Глава 5.1

Постель была такой мягкой, что Лера, не открывая глаза, зарылась под одеяло и улыбнулась. Последний раз так хорошо она спала на каникулах в деревне. Там тоже кровать была мягкой, а одеяло пуховым, и Лера заворачивалась в него, словно в кулёк. Тепло, хорошо и можно вытянуть ноги, они не упираются в подлокотник дивана.

Лера пошевелилась. Простыни были гладкими, и ей казалось, будто она лежит на шелковых лепестках… огромного цветка. Лера подскочила, словно её ущипнули.

Она сидела посреди большой кровати с балдахином. Тонкая, полупрозрачная занавеска была задёрнута, и комнату было сложно разглядеть. Лера прислушалась, вглядываясь в тёмные силуэты по ту сторону полога. Никого.

Воспоминания о вчерашнем дне казались горьким и нелепым сном. Но, где же она находится, в таком случае?

Откинув одеяло, Лера подползла к краю постели и отодвинула тонкую ткань.

Комнату освещали рассветные лучи. Всё здесь было так же, как и вчера, когда Элзбет, уложила её спать.

Всюду стояли сундуки, в которых разместили подарки для Дивы от женихов и гостей праздника. Некоторые вещи и предметы лежали в беспорядке, сваленные на софе у окна и рядом, на туалетном столике.

Здесь были футляры с украшениями и красивые ткани, флаконы духов, перчатки и муфты, шарфы и головные уборы, много было и книг. Назначение некоторых предметов Лера не могла угадать, но вчера ей было не до вопросов о такой ерунде.

Она перевела взгляд на столик у кровати. Там лежал большой изумруд, который она вчера держала в руке, когда очнулась в цветке. Камень показался ей ещё более красивым, чем в воспоминаниях.

Лера встала и поискала глазами халат. Элзбет вчера назвала одеяние именно так, но Лера считала это почти кощунством, – называть халатом такое красивое платье. Ткань с ручной вышивкой, меховая оторочка, а длинные полы накрывали щиколотки. Платье застёгивалось на металлические пуговицы, садясь по фигуре. Разве можно такое называть халатом?

Она увидела его на краю софы. Опустив ноги с кровати, Лера нащупала мягкие домашние туфли, втолкнула в них ноги и прошла к окну.

Взяв халат, она накинула его на ночную сорочку, и, застёгивая пуговицы, стала смотреть на просыпающийся город.

Замок, в котором жила герцогская семья, был здесь самым высоким. Остальные дома теснились внизу, под его окнами. Город был так мал, что Валерия могла видеть окружающие его стены и открывающиеся за ними каменистые холмы.

Не так она представляла себе столицы государств.

За дверью послышались лёгкие шаги. Лера повернулась и увидела, как в комнату вошла темноволосая женщина, которая вчера была на площади. Теперь Валерия уже знала, что это местная жрица какого-то культа, Катаржина.

– Доброе утро, Дива, – сказала жрица, – Я пришла разбудить тебя и помочь собраться, но вижу, ты ранняя пташка.

За Катаржиной вошли две служанки. Одна несла воду для умывания, а вторая поднос с едой. Лера наблюдала за девушками, а Катаржина смотрела на неё, ожидая ответа.

– Меня зовут Катаржина, – не дождавшись реакции, произнесла жрица, – Я Верховная жрица Культа Твердыни. Надеюсь, у тебя есть имя?

Валерия посмотрела на жрицу. Струящееся по телу платье небесного цвета, высоко уложенные чёрные волосы, крупные украшения, – жрица не прислуживала в замке, она была госпожой. На губах Катаржины играла лёгкая полуулыбка, но взгляд зелёных глаз впивался, будто иголка, в кожу.

– Валерия, – сказал Лера, ответив на пронзительный взгляд Катаржины.

Жрица кивнула, а потом обратилась к служанкам.

– Оставьте нас.

Девушки поклонились и вышли.

Нервы Леры натянулись, словно струна, но она постаралась не показать эмоций.

– Тебе надо умыться, давай я тебе помогу, – Катаржина подошла к умывальнику, в который служанка налила воды, и взяла полотенце.

– Спасибо, – ответила Лера, – Не нужно. Сама справлюсь.

– Ну, хорошо, – пожала плечами Катаржина.

Она подошла к кровати и отдёрнула полупрозрачный полог, после чего села на постель, собираясь ждать, пока Лера закончит с умыванием.

Валерии ничего не оставалось, как умыться при жрице, поскольку она не знала, как сказать той, что предпочла бы остаться одна.

– Могу себе представить, что творится у тебя в душе, – сказал Катаржина, когда Лера взяла полотенце, и стала вытирать лицо, – Я в первый день здесь, думала, что меня поймали психи, – жрица покачала головой, словно бы вспоминая то, о чём говорила.

Лера молчала, понимая, что Катаржина ждёт вопроса.

– Тебе ведь герцогиня рассказывала, что мы с ней тоже были Дивами? – жрица приподняла бровь, пытаясь замаскировать раздражение удивлением.

– Да, – Лера повесила полотенце на умывальник, – Я хочу причесаться и привести себя в порядок.

– Делай всё, что тебе понадобится, а потом мы позавтракаем, – жрица помахала рукой, подтверждая своё разрешение.

Лера не хотела завтракать, и тем более в компании этой женщины, но промолчала и пошла к туалетному столику в поисках расчёски.

– Знаешь, я просто хотела поддержать тебя, – произнесла Катаржина, когда Лера принялась расплетать косу, – Должно быть тебе пришлось нелегко в последние дни.

– Что вы имеете в виду? – Лера нахмурилась, почувствовав что-то в словах жрицы.

Та опёрлась рукой на кровать и повела плечом, изображая сомнение.

– Вчера, во время Явления на тебе не хватало предметов гардероба, – начала жрица, и Лера перестала дышать, – Служанки сказали, что вся твоя одежда это платье, бюстгальтер, и больше ничего …

– И что с того? – произнесла Лера с вызовом, но голос дрогнул.

Катаржина с сочувствием взглянула на Валерию:

– Хороших девочек, за которыми присматривают любящие родители, среди Див не было никогда.

– Значит, считаете, что я плохая девочка?

– Видишь ли, – Катаржина встала и пошла по комнате, – Птица Фатару, проводник между мирами, всегда выбирает тех, кого некому было защитить.

– Ясно, – Лера проглотила ком в горле, постаравшись говорить ровным голосом.

Катаржина помолчала, а потом продолжила:

– Моя мать отказалась от меня в роддоме. Я всё детство провела в детском доме, – голос жрицы стал тихим, будто ей трудно было говорить, – Когда мне было тринадцать, меня взяла под опеку супружеская пара. Они были такими милыми.

Катаржина невесело усмехнулась. Лера следила за тем, как женщина остановилась у софы, глядя на неё в зеркало.

– Я любила оставаться у них на выходные. Настоящие родители, своя комната, вещи мои, не общие, как в детдоме… семья.

Лера молчала. Катаржина застыла, глядя в окно, и казалось, она ушла в воспоминания.

– Однажды ночью опекун пришёл ко мне в спальню, пока его жена спала, – охрипшим голосом произнесла жрица, и лицо её превратилось в маску без выражения, она долго молчала, – Я его обвинила, но мне никто не поверил…

Катаржина повернулась к Лере и встретилась с нею глазами в зеркале.

– Я знаю, что такое быть одной. Никому бы такого не пожелала.

– Я тоже, – ответила Лера.

Катаржина подошла к ней и взяла Валерию за плечи, глядя на неё в зеркало.

– Я вижу, что ты знаешь, что такое одиночество, – сказала она с чувством, – Не виню тебя в недоверии, просто хочу, чтобы ты знала, что теперь ты не одинока, у тебя есть друг. И ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Не отказывайся. Ты ещё многого не знаешь о мире, в который попала.

Лера была уверена, что эта женщина не бескорыстна в своём стремлении помочь, но корысть ведь тоже может быть разной. Не разобравшись в том, что происходит, не хотелось наживать себе врагов, поэтому Лера вздохнула и сказала:

– Я не хочу ничего рассказывать, – и добавила, – простите.

– Я понимаю, – Катаржина отпустила её плечи, – Не хочу давить. Просто помни о нашем разговоре… И… ты могла бы никому не говорить о том, что я тебе рассказала?

– Я никому не скажу, – Лера повернулась к Катаржине и посмотрела ей в глаза.

– Спасибо.

Катаржина хотела сказать ещё что-то, но из коридора за дверью послышался шум шагов и разговоров. Лера узнала голос Элзбет. Та была чем-то недовольна.