Глава 11.2

Она обернулась и увидела ряд металлических тазов, начищенных и поблёскивающих в лунном свете, просачивающемся из окон. Комната была заставлена различной утварью, большую часть из которой Лера никогда не видела, но казалось, что это что-то связанное со стиркой. В воздухе стоял запах мыла.

Валерия подошла к тазам, стоявшим у стены так, что в каждый из них можно было посмотреться, словно в зеркало. Она взглянула на своё отражение и охнула от того, что предстало перед глазами.

Подобранная причёска сбилась на бок и растрепалась, отдельные пряди выбились из кос, солома и жухлые мелкие листья застряли в волосах. Лицо было перепачкано разводами от слёз.

Распахнув плащ и оглядев разорванное платье, из-под которого виднелась тонкая нижняя рубашка, Лера прерывисто вздохнула, думая о том, что похожа на оборванную уличную девку, заплаканную и жалкую. Посмешище, да и только.

Она распустила волосы, вынув из них солому, и потёрла засохшую грязь на щеках, размышляя о том, как должно быть, князь, презирает её, считая полной дурой. Если так, она была с ним согласна. Ей не место здесь – ни в замке, ни в этой Вселенной. Какая из неё Дива? Это же нелепо!

Лере захотелось обратно, в свою жизнь. Ещё никогда она не думала о своей прежней судьбе с такой тоской. Вернуться бы снова в ту ночь! Она бы дошла до магазина, попросила помощи у девчонок, переночевала у кого-нибудь из них, снова начала бы собирать деньги… А Миша… да пошёл он! Пошли все мужчины! От них одни беды. Никто ей не нужен, сама бы разобралась. Поступила бы в университет, нашла нормальную работу… Всё было бы хорошо! Тот мир она понимала, там она знала кто она есть и была на своём месте. А здесь кто она и зачем!?

Щека заболела от того, что она с усилием тёрла её в тщетных попытках отчистить грязь, и Лера тихонько застонала от досады.

– Возьми, это поможет.

Лера отвлеклась от своих мыслей и взглянула на то, что протягивал ей князь. Это был мокрый платок.

– Спасибо. Но откуда? – сказала Лера, взяв из его руки кусочек ткани.

– Здесь есть бочка с водой, – Марек указал в угол, где стоял металлический цилиндр, с приоткрытой крышкой, – Её наполняют с вечера, чтобы утром сразу начать уборку.

Валерия оглядела комнату, и увидела теперь, что здесь хранят не только тазы, вёдра, швабры, щётки и всякую утварь, названий которой она не знала, но и отрезы ткани всех размеров, аккуратно сложенные на полках.

– А что это? – спросила она, прежде чем воспользоваться платком, который дал ей князь.

– Салфетка, – ответил он, лицо его отражало нетерпение, – Она чистая. Поторопись.

Валерия принялась смывать со щёк грязь, думая о том, почему князь пошёл за ней. Не из благородного же побуждения! – она усмехнулась при этой мысли. Усмешка вышла горькой.

– Что с тобой? – нахмурился Марек, глядя как она покачала головой.

– Зачем вам всё это?

– Что именно?

– Вот это, – она сделала жест руками, указывая на всё вокруг, – Зачем вы пошли за мной? И почему не хотите, чтобы меня увидели?

Он хотел было что-то сказать, но она опередила его:

– Только не уговаривайте меня не выдавать вашего приятеля… или… партнёра… ну, по всей этой государственной ерунде, – Лера поджала губы, сдерживая гнев, – Я не собираюсь его покрывать, ясно? Или тоже будете угрожать?

– Угрожать? – Марек поднял брови, слушая её.

– Да, – сказала Валерия, повесив салфетку на один из тазов, – В конце концов, разве вас волнует, что он собирался со мной сделать? Главное, чтобы не сорвались ваши планы. Ради этого и десятерых, таких как я, не жалко! Ну, чем собираетесь пригрозить?

– Валерия…

– Изнасилованием мне уже угрожали, – развела руками Лера, губы её задрожали, но она заставила себя говорить спокойно, – Фантазию проявите или пойдёте по классике?

Лицо князя потемнело, и Лера испугалась, что он ударит её, но князь только вздохнул, будто боролся с гневом или раздражением.

Она набрала в рот воздуха, собираясь сказать ещё что-то.

– Дашь мне хоть слово вставить? – произнёс Марек, склонив голову и выразительно посмотрев на неё.

– Говорите, – ответила Валерия и скрестила руки, не обращая внимания на разорванную ткань, повисшую на груди неряшливыми складками.

Под взглядом князя ей было не по себе, но Валерия не собиралась снова дать себя запугать. Она решила: что бы дальше не произошло, не станет плакать, не покажет страха и слабости. Всё её существо натянулось, словно тетива, когда Марек шагнул к ней, заслонив свет Луны из окна.

– Во-первых, я не собирался тебе угрожать, – сказал он спокойным тоном, – Во-вторых, Тройд мне не приятель, и я бы не позволил ему ничего с тобой сделать. Ни с тобой и ни с кем другим. В-третьих, если ты расскажешь о том, что произошло на конюшне, или стража увидит тебя и начнутся расспросы, будет скандал.

– И что?

Марек посмотрел на неё так, словно она вчера родилась, и Лера ощутила, как краска приливает к её лицу.

– Тебя выдадут замуж за Тройда, – объяснил Марек, – Неужели не понимаешь?

Сердце Леры застучало так быстро, что она начала задыхаться.

– Но ваш друг собирался убить его! – сказала она, сощурившись, – Это же преступление… как можно выдать женщину за такого человека?.. За того, кто… кто… Как это, вообще, возможно?!

– Мой друг не крисиец, Валерия, – произнёс Марек, – В Гозер Мор за такие преступления убивают, но здесь другие законы. Если женщину лишили чести, она выходит замуж за того, кто её обесчестил, или становится изгоем. Но Дива может на второе даже не рассчитывать.

– А мужчина?

– Платит откуп.

– Откуп?! Как за порчу имущества? – Лера задохнулась от возмущения.

– Гораздо выше, но суть ты поняла верно, – кивнул Марек, – Так что придётся тебе надеть мой плащ, поправить причёску и сделать вид, что ты просто гуляла в саду, а я вызвался проводить тебя до покоев. Если, конечно, не хочешь выйти за Килиана Тройда.

Валерия посмотрела князю в глаза. Похоже, он говорил правду. Ничего не оставалось, как согласиться с его словами.

Через несколько минут они вышли в коридор западного крыла и направились в центральную часть замка, где располагались покои Валерии. Марек предложил ей руку, и Лера, еле державшаяся на ногах после всего, что случилось за этот вечер, не стала возражать.

Они прошли через пустые залы, в которых уже погасили свет, и только Луна, заглядывая в высокие окна, бросала серебряные лучи на ковры, по которым ступали Марек и Лера.

Мимо несколько раз прошли стражи, но они только кивали князю и, казалось, не обращали на Леру внимания.

Когда они вышли на галерею над главным залом, их встретил Эмерик.

– Тройд у себя, читает доклады, – сообщил он, – До утра его отсутствие вопросов не вызовет. Бедлам в конюшне спишем на норов Вишни.

– Пришли двух наших к покоям госпожи Дивы и герцогского семейства, – сказал князь, ответив на доклад коротким кивком.

– Сделаю, – с готовностью сказал Эмерик.

Они свернули в один из выходов с галереи, и он растворился в темноте позади.

Лера представила конвой из двух рогатых исполинов у своей комнаты и на миг закрыла глаза. Но оставаться ночами в комнате без охраны, когда по замку ходят легионеры Килиана, казалась вовсе безумием.

– Так, что ты делала на конюшне? – вдруг спросил Марек, когда они почти пришли к её покоям.

– Я не понимаю о чём вы, князь, – сказала Лера, испугавшись признаваться в том, что приходила к его лошади, – Я гуляла в саду, а вы согласились проводить меня в покои.

Князь усмехнулся.

– Держись этой версии, и Тройд тебе не страшен.

– Он всё ещё участник турнира, – ответила Лера, – Он может выиграть, и тогда моё молчание окажется бесполезным.

Они подошли к её комнате. Стража гозериан ещё не пришла, и тут было пусто.

Марек отпустил её руку, открывая перед Валерией двери.

– Что же, спасибо, господин князь, – сказала Лера, не торопясь входить, – за то, что оттянули исполнение моего приговора. Доброй ночи.

Она шагнула через порог, ощущая только обречённость и усталость.

– Какой приговор? – услышала она из-за спины, – О чём ты?

Валерия обернулась. Глядя на князя, стоявшего в проёме, в полусвете от свечей, она вспомнила, как он открыл тайный проход, вывел её из ловушки. Валерия смутилась, почувствовав нечто странное, необъяснимое желание довериться ему. Она покачала головой, пытаясь сбросить с себя наваждение.

Лера хотела было сказать, что брак с кем бы то ни было, для неё и есть приговор, но внезапно поняла, что не хочет случайно обидеть Марека. Поддавшись этому чувству, она произнесла:

– Я же сказала, что этот человек всё ещё может победить в турнире.

– Я не дам ему победить, – ответил князь, и его слова звучали так убедительно, что Лера не сомневалась в их правдивости.

– Вы сильны, князь, – сказала она, – Но вы же не думаете, что этот человек будет бороться честно? Такое не в его правилах, поверьте мне.

– И ты поверь мне, – Марек посмотрел ей в глаза, – Ни ему и никому другому я не отдам тебя, Валерия. Ты будешь моей.