Глава 10. И еще

Сердце стучит так, что кажется, я не устою на четвереньках. А потому плотно зажмуриваю глаза, чтобы ничего не видеть и хоть как-то успокоиться.

Но не выходит. Так только еще страшней.

Резко открываю глаза от его прохладного касания латексной перчатки. Он разводит ягодицы в стороны и тут же приставляет кончик инструмента. Надавливает и…

— Ммм.

Врач уже действует быстрее, вводит палочку в попу не дожидаясь, как я успокоюсь. Не мягко, а по-врачебному требовательно

— больно-не больно — терпи.

И начинает вводить внутрь, надавливая. Заливаюсь краской от стыда, унижения, накатывающей боли. Впервые ощущаю, как попу изнутри распирает чужой инородный предмет.

Предыдущая палочка не была такой страшной, она была тонкой, если сравнивать с этой.

А эта…

— Уууу, — вытягиваю губы, пытаюсь не стонать, но боль становится все сильней. Вздрагиваю, кусаю губу.

Он давит, инструмент продолжает растягивать попу. Дышу часто-часто, уже бесстыдно открываю широко рот. Уже нечего стыдиться после такого…

— Ммм… больно… — честное сбегает с губ, когда эта штука заставляет меня завыть и резко дернуться.

— Ччч… потерпи… ее надо до конца.

Охреневаю от его слов, я отлично помню — палка длиной с ладонь. Я думала, ее как и прошлую — не до конца.

Но это он вводит так, что я уже больше не могу, она изнутри распирает внутренности. Морщусь, жмурю глаза, с губ срывается мучительный стон:

— Уууу, — тело само вздрагивает.

Крепкие руки медсестры хватают меня и, слава богам, она ласково ко мне обращается:

— Не мешай доктору. Ему надо поставить инструмент внутрь. Для твоего же блага, — ее цепкие руки удерживают меня за плечи.

Врач вводит и нажимает, чувствую подушку его пальца у себя между ягодицами.

— Все. Вот, Ирина Петровна, полюбуйтесь. Пациентка выдержала.

Мои глаза медленно расширяются от таких слов доктора. И еще больше — от ответа медсестры:

— Да, честно, я не думала, что она справится. Все же девять сантиметров внутрь…

— Ну, она смогла!

Врач шлепает меня по ягодице, оставляет палочку внутри меня и велит строго:

— Голову можешь поднять, если хочешь, но с четверенек не сходи.

***

Врач отходит, берет мою карточку, ищет на столе ручку, находит. Садится рядом с моей кушеткой на стул, кладет карточку себе на колени и задает вопрос:

— Как часто обращаешься ко врачу терапевту?

Стою со штукой в попе и не знаю что и делать. Отвечать ему… сдавленным от боли голосом? молчать?

Как быть?

Беру вдох, рот мучительно открывается, но я не произношу ни слова.

Медсестра подходит, касается спины и говорит строгим голосом:

— Отвечай на вопросы доктора, — и улыбаясь, добавляет, — с ректальным зеркалом отвечают, обычно, честно.

Сжимаюсь от бредовости ситуации, боль молнией разливается в заднем проходе. И я понимаю — лучше говорить, чем бояться, пугаться и сжимать попу. Себе же хуже.

Перебарываю жуткий стыд и говорю:

— Не обращалась… Уже давно.

Он делает пометку и задает следующий:

— Прививки все положенные сделаны?

Пытаюсь думать, не получается. Говорю как есть:

— Я… я не знаю…

— Значит, не все. Так, а витаминный курс ежегодно прокалываешь?

— Нет.

— И не сдаешь каждый год анализы?

— Н-нет…

— И тебе неинтересно как твое здоровье? —интонация зазвучала угрожающе.

Теряюсь. Говорю логичное, чтобы ему не перечить:

— Интересно.

— И что же тогда?

— Ну… Вот я и пришла.

Он закрывает карточку и говорит строгое:

— Понятно все.

Оборачивается, обращается к медсестре и повышает голос:

— Девочка в запущенном состоянии. Ни базовых обследований, ни элементарной профилактики…

Он медленно надевает перчатки, и его голос становится сладким:

— Оформите ей полный комплекс. Каждый пункт из списка.

Хлопает меня по ягодице и говорит — мне показалось, его голос слишком уж сладкий. Какой-то неправильный, будто отравленная сласть, смешанная со вкусной праздничной едой:

— Начнем, пожалуй, завтра. А сегодня — все по плану, все по плану…

Меня обдает кипятком, затем кидает в дрожь. Воздуха как будто не становится, от страха мне кажется, что нечем дышать.

Кое-как беру вдох, рот широко раскрываю, дрожу.

Голос врача звучит как пугающий гонг:

— Ирина Петровна. Гинекологический осмотр у девочки… проводите ее.

Он касается ягодиц, вынимает палочку быстрым движением — мягким, не резким. Разрешает встать, меня подхватывает медсестра и ведет к гинекологическому креслу.

К тому самому, с ремнями, с огромной лампой сверху.

— Садись, — его рука тяжело опускается на моё плечо, направляя к креслу. — Бёдра — к краю, — пальцы скользят по холодному металлу подлокотников, — а ноги…

В его голосе появляется сладость, когда он касается стальных манжет.

— Сюда. Ты же не хочешь, чтобы твоя дрожь мешала осмотру?