Глава 1.2

В сад женщины вышли вместе. Как и полагалось, впереди шла герцогиня. Никто не смог бы догадаться, как не хотелось Элзбет поворачиваться спиной к верховной жрице, но пренебречь этикетом она не имела права.

Рафал Манесский, сидевший за столом, поднялся, приветствуя дам.

– Господин, – не дожидаясь позволения говорить, Катаржина подошла к столу и склонила голову в поклоне, – Есть новости, которые нам следует обсудить немедля. Позвольте поговорить с вами наедине…

– О, нет, Катаржина! – поднял руку, останавливая её, герцог, – Я только собрался обедать. Если у тебя что-то срочное, согласен обсудить это здесь.

Жрица бросила взгляд на Элзбет, но немного помолчав, она всё же заговорила.

– Сегодня в долине у городских стен пророс Цветок Фатару.

– И ты сообщаешь только сейчас?

– Господин, – Катаржина склонила голову ниже, – Никаких предзнаменований не было. Я сама узнала только несколько минут назад.

– Без знаков?.. Это весьма странно, – Элзбет подошла к столу и взяла кувшин с элем, – Не могу представить такого, чтобы ты пропустила знамения…

– Благодарю за доверие, госпожа, – ответила Катаржина, – Я никогда бы не посмела пренебречь знаками или утаить от вашего величества …

– Сколько у нас времени? – перебил её герцог.

Жрица перевела взгляд на него.

– Месяц, может больше.

Элзбет налила эль в кружки и протянула одну из них мужу.

– Могу предложить женихов, а после обсудим вместе, кто из них достоин.

Герцог принял кружку и отпил из неё.

– Да, хорошо, – задумавшись, он сел за стол и посмотрел на свою тарелку, будто не видел её, – Теперь у нас будет много забот. Нужно разослать приглашения и начать готовиться к Явлению. Ярмарку открыть удастся не раньше, чем через несколько недель… – он замолчал, о чём-то размышляя.

– Позвольте сказать, господин, – Катаржина не спешила садиться за стол, глядя на герцога теперь сверху вниз.

Элзбет думать забыла о семейном обеде, которого так ждала. Она следила за Катаржиной, пытаясь понять, что за игру ведёт верховная жрица.

– Что-то ещё? – Рафал был весь в собственных мыслях о предстоящем появлении Дочери Цветка и связанных с этим хлопотах.

Катаржина приблизилась к герцогу.

– Смею предположить, что Дочь Цветка не стоит отдавать за кого-либо из знатных дворян, – она немного помолчала, – Ваши дочери вот-вот станут невестами, а породниться с вами достойны, лишь два семейства.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что если вы отдадите Диву за менее родовитого подданного, обойдя семьи Претолис и Берингер, то это будет равносильно оскорблению. Пойдут слухи, что вы не благоволите знатным домам.

– Терять поддержку дворян нам нельзя, это верно, – герцог придвинул блюдо с мясным пирогом и положил к себе в тарелку большой кусок, – Да садись ты, наконец, Катаржина! Поешь и дай поесть мне, не заставляй своего господина голодать.

Катаржина села и отломила край имбирного каравая.

– Вам нужны сыновья Берингер и Претолис, как претенденты на руку ваших дочерей и будущие наследники, в случае, если судьба так и не подарит вам с госпожой сына, – она отщипнула от ломтя хлеба кусочек и отправила в рот.

Герцог жевал пирог и молчал. Элзбет слушала жрицу и понимала, что та права. Однако герцогиня знала Катаржину, той плевать было на отсутствие наследников у герцога. Скорее, это положение даже играло Катаржине на руку, ведь последние двадцать лет она хлопотала только об укреплении собственного влияния в Крисии. Когда верховный жрец погиб во время Кровавого Излома, Катаржина – его жена, начала новую традицию, став первой женщиной-главой культа. Тогда отсутствие наследников ей тоже помогло.

– Что же ты предлагаешь, Катаржина? – отхлебнув эля, произнёс герцог, – Твоя правда, но и Диву поселить у себя, оставив вопрос с замужеством до лучших времён, я не могу.

Катаржина кивнула, с видом человека, знающего выход из положения.

– Мы выдадим Диву за достойного человека, господин, и Диве воздадим почести. Никто не посмеет вас упрекнуть в неуважении к традициям или союзникам, если мы устроим турнир за руку Дочери Цветка.

– Как это турнир? – Элзбет была сбита с толку словами жрицы.

– Кажется, я понял тебя, – Рафал пригладил бороду, – Мы объявим нашей милостью турнир за руку Дивы, и тогда все получат равные возможности… Но какая мне выгода отдавать Диву за случайного человека?

– Господин, здесь и начинается моё предложение, – ответила Катаржина, – Объявите, что участвовать могут все, у кого есть возможность снарядить себя для турнира.

– Даже простолюдины?! – Элзбет не верила в услышанное, – Но какой смысл?

– Килиан Тройд, господин, – жрица продолжила после паузы, – Вы давно хотите вознаградить его за спасение вашей жизни в Кровавый Излом, но Рата не позволяет ему получить дворянский титул. Вот если бы в турнире к руке Дивы прилагалась награда в качестве титула…

– Килиан и так обласкан нашей милостию, – Элзбет всё ещё не понимала зачем жрице возносить Килиана, но это было не просто прихотью, – Он получил неслыханные привилегии для простолюдина! Тройд – командир замковой стражи, что уже немало для такого, как он!

– Это верно, – сохраняя спокойный тон, ответила Катаржина, – Но вам нужен авторитетный среди воинов человек, который был бы верен вам всецело и имел бы дворянский титул. Сейчас, кто может справиться с такой ролью лучше Тройда?

– И верно ведь! – герцог отодвинул от себя пустую тарелку, – Килиану я давно должен за свою жизнь! Он сможет победить в турнире, и мы получим союзника, и не упустим знатные дома в случае необходимости выбирать наследника из Берингеров или Претолисов.

В этот момент в саду появились Василиса и Агнешка.

Девочки бросились к отцу, забыв об этикете, но Элзбет было не ко времени заботиться о таких пустяках.

Дар чтения мыслей, доставшийся ей во время пересечения грани миров, позволял Элзбет слышать, если кто-то хочет навредить её планам. Но сейчас он молчал. Мысли Катаржины прочесть не смог бы и более опытный маг. Жрицу берёг от посягательств сам покровитель долины Кирин.

– Садитесь обедать, – смеясь, велел дочерям герцог, – Мы с вами ещё успеем поговорить, и вы расскажете мне всё, что у вас случилось за утро.

Девочки, переговариваясь, уселись за стол и принялись наполнять тарелки едой.

Катаржина не произнесла ни слова, пока Рафал вновь не повернулся к ней.

– Турнир это хороший выход, – продолжил тему герцог, – Раз идея твоя…

– Я займусь турниром, Рафал, – Элзбет сказала это чуть громче, чем намеревалась, – У Катаржины и так много дел, связанных с подготовкой к Явлению Дивы, и не станешь же ты вешать на неё ещё и эту заботу!

– Я почла бы за честь, – отозвалась Катаржина.

Понять по её лицу, что она сейчас думает, было невозможно. Безупречная вежливость и спокойствие читались в каждом жесте и слове, но Элзбет эта сдержанность не могла обмануть, герцогиня знала, что внутри Катаржины бушует гнев. Иначе и быть не могло.

– Действительно, – Рафал взглянул на жену, – Кто сможет лучше помочь Катаржине, чем ты, милая. Готовьтесь к Явлению и турниру, а в помощь вам людей хватит.

– Сегодня же и начну, – Элзбет вспомнила, наконец, о еде и осмотрела стол, выбирая блюдо.

– Как будет угодно Вашей Светлости, – Катаржина встала, и Рафал поднялся вместе с ней, – Благодарю за обед, но мне пора.

Герцог кивнул.

– Доброго дня.

– Доброго дня, леди Катаржина, – хором произнесли девочки, поднявшись со стульев.

Элзбет махнула рукой, дозволяя жрице удалиться:

– Благодарю за приятное общество, Катаржина.

Поклонившись правящему семейству, жрица удалилась. Элзбет смотрела ей вслед. Наблюдая за мягкой походкой Катаржины, она вспомнила о крадущихся хищниках. Верховная жрица напоминала ей ночного охотника, что редко вызывает на открытое противостояние, но долго может скрываться во тьме, подкрадываясь к жертве.

Катаржина, Верховная жрица Культа Твердыни.

Из внутреннего двора Манесского Замка, где был разбит сад, в котором обедало герцогское семейство, Катаржина шла через главный коридор к парадному входу. Разговор с герцогом, несмотря на подозрительность его жены, удался.

Если бы Катаржине повезло ещё чуть больше, она бы уже была распорядительницей турнира. Но это не столь важно, она и так сможет осуществить задуманное. Главная проблема была сейчас не в Элзбет и её попытках противостоять Катаржине, на которые жрица смотрела, как на попытки бабочки выпутаться из паутины.

Герцогиня была лишь надоедливой мошкой, раздражающей своим жужжанием, но не способной на серьёзное противостояние. У Элзбет для этого не хватало решительности.

Катаржина помнила Явление Элзбет. Будущая герцогиня была первой Дивой после Кровавого Излома. Тогда только упрочившая своё положение Катаржина боялась, что новая Дочь Цветка будет серьёзным препятствием на пути к цели, но герцогиня была лишена больших талантов в магии, и других способностей, так же, не проявила.

С тех пор Катаржина заботилась о том, чтобы Дивы не задерживались надолго в Манесе, и не стремились к развитию собственных магических дарований.

А теперь главной проблемой могла стать новая девушка. Катаржина слабо верила в возможность проявления сильной магии у новоиспечённой Дочери Цветка, но и такую вероятность нельзя было сбрасывать со счетов. Впрочем, у Килиана под боком той будет ни до занятий магией, уж об этом можно не волноваться. Осталось только обеспечить ему победу.

За этими размышлениями она вышла из замка и направилась к воротам в город. Мощённая камнем дорога ей не нравилась, каблуки туфель застревали, и жрица свернула под густые кроны деревьев, где проходила небольшая тропинка.

Почти у самых ворот из тени выступил командир замковой стражи. Килиан преградил путь Катаржине.

– Что сказал Рафал? – пробасил он.

– Рука Дивы и титул за победу, – бросила Катаржина, – А теперь прочь с дороги, и до вечера не смей появляться.

Килиан не сдвинулся с места:

– Это точно? А если Рата не даст согласия?

Катаржина вздохнула, борясь с раздражением.

– Рату никто не будет спрашивать. В этом вся прелесть.

Она обошла собеседника и двинулась к воротам, но Килиан схватил её за запястье.

– Убери руку.

– Если ты задумала меня провести, клянусь жизнью, я откручу тебе башку, прежде чем…

– Я в любую минуту могу избавиться от тебя, мужлан, – ответила она, – Мне не нужен для этого турнир. Но мы нужны друг другу Килиан. Делай своё дело и станешь правой рукой правительницы Манеса. А теперь брысь.

Она вырвала руку из хватки и пошла прочь, не оглядываясь. На тропинке за ней уже никого не было.