игла всё ещё во мне, — ты очень старалась…

Мягко он выводит шприц и ваткой играется с местом укола. Тяжелая боль в месте прокола изнуряет, заставлять вспотеть…

Теперь то можно двинуться — и я дергаюсь, двигаюсь, но Кир требует все еще лежать ровно:

— Ччч… лежи…

Он убирает ватку и хвалит:

— Терпела, практически не вредничала. Очень хорошая пациентка. Умница, Аня.

И смотрит на меня проникновенно горячо.

Выдохнув, я переворачиваюсь и собираюсь приподняться, но Кир берет в руки и сжимает между пальцами второй шприц.