Глава 10.1

Последние несколько дней Килиан находился в отвратном настроении. Нельзя сказать, что он до того ощущал, будто жизнь благоволит ему, но с появлением гозериан в Манесе, начало казаться, что его преследуют неприятности.

Даже когда он, как последний кретин, попался на уловки Катаржины, Килиан так не досадовал о своей неудаче, как сегодня, когда увидел Марека из Изумрудных Скал живым.

Катаржина, хоть и понукала им, словно навьюченным ишаком, но выполнять её поручения было ему на руку. Килиан не собирался послушно ждать, пока она выполнит угрозы и испробует на нём свою магию. Он намеревался избавиться от высокомерной сучки, раньше, чем ей это удастся. Но время ещё не пришло, и они были нужны друг другу.

С гозерианиным же договариваться было не о чем. Он, словно язва на пятке, только раздражал, мешая идти к цели.

Килиан не мог простить себе собственной глупости. Вынужденный носить на лице следы пьяных подвигов, не увенчавшихся успехом, он каждую минуту ощущал унижение.

Никто бы не посмел смеяться в лицо над командиром замковой стражи, но Тройд знал, что среди горожан ходили забористые шутки о том вечере, когда Марек Из Изумрудных Скал одним ударом поставил ему два синяка. Шутки эти отличались разнообразием благодаря Барону Касперу, чей язык на весь Манес славился как помело.

Подумав об этом, Килиан сжал кулаки.

Этим вечером у него было много забот, включая необходимость лично совершать обход замка. Неудача с ловушкой, поймавшей вместо князя младшего сына Претолисов, обошлась дороже, чем могла бы. Городская Рата постановила усилить охрану замка и начала поиски убийцы. Для многих было очевидно, что тот, кто так неудачно выкопал яму, в каком-то смысле угодив в неё вместе со случайной жертвой, хотел смертью князя создать повод к войне с Гозер Мор.

С учётом того обстоятельства, что ослабленная почти двадцатью годами ограничений в вооружении и магии Крисия не могла тягаться с военной державой, и всем это очевидно, по городу поползли слухи, что в герцогстве есть заговорщики, желающие уничтожения государства. Сам же герцог уже поделился с Килианом своими подозрениями. А считал он, что кто-то из дворян хочет пошатнуть его власть и готовится совершить переворот. Отсутствие наследников делало положение Рафала шатким, особенно теперь, после смерти Имана Зоркого, и он сам это понимал.

У Раты, как и у герцога, не было ни пол шанса узнать, кто виновен в попытках подорвать мир между Крисией и Гозер Мор, поскольку организацию поисков поручили Килиану. И хотя формально расследованием руководил Анджей Берингер, представитель высокого дворянства, практическая часть держалась именно на Килиане и его людях.

Катаржина тоже не радовала хорошими новостями. Оставалось только удивляться, как женщина, умудрявшаяся двадцать лет водить за нос герцога и его жену, не допускавшая рождения наследников, выстраивавшая собственную власть, по камню все эти годы прибавлявшая к фундаменту своего влияния, не может напоить настоем глупую пигалицу, возомнившую, что может соперничать с Верховной Жрицей. Чем может навредить дар Медной Девы и почему так важно избавиться от неё, Тройд не знал. Однако в словах Катаржины сомнений он не испытывал, а неопределённость раздражала.

Всё это осложняло Тройду жизнь, и во время вечернего обхода он предавался невесёлым думам, стараясь отворачиваться от зеркал, мимо которых проходил, чтобы не любоваться в каждом своей побитой физиономией.

Раздражение его грозило вылиться через край, когда, наконец, замок был осмотрен и оставались лишь внешние территории и хозяйственные комплексы.

До полуночи оставалось два часа, когда Килиан приблизился к конюшням.

Как и полагалось, он знал, кто из гостей сейчас в замке, а кто гуляет в городе, чьи лошади должны отсутствовать, а чьим полагалось оставаться на местах.

Осмотрев пустынный конюшенный двор, Тройд подумал о том, что надо бы поставить пару стражников и сюда, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его рвении исполнять обязанности по охране господ и их благополучия.

Дверь в конюшню была приоткрыта, и внутри горел тусклый свет настенных фонарей. Парочку из них оставляли гореть на всю ночь. Килиану послышались приглушённые голоса, и он прислушался. Так и было, кто-то разговаривал внутри, и голос был женский.

Ведомый любопытством, Килиан подошёл ближе и услышал звук запирающегося засова на одном из денников. Он ожидал услышать и мужской голос, но услышал только, как женщина сказала:

– Доброй ночи.

Зашуршали лёгкие шаги, Килиан шагнул навстречу, открывая дверь шире, и столкнулся с Валерией, которая от неожиданности охнула, ударившись об него.

– Добрый вечер, госпожа Валерия, – проговорил Килиан, наблюдая за тем, как смущённая Дива, отступает от дверей, – Что вы тут делаете так поздно? – он вошёл в конюшню и плотно закрыл за собой дверь.

– Я кормила лошадей, – произнесла Дива, выпрямившись и намереваясь пройти к выходу.

Килиан преградил ей путь, оглядывая Диву внимательным взглядом.

В руке у неё была пустая миска, но этот факт его мало волновал, потому что Валерия выглядела так, словно только что встала с сена. Из причёски выбились пряди, по щекам тянулись разводы, будто с них вытирали влагу руками. А в выглаженной юбке, которую благодаря утюжку – тому из немногих магических предметов, которые были разрешены в Крисии, – не измяли бы и годы барахтанья по сеновалам, застряли соломинки. Мягкие складки ткани, подогнувшейся верхней юбки, открывали край, испачканной пылью нижней.

– Вы одна? – оглянувшись в сторону денников, сказал Килиан, скорее удивляясь, чем спрашивая, – Что с вашим платьем?

Валерия оглядела платье, стряхнула несколько соломинок с юбок и поправила ткань. Растерянность на её лице сменилась раздражением.

– Всё в порядке, – сказала она, убирая за ухо упавшую на щёку прядь, – Извините, но меня ждёт герцогиня, так что я пойду.

Она снова сделала попытку пройти мимо Килиана, но отпускать Диву он не собирался.

– В чём дело? У вас что, какие-то проблемы? – холодным тоном осведомилась Валерия, подняв на него взгляд.

– Герцогиня уже легла спать, и никого не ждёт, – Килиан сделал шаг к девушке.

– Какая разница? Я же сказала, что ухожу, – голос Валерии был твёрд, но в глазах мелькнула тень испуга, – Отойдите!

– Ты тратишь время на лошадей и катание по соломе с каким-то сопливым трусом, который cбежал, оставив тебя тут одну, а со мной даже говорить претит? – сказал Килиан, следя за тем, как розовеют от возмущения щёки Дивы, – Быстро же вы, шлюхи, привыкаете к роли придворных дам! Уже забыла, кем была до появления здесь!?

– Да вам-то откуда знать кем я была?! – не выдержала Дива, – Почему вы думаете, что знаете что-то обо мне?... И вообще, я не хочу с вами разговаривать после того, как вы меня оскорбили!

– А придётся поговорить, Валерия, – Тройд снова шагнул к Диве, почти прижав её к углу конюшни, – Глупым фантазиям о мире, где оборванка из далёкой вселенной становится богатой госпожой и живёт, как ей вздумается, лучше сразу положить конец.

Увидев страх в глазах девушки, Килиан почувствовал удовлетворение. Миска выпала из руки Дивы и, соскользнув по складкам юбок, откатилась в сторону.

Катаржина слишком долго возилась с этой потаскушкой. Он смотрел на Диву и не понимал, с чем тут было возиться. Сама судьба давала ему шанс разобраться с девчонкой, возомнившей о себе чересчур много.

– Слушай внимательно, потому что повторять я не люблю, – спокойно произнёс Килиан, – Сейчас мы выйдем отсюда и пойдём к Катаржине, а там ты по доброй воле выпьешь настой и откажешься от магии. Потом ты будешь сидеть тихо и ждать окончания турнира, выполняя всё, что тебе скажу я или Катаржина…

– А если я не захочу? – не смотря на страх, голос Дивы звенел от злости, а глаза метнули молнии в Килиана, когда она вздёрнула подбородок, встретив его взгляд.

– Захочешь, когда я за тебя возьмусь, – ответил Килиан, – Я умею вызывать в людях рвение к выполнению того, что говорят. Это не так сложно, как может показаться.

– Будете меня пытать? – догадалась Валерия, – И как потом объясните это герцогу? Пытки оставляют следы. За это вы поплатитесь…

Килиан усмехнулся, подумав, что эта дурочка ещё наивнее, чем казалась. Подойдя вплотную к Валерии, одной рукой он оперся о стену, не давая девушке отойти в сторону, а другой коснулся её испачканной щеки. Дива ахнула и отвернулась от прикосновения.

– Есть много способов не оставлять ненужных следов, – заверил он её, – Ты вряд ли захочешь испытать их на себе, – рука его скользнула по тонкой нежной шее к груди, скрытой за лифом платья, – А может, тебе по вкусу такие развлечения?

– Пошёл ты, – прошептала она, и лицо её приняло отстранённое выражение.

– Ты говоришь, как крестьянка, а не как леди, – сказал Килиан, любуясь ложбинкой на груди Дивы.

Он коснулся пальцами того места, где ткань обрамляла плоть, и еле сдержал желание содрать платье и сжать в руках обнажённые груди.

– Но я не привередливый, – еле выговорил Тройд охрипшим от желания голосом.

Он протиснул пальцы за декольте и ощутил, как быстро колотится сердце Валерии. Она стояла, вжавшись в стену и опустив руки, а голову так и не повернула к нему, будто не хотела видеть и старалась как можно меньше касаться его.

– Не разыгрывай оскорбление, – сказал он, вдыхая аромат её волос, смешанный с запахом скошенной травы, – Ты не леди, Валерия, ты просто потаскуха. Так что делай то единственное, на что годишься, и помни своё место, – он потянул шнуровку на платье, ослабляя лиф.

Остававшаяся до этого недвижимой Валерия вдруг повернула голову. Килиан ещё не успел осознать произошедшее, когда её зубы сомкнулись на его руке. Укус был такой силы, что у Килиана потемнело в глазах. Он закричал от боли и покачнулся, сделав шаг назад.

Валерия метнулась в сторону, толкнув Килиана, что было силы. Этого хватило только на то, чтобы на мгновение потерявший равновесие Тройд сделал ещё полшага назад, но худенькой Диве удалось выскользнуть между ним и стеной.

Она рванулась к выходу, а Килиан уже пришёл в себя, и, схватив Диву за шиворот, отшвырнул от двери.

Он был в бешенстве. Казалось, эта дрянь прокусила ему руку до кости. Кровь лилась из пульсирующей раны, заливаясь в рукав.

Валерия, озираясь, словно загнанный в угол горностай, замерла у противоположной стены конюшни. Но спасения не было.

Килиан увидел, как в тех местах, куда ступала Дива в тщетной попытке убежать от него, из вытоптанного земляного пола проросла свежая зелень.

– Это и есть твой дар, за который ты так держишься? – с насмешкой сказал он, медленно направляясь к Валерии.

Та бросила на него полный ненависти взгляд.

– Пора тебе смириться с тем, кто ты есть, – произнёс он, испытывая наслаждение от предвкушения того, что собирался сделать, – И первый урок смирения ты получишь прямо сейчас.

На последних его словах Валерия бросилась в тёмный угол за перегородку, где хранилось свежее сено. Килиан двумя шагами пересёк пространство, отделявшее его от тёмного прохода, собираясь не дать ей выбраться из ловушки, в которую она сама себя загнала, но тут же остановился. Навстречу из темноты сверкнули четыре крепких острых зубца вил.

– А ну назад, мразь, – сказала Дива, стараясь подавить дрожь в голосе.

Она сделала резкий выпад, и Килиан был вынужден отпрянуть.

– Пять шагов назад, или у меня рука не дрогнет, – предупредила Валерия.

Она резко выбрасывала вилы, крепко держа в руках и поворачивая их всякий раз по-разному, чтобы труднее было предугадать движения и выхватить оружие.

– Лучше не зли меня ещё сильнее, Валерия, – Килиан склонил голову на бок и наблюдал за девушкой, которая, обретя длинные когти, из горностая превратилась в росомаху.

Однако свирепости и умения пользоваться своим новоприобретённым оружием ей недоставало, и вопрос когда вилы окажутся у него в руках, оставался вопросом времени.

– Я сосчитаю до трёх, – сказал он, поднимая руки и ощущая, как кровь льётся по рукаву вниз, – И ты отдашь мне вилы.

– Размечтался, козёл! – ответила она, снова сделав выпад, – Лучше давай, шевелись, пока я тебя не проткнула! – она сделала шаг вперёд, собираясь пройти к выходу.

– Один… – Килиан сделал шаг назад, давая понять, что подчиняется.

Тройд знал, что Валерии кажется, будто она понимает, как он поступит. Но это было не так.

Он вдохнул, собираясь сказать «два», и Дива отвлеклась на мгновение, чтобы убедиться, что дверь в конюшню не заперта.

– Два! – Килиан в одно движение вырвал вилы из её рук, уничтожив призрачный шанс на бегство.

– Три, – осознавая, что победил, он оскалился.

Ужас, отразившийся в этот момент на лице Валерии, доставил ему такое острое удовольствие, что Килиан с облегчением выдохнул.

Валерия отступала, пока он шёл на неё, тяжело дыша от предвкушения наслаждения, злобы и боли в руке, смешавшихся в калейдоскоп эмоций, обещающих незабываемые впечатления от сегодняшнего вечера.

Дива упёрлась в стену спиной. Отступать дальше было некуда, и она, сжав губы, посмотрела на него с таким тяжёлым презрением, что казалось, Килиан ощущал его вес на своих плечах.

– Страх тебе больше к лицу, – сказал он, одной рукой прижимая Диву к себе, а другой пробравшись под ослабленный лиф платья и сжав грудь так, что изо рта Валерии вырвался стон боли.

Впервые за последние дни Тройд ощущал, что ему везёт. А он был не из тех глупцов, что упускают возможности.