Глава 8. Поединок

Меня швырнули в сторону так, что я едва не кувырнулась через голову.

Сердце оборвалось.

Только одна мысль в голове – ну все, это конец.

Сейчас Черный убьет Медного, а потом придет за мной.

Все.

Лорды повскакивали из-за стола, кто-то даже попятился к выходу.

Полетели в разные стороны стулья.

Я видела, как искажается полуоборотом лицо, вытягиваясь, как заостряются когти. Медный быстрее, он наскакивает, бьет и отскакивает снова, Черный пытается его ухватить, но Медный уворачивается ужом.

– В небо! – ревет Медный, и они оба буквально вываливаются на балкон, прыгают…

Окна зала Совета выходят на широкий внутренний двор. И сейчас там во дворе все замирают, глядя, как в небе кружат драконы.

Какой же Черный огромный в обороте! Чудовищно! Медный смотрится щенком рядом с буйволом. И такую шкуру никакими когтями не порвешь, никакими клыками не прогрызешь! Что может быть уязвимого в нем? Глаза и уши? На что Медный надеялся? Он же не мог не знать!

У меня внутри все холодеет.

Но он ведь сам хотел драться, он был уверен… Тут на одной божественной удаче не вытянешь.

И все же, Медный невероятно быстр. Он наскакивает, бьет и отскакивает снова. Черный пытается ответить, ударить в ответ, но только ворочается из стороны в сторону, за Медным ему не успеть. И все равно силы не равны.

– Хм, – говорит Майрон из-за плеча, тоже наблюдая. – Он рвет ему крылья.

Я пытаюсь уловить что-то в этих быстрых движениях и наскоках. Медный старается увернуться и напасть сверху, так, чтобы Черный не мог ответить, крутится. Крылья хлопают. Но да. Я вижу, как он пытается ухватить за крыло – когтями, зубами, рвануть изо всех сил и отскочить снова.

Перепонка крыла куда более тонкая, чем защищенная крепкой чешуей шея. На одну такую царапину и внимания не обратишь, но когда много… Черный огрызается, пыхает огнем, но Медный быстрее. Впрочем, огонь драконьей шкуре тоже не слишком страшен.

– Ты же видела Медного в обороте? – говорит Майрон. – Зубы у него еще мелковаты, слабоваты. А вот когти – мощные и острые, словно бритва.

Я как-то не очень обращала внимание на когти.

Я наблюдаю, затаив дыхание. Только от страха перед глазами плывет.

Медный словно со всех сторон, он налетает, бьет. Старается сам не попасть под удар и особенно в зубы. Потому что зубы Черного могут просто перекусить его пополам.

Рычание и хлопанье крыльев.

Медный все старается ухватить сильнее… Я даже вижу, как у Черного порвано левое крыло, как он начинает подергивать им, теряет скорость.

– А Черный стареет, – фыркает Майрон. – Мощный словно таран и такой же неповоротливый.

– Думаешь, у него может получиться?

– У Медного? Один раз парень уже уложил его. Но Черный, похоже, никаких выводов не сделал. Посмотрим.

Майрон наблюдал, чуть прищурившись, с интересом. Ему ведь тоже выгодна победа Медного, с Черным договориться нельзя.

И вот где-то тут, Медный сам пропускает удар. При очередном заходе Черному удается его ухватить. Огромные когти оставляют на боку алые полосы.

Я вздрагиваю.

Медный вскрикивает, но мгновение, и вдруг уходит резко вверх, Черный даже не сразу успевает понять. Медный быстро, стрелой, взмывает в облака, и пока Черный только разворачивается, устремляясь за ним – Медный падает камнем. С огромной скоростью.

И разом, прямо с неба, Черному на голову, вцепляясь когтями и зубами. Черный ревет, трясет головой, пытаясь сбросить. Срывает Медного лапами. Но Медный не отпускает, вцепившись намертво. Я вижу, как когти Черного рвут ему крылья, за один удар куда больше, чем все попытки Медного разом. Но Медный не отпускает.

Черный ревет. Мечется, трясет головой.

Глаза и уши – единственное, что действительно реально уязвимо.

Черный пытается сбить. Летит вниз, к башне, мотает огромной башкой и шарахает Медным о стены. Но точности и координации ему уже не хватает, может быть плохо видит от боли. Он с широкого разворота бьет Медным о стену, так что ломаются зубцы, но сам не успевает, путается в крыльях, и вместе они падают во двор.

Я еще вижу, как катаются, снося во дворе все. И хочется зажмуриться, не смотреть, потому что нет сил. Медный держится, не отпускает. Ревет так страшно, вытягивая шею, бьет головой о землю, пытаясь стряхнуть. Но не может. Вся морда у него в крови, весь двор уже в крови. Это так страшно, что я не могу дышать…

И как-то отчетливо становится ясно – сейчас это закончится. Это почти агония. Черный еще мечется, но сил у него куда меньше. Пытается содрать Медного снова и снова…

А потом вдруг… даже не ревет, это словно плачь, так протяжно и отчаянно… столько боли… вытягивается… и заваливается на бок.

И затихает.

Он мертв?

Медный так и не отпускает его. Неподвижно. Они оба лежат во дворе. Черный еще слабо дергает крылом и затихает.

Все.

Какое-то время стоит нереальная тишина. Все ждут.

И в тишине, с тихим шелестом, Черный снова становится человеком. Но не двигается. Он лежит на боку, лицо все изодрано, в крови. В смерти, или просто теряя сознание – каждый из нас снова становится тем, кем родился – человеком. Мы все же больше люди, чем звери.

Медный остается драконом немного дольше. Но и он оборачивается тоже.

Майрон перемахивает с балкона вниз. Тут высоко, но он легко ловит момент полуоборота, когда еще почти человек, но усилия хватает для нечеловеческого прыжка. Я не умею так, но и стоять здесь тоже не могу. Мне нужно туда, вниз, к ним. Бежать по лестницам слишком долго. И я прыгаю тоже.

Одежду на мне разрывает и, приземлившись снова собой, я остаюсь голой, но мне сейчас все равно.

Почти одновременно с Майроном успевает Серебряный. Я вижу, как он подбегает, опускается на колени рядом, как осторожно переворачивает Медного на спину, слушает дыхание. Медный изодран весь, так что живого места нет. Я вижу, что сломана рука… Но когда Серебряный переворачивает – Медный тихо стонет.

Живой.

Вижу, как Серебряный хмуро цокает, разглядывая. Плохо?

Майрон подходит к Черному, садится на корточки, осматривает его.

Вокруг уже начинают собираться люди.

– Черный еще дышит, – говорит Майрон. – Но точно ослеп, парень основательно выцарапал ему глаза, тут не восстановится… Если выживет.

– Не пытайтесь его добить, – говорит Серебряный. – Теперь нам в любом случае придется иметь дело с Гваро, старшим внуком. Если мы Черного добьем, Гваро может потребовать мести. Если выживет, или если мы, по крайней мере, приложим все усилия – с Гваро удаться договориться. С Гваро можно договориться.

Внуком, даже не сыном. Я знаю, что старший сын Черного совсем старик, он даже почти не летает уже, ему было отмеряно куда меньше силы, чем отцу. А вот его старший сын, внук Черного Гваро – уже давно ведет все дела сам. И даже Гваро – почти ровесник Серебряного, ему восемьдесят.

Но меня сейчас волнует не это.

Я подхожу ближе. Понимаю, что кружится голова.

– А Танкар? – спрашиваю, едва справляясь с голосом, голос срывается.

– Дышит, – Серебряный морщится. – Черный переломал ему практически все. Но парень крепкий, может и выживет. Хватка у него… Никогда такой не видел.

Качает головой.

Живой. По крайней мере – живой.

От облегчения голова кружится, я сама чуть не падаю.

Ничего, мы не люди, у нас у всех хорошая регенерация, кости срастутся… Так хочется верить в это. Все будет хорошо.

Я подхожу, сажусь рядом. Лицо Медного все в крови. Его это кровь или Черного? Он рвал зубами… Страшно. Очень страшно.

– Лучше не поднимать так, – тихо говорит Серебряный рядом со мной. – Пусть принесут носилки. Ничего, Эирин, он сильный парень. Выживет. Вот увидите. Верьте в него.

Я верю.

Только чувствую, как по щекам текут слезы.