Глава 9. Последствия

Я сидела у его постели две ночи.

Первую ночь даже уснуть не могла, мне все казалось – Медный вот-вот перестанет дышать, настолько сильно Черный порвал его. Весь исполосован когтями, смятые ребра, сломанная рука. Он дышал тяжело, неровно, с булькающим свистом. Но, по крайней мере, дышал. Его уложили на живот, спина слишком сильно пострадала. Я боялась сначала – не поврежден ли позвоночник, но видела, как он подтягивает под себя ноги. Значит ничего.

Всю ночь у него был сильный жар, он метался в каком-то полубреду, стонал.

К утру затих немного. Я сама заснула уже почти днем, когда Медный задышал ровнее.

Действительно очень сильный парень. И регенерация работает очень хорошо, я даже не видела никогда, чтобы так быстро затягивались раны. Он справится.

Приходил Серебряный, смотрел на это.

– Что ж, королева, думаю, не стоит за него переживать. Если эту ночь он пережил, то жить будет. И летать, думаю, будет… ничего.

Очень хотелось, чтобы все было именно так.

– Черный, думаю, выживет тоже, – сказал Серебряный. – Но от ран не оправится до конца, возраст уже не тот. Он ослеп, это совершенно точно.

Я кивнула. Гонца к его семье уже отправили, теперь только ждать. Чего ждать, я не очень понимала. Обвинят ли Медного в нанесении увечий? Обвинят ли меня, как хозяйку, ведь в моем доме произошло это. Из-за меня. Это не поединок в полной мере, не было официально объявлено, не было подготовки. Если бы все прошло по правилам, если бы Медный вызвал его и Черный ответил на вызов, обвинять было бы некого. А так – они сцепились… Это можно счесть даже попыткой убийства. Его могут потребовать казнить.

Я уже готовилась, думала, что скажу Гваро. Я видела его однажды, и он действительно произвел впечатление разумного человека. Он не такой, как дед. Но что будет, когда он увидит…

Я заходила к Черному посмотреть.

Все лицо в бинтах, мне сказали, там вообще мало что осталось… Страшно. Он потерял много крови. Хотя в остальном серьезных ран не было, только немного руки… Медный бы просто не смог пробить его шкуру. Но в таком возрасте регенерация замедляется, восстановление идет куда хуже, начинается воспаление. Черный очень сильный тоже, но это будет не просто.

Красный принц Пирро заходил на Медного посмотреть.

Тихо спросил – как он, долго стоял.

– Даже если Черные не потребуют его смерти, – сказал задумчиво, – то все равно не останутся, не захотят идти с ним дальше. Думаю, Гваро уведет своих. Зеленые тоже уходят. Фэй рвет и мечет в гневе, – Пирро немного сморщился, глянул на меня. – Она не простит Тару того, что он предпочел вас своей цели. Хотя, как мужчина, я могу его понять… Фей уведет своих. Думаю потом, когда она остынет, с ней можно будет договориться, но пока придется просто принять. Без Черных и без Зеленых идти дальше на север мало смысла.

– Все это к тому, что вы тоже хотите уйти? – сказала я. – Вы за этим пришли?

Пирро вздохнул.

– Да. Я не отказываюсь от слова, данного Медному. Если он начнет собирать войска снова, я присоединюсь к нему. Но сейчас мы уже никуда не пойдем.

Они все бросают его. Это не моя цель, и уж точно не в моих интересах собирать новую армию, но где-то в сердце задевает все равно.

Как Медный воспримет это? Ему придется начинать все заново? Он ведь не отступится.

Главное, чтобы выжил и встал на ноги.

Забавно это. Сейчас я сижу с ним, переживаю за него, а совсем недавно мы сражались по разные стороны. Они сейчас уйдут, но все равно заберут то, что причитается победителям, и деньгами и зерном… Все согласно договоренностям. Опустошат амбары и казну Олкиона. Но я все равно переживаю за Медного.

Впрочем, сражались мы больше с Черным, а не с ним. Черному достанется куда больше. Это Черный пытался получить свое. Это его война.

И получил.

Черный очнулся первым, поздно вечером. Мне передали.

Потребовал меня к себе.

Я подумала и позвала Майрона с собой, все спокойнее, не хотелось идти одной.

Страшно было идти, хотя я понимала, сейчас он ничего мне не сделает, не вскочит с постели, не схватит. И все равно.

Черный лежал в подушках, словно старик. Все лицо в бинтах, ничего не видно.

Услышав шаги, заволновался, дернулся, попытался сесть. Слуги помогли ему.

– Кто? Кто здесь? – говорить ему удавалось с трудом. – Синяя?

Он потянул ко мне руки. И руки тряслись. Огромные крепкие мускулистые руки, такими можно свернуть взрослому человеку шею и даже…

Это так странно.

Кроме лица, на нем больше нет серьезных ран. Но мне сказали – жар так и не спал, просто стало немного лучше. Испарина на груди, так, что сорочка становится влажной…

– Да, Синяя, – тихо сказала я. И он встрепенулся.

Чуть не сказала: «Вы хотели видеть меня», но… не стоит, пожалуй.

– Подойди! – велел оно.

Я мотнула головой. Только потом поняла, что он не видит.

– Нет, – сказала я.

Он засмеялся. Страшный смех, больше похожий на карканье.

– Подойди! Ты боишься меня? И сейчас боишься? Давай, мне тяжело говорить громко.

Говорить ему действительно тяжело.

Вряд ли он бросится, у него сейчас не хватит сил. Он едва сидит в подушках.

Я оглянулась на Майрона. Тот просто стоял рядом, молчал. Но когда я сделала шаг вперед, к постели, он шагнул со мной.

Ладно.

Подошла. И все же, остановилась на расстоянии вытянутой руки от кровати, не ближе.

– Си-иняя… – Черный чуть подался ко мне, в его голосе послышалась усмешка. – Да, я чувствую. Твой запах. Запах молодой сильной самки. У нас с тобой все еще договор, ты помнишь? Однажды я приду за тобой. И этот щенок не сможет помешать. Ты все еще должна мне. И тогда ты заплатишь за все.

Он снова захохотал, непроизвольно дернул головой, и застонал. Я чувствовала, как ему плохо и тяжело двигаться.

И все равно передернуло.

Майрон тихо коснулся моего плеча, покачал головой.

– Кто тут еще? – Черный потянулся ближе.

– Лорд Майрон, – сказала я.

– А-а, Майрон… Канцлер! Ты плохой воин, канцлер, но хороший торгаш. Хочешь корону? Хочешь, я знаю! Когда… – он запнулся, застонал. – Когда прилетит Гваро, приходи, мы обсудим. Я знаю, как тебе корону дать.

Откинулся в подушки, захрипел на выдохе.

– Хватит, – тихо сказала я. – Мы уходим, король Джонас, – и схватила Майрона за рукав. – Вам сейчас нельзя много разговаривать. Отдыхайте.

Я вытащила Майрона за дверь. Меня слегка трясло.

– Чего ты злишься? – спросил Майрон удивленно. – Из-за короны? Это ведь оно сказал, не я. Он хочет что-то предложить. Но я ведь не соглашался. Чего ты?

Я схватила Майрона за плечи. Очень хотелось тряхнуть, даже дать по морде. Но он действительно пока повода не давал. Только смотрел с усмешкой.

Хотелось сказать: «Поклянись, что никогда не станешь с ним договариваться!»

Но что толку. Он поклянется. И найдет способ клятву обойти, даже если поклянется на крови.

– Ты хочешь корону? – все же спросила я.

– Ири, – он, кажется, удивился, – всю мою жизнь я был уверен, что получу корону после смерти твоего отца. Сначала, что просто получу, потом, что женившись на тебе. Все эти годы я старался, ради процветания Олкиона не столько из любви к родине, сколько потому, что рассчитывал получить в руки сильное и богатое государство. И что теперь?

Что теперь?

Я поняла, что холодеет внутри. Он не отступит. Он просто затаился и выжидает.

Я не думала об этом, мне хватало и других забот. Но сейчас вдруг стало не по себе. Майрон не привык упускать свое. А я… я больше не хочу быть его женой.

– И что теперь? – спросила я тихо. – Ты сам отказался жениться на мне.

Майрон фыркнул, чуть скривился.

– Это просто был неудачный момент. Я не отказывался. Но не в тот вечер.

– А сейчас?

Он удивился, поднял бровь.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас женился на тебе?

Нет.

– Я хочу знать твои планы, Мар.

– Увидим, – он небрежно пожал плечами, заулыбался. – Ты же не думаешь, что я вдруг откажусь от старых.

* * *

Медный проснулся утром.

Я сама уснула в кресле рядом, глубокой ночью, хотела уйти к себе спать, но засиделась и так вышло. Проснулась, почувствовав, что на меня кто-то смотрит.

– Эирин, – тихо позвал он.

Я открыла глаза, он улыбнулся мне. Попытался чуть приподняться, опираясь на локоть, перевернуться.

– Нет, стой! – я почти подпрыгнула. – Не двигайся! – и тут же смутилась. – Вам не нужно двигаться, Танкар, у вас сломаны ребра. Врач говорит, что все срастается хорошо, но нужен покой.

Он улыбнулся снова.

– Значит, я все-таки живой? – И вдруг резко нахмурился, словно только сейчас все вспомнил. – А Черный?

– Черный тоже живой, – сказала я. – Он ослеп, наш врач говорит, что зрение не восстановится. Он у себя, пока еще не вставал с постели. Мы послали за его внуком, Гваро, он должен знать.

Медный зажмурился, тяжело вздохнул. Уткнулся лицом в подушку на минуту.

Потом снова поднял голову, повернувшись ко мне.

– Значит, все же не удалось, – сказал глухо.

– Серебряный говорит, что это к лучшему, – горячо сказала я, хотя точно и сама не могла понять верю ли в это. – Черного вывели из игры, с Гваро куда проще договориться. А вот смерть Черного он бы не простил…

Медный покачал головой.

– Если Черный жив, он просто так не уступит.

Не уступит меня? Или Медный о чем-то более глобальном? Об их давнем споре?

– И что же теперь? – осторожно спросила я.

– Не знаю… Прилетит Гваро, там обсудим… – он вздохнул снова, зажмурился, отвернулся. – Простите, Эирин.

Тихо. Я сидела, слышала только его дыхание.

Потом Медный едва слышно зашипел, я видела, как сжимаются в кулак пальцы. Но это не боль… Не та боль, не физическая.

– Танкар… – шепотом позвала я.

Он не ответил.

Тогда я подошла ближе, присела на край его кровати.

– Вы сделали все, что могли, – сказала я.

Видно было, как он скривился, и только еще больше уткнулся в подушку, словно желая спрятаться. Как напряглись плечи. И это такое почти детское отчаянье, что у меня сердце сжалось, захотелось сказать, что все будет хорошо.

– Танкар… – начала было я.

Но он вдруг сжал зубы, резко оттолкнулся здоровой рукой, перевернулся и сел, отодвинувшись к изголовью. Такой разворот стоил усилий, и не нужно было… Вот теперь ему было больно физически, я видела, как эта боль полыхнула в глазах, как обожгло болью легкие, он даже дыхание задержал. Но все равно упрямо смотрел мне в глаза. Только дышал рвано, с усилием, испарина выступила на висках.

– Я совершил ошибку, королева Эирин, – а голос его звучал почти твердо. – И не одну. Не стоило приводить сюда Черного как завоевателя, нужно было действовать иначе. А если уж… – он вдохнул, перевел дыхание. – Если уж привел, нужно было уступить ему то, что он хотел, – и болезненно выдохнул снова. – Но вышло, как вышло. Зеленые наверняка уходят. Уходят ведь? Фэй грозилась. И Красные с ними. Черные теперь враги… И все, что я пытался сделать – уже не важно. Все разваливается.

Он закрыл глаза, откинувшись назад, затылком прижавшись к изголовью кровати.

Чуть подрагивали пальцы.

И отчаянье.

Вот что мне с ним делать? Сказать, чтобы лежал и не дергался? Он не станет слушать. Еще наоборот, из упрямства, попытается на ноги вскочить.

– Вы говорили, что ваша задача обратить внимание на то, как опасны демоны, – сказала я. – Что вы уже и так сделали все, что должны были.

Он качнул головой. Сглотнул с усилием.

– Я не знаю, Эирин. Не знаю, в чем именно моя задача, и что я должен сделать для этого. Не знаю, как правильно. Иногда мне кажется – это колесо уже завертелось, не остановить, теперь нужно лишь идти дальше. Иногда – все рассыпается и утекает сквозь пальцы. Я не знаю.

Отчаянье. Растерянность. Я и не видела Медного таким. Сейчас он выглядел совсем мальчишкой. И это…

Я не знала, что сказать.

Я тоже не знала…

С минуту наверно он сидел так, закусив губу, погрузившись куда-то внутрь себя, размышляя, пытаясь найти силы.

Потом вдруг выпрямился. Сверкнули глаза.

– Простите, королева Эирин. Я обязательно разберусь, как поступить дальше, – голос снова звучал твердо, почти уверенно. – Если уж я начал это, то должен закончить. И если боги не дали мне умереть, то значит, я еще не проиграл. А сейчас прошу вас, оставьте меня. Я хочу побыть один.

Вместо недавней растерянности – прямой холодный взгляд.

Следующие два дня я почти не заходила к нему. Лишь ненадолго – узнать как дела.

Понимала, что мне нечего сказать. Я не знаю как правильно, не знаю что делать.

Тоже не знаю.

Занялась текущими делами – их всегда хватает. Отчеты, прошения… Оставила глобальные вопросы Майрону. Как бы я ни относилась к нему, но он действительно разбирается в этом лучше меня. В экономических вопросах – так уж точно. А в политике… сейчас было важно, что скажет Гваро, нужно выслушать его, и уж потом решать.

Черный пока с постели не вставал. Мне даже сказали, что становится хуже, жар так и не спадает, слабость. Все же возраст дает о себе знать и на восстановление не хватает сил. Если так пойдет и дальше, не понятно, встанет ли Черный вообще.

* * *

Через два дня прилетел Гваро. Сам, на своих крыльях, не теряя времени на долгие переходы морем. В сопровождении только десятка гвардейцев.

Признаться, мне было страшно выходить к нему, но как хозяйка дома, как королева, я не выйти не могла. Мне передали, и я поспешила во двор, лорд Гваро и его люди уже почти оделись, я решила подождать.

Но он уже заметил меня.

– Королева Эирин! – крикнул через весь двор, махнул рукой. – Приветствую вас! Как мой дед!

Я шагнула ближе, но Гваро подошел сам. Чуть склонил голову.

– Приветствую вас, лорд Гваро. Король Джонас жив, но еще не встает с постели. И он… – я запнулась, и Гваро продолжил за меня.

– Он ослеп? Мне передали.

– Да, – сказала я.

– Это сделал Медный. Они подрались, – это не вопрос, Гваро и сам знал.

– Да, – сказала я. – Они оба пытались найти повод для драки с первого дня, как я увидела их. И вот… нашли…

Под суровым, тяжелым взглядом Гваро у меня дрогнули губы.

Он очень похож на деда. Немного ниже ростом, чуть тоньше, легче, лет на шестьдесят моложе, но тем не менее.

– Не нужно пытаться оправдываться или оправдывать Медного, – холодно сказал Гваро. – Их стычки я видел еще дома, и знаю все сам. Медный жив? Он может говорить?

– Да, – сказала я. – Он тоже еще не вставал с постели, его раны очень серьезные… Но уверена, он захочет поговорить с вами.

– Конечно, захочет, – сказал Гваро немного резко. Деваться Медному некуда. – Но для начала мне нужно увидеть деда. Как только закончу, приду к Медному.

Он не спрашивал, он ставил в известность. Словно у себя дома – он сделает так, как сочтет нужным. Без всяких эмоций, без обвинений, спокойно и холодно. Желал разобраться. Так уверенно, что я чувствовала себя не королевой, а провинившимся ребенком рядом с ним.

Ладно, нужно успокоиться. Подождать. Гваро хочет знать и он в своем праве.

Когда я пришла к Медному, он уже одевался. Мальчик-слуга помогал ему застегнуть пуговицы, сломанная рука еще не восстановилась до конца и самому справиться Медному было не просто.

Он стоял весь бледный, его пошатывало.

Но очень спокойное лицо, сосредоточенный собранный взгляд.

– Вам еще рано вставать, Танкар, – попыталась я.

Он только фыркнул. Сейчас не время для этого.

Глупо с ним спорить.

– Не рано. Я не могу встретить Гваро в постели.

Я прямо видела, как от усилий у Медного темнело в глазах. Не стало бы хуже после этого.

– Вам не стоит волноваться, Эирин, – сказал он, пытаясь немного пригладить волосы. – Вы уж точно ни в чем не виноваты.

Я покачала головой. Разве об этом я волнуюсь?

Или об этом?

Все так смутно, я не знаю, чего ждать.

– Это и моя вина тоже.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Нет, – сказал твердо. – Не стоит. Вы не могли бы сделать мне одолжение, Эирин? Пожалуйста, не лезьте с оправданиями и объяснениями вперед. Я объясню все сам. В конце концов, Гваро придет разговаривать со мной. Я понимаю, что вы можете захотеть присутствовать, это и вас касается тоже. Но пожалуйста, не лезьте.

Спокойный требовательный голос, уверенный. Холодный взгляд.

Он сам…

Да, он совсем бледный, едва стоит на ногах, у него на висках блестят капельки пота. Но сейчас я вижу – Медный уверен в том, что делает. Знает, что делает. Правильно это или нет – другой вопрос. Но он принял решение и будет следовать ему. Сейчас от того мальчика, отчаянно уткнувшегося в подушку, нет и следа. Мужчина, готовый отвечать.

* * *

За пару минут до Гваро появился Серебряный.

Заглянул. Увидел Медного за столом, меня чуть в стороне в кресле.

– Ты уже встаешь, Тар. Хорошо.

Зашел, как ни в чем не бывало, нашел себе табуретку.

– Мне не нужна защита, – Медный нахмурился.

И Серебряный засмеялся тогда.

– Кто говорит о защите, Тар? Мне интересно посмотреть, как ты будешь выкручиваться. И потом, – он кивнул в мою сторону, – вдруг защита понадобится Эирин?

Кто знает. Но в разумный подход Серебряного я верю. Поэтому сразу закивала – да, Танкар, пусть он остается.

И Медный не стал с ним спорить.

Гваро вошел без стука, как к себе домой.

Злой. Вернее, даже не злой, но на взводе, еще немного и сорвется.

Окинул кабинет взглядом, нас всех. Подошел к приготовленному для него креслу, но садиться не стал, встал позади, опираясь на высокую спинку. Глядя на Медного, поджав губы.

Я видела, как Медный вытянулся, задрал подбородок, как полыхнул его взгляд. Он точно не собирался уступать.

– Значит вы, Танкар, напали на короля Джонаса прямо в зале Совета? – ледяным тоном сказал Гваро.

У Медного дрогнули ноздри.

– Да, это так.

Серебряный хмыкнул, чуть скривился, всем видом показывая, что не одобряет его ответ. Но вмешиваться пока не стал.

– По какой причине? – спросил Гваро.

– Король Джонас оскорбил при всех королеву Эирин, – ровно сказал Медный.

– Да? Каким образом?

– Я должен повторять? – удивился Медный. – Это не уместно.

Мы не на суде.

Гваро только скрипнул зубами.

– И вы решили вступиться за королеву? Почему вы? Кто вы ей?

– Потому что я взял Эирин по праву Медовой виры, она была моей. И это дает мне право вступиться.

Сомнительное право, и все же…

Медный смотрел ему прямо в глаза. Только сидеть вот так ему было тяжело, я видела, как тяжело дышит, как убрал руки под стол, потому что они подрагивают, сломанные ребра еще дают о себе знать.

– А как же ваш обет, Танкар? – спросил Гваро.

– Сейчас это не имеет значения. Король Джонас оскорбил женщину, которая была моей, и я имел право драться с ним.

– Это не было вызовом на поединок.

– Не было, – ровно сказал Медный. – Протокол не был соблюден. Мне было плевать на протокол. Полагаю, нам обоим было плевать.

– Вы напали на моего деда, и теперь он ослеп, – сказал Гваро.

Серебряный фыркнул почти с насмешкой.

– Ты так говоришь, Гваро, словно Черный – беспомощная овечка, – все же влез он. – Есть ли вообще хоть кто-то равный ему по силе? Золотой разве что. Я считаю, это правосудие богов. Джо так яростно провоцировал драку, что это должно было плохо кончиться.

– Правосудие?! – возмутился Гваро.

– Правосудие, Гваро. Правосудие, – Серебряный вздохнул. – Твой дед, полагаю, знатно задолжал богам, если дважды проиграл этому пацану. А на счет оскорблений… Меня там не было, но говорят, вышло настолько возмутительно, что даже канцлер чуть в драку не полез, а уж он совсем не склонен к подобным действиям. И дело даже не в королеве, ты ведь и сам знаешь. Черный не мог ему простить того поражения. Пытался провоцировать при каждом удобном случае. И вот – добился.

– Хочешь сказать, он сам виноват?

– Именно это я и говорю.

Медный тихо шмыгнул носом. Из носа выкатилась и потекла капелька крови. Он быстро вытер.

Гваро глянул на это.

– Мне сказали, дед сильно потрепал вас, – сказал он.

– Жить буду, – буркнул Медный.

Кровь потекла снова.

Серебряный достал и протянул Медному платок. Тот благодарно кивнул.

И так бледный, но сейчас щеки побелели еще больше.

Гваро тяжело вздохнул.

– Мой дед все еще король, – сказал он. – Он готов принять компенсацию за нанесение увечий согласно закону и отказаться от дальнейших претензий, при условии того, что королева Эирин исполнит свою часть договора. То, что обещала.

Он выжидающе посмотрел на меня.

– Нет! – резко сказал Медный. – Этого не будет. Нанесение оскорблений освобождает от подобного договора.

– Договор есть договор, – пожал плечами Гваро. – Мой дед велел передать, что в противном случае будет требовать компенсации кровью.

Медный выпрямился, замер.

Компенсация кровью симметрична. Черный потерял зрение, значит… Он предлагает выколоть Медному глаза?

Мне как-то даже нехорошо стало. Совсем нехорошо. И еще больше нехорошо от того, как Медный упрямо сжимает зубы.

– Это слишком, ты не находишь? – сказал Серебряный. – Увечья получены в поединке, Танкар тоже получил серьезные раны.

Гваро покачал головой.

– Я не король, и последнее слово не за мной. Дело в том, что это был не поединок, Кьото. Медный напал без всяких предупреждений. Значит, поединком считаться не может. К тому же раны Медного восстановятся, скорее всего, без последствий. Мой дед вследствие этого нападения ослеп. Защищая свою жизнь. Ты предлагаешь оставить это безнаказанным?

Серебряный задумчиво хмыкнул.

– А размер материальной компенсации, при соблюдении условий? – спросил он по-деловому.

– Три четверти военной добычи полученной в этой войне, – сказал Гваро. – Думаю, здесь можно поторговаться.

Серебряный посмотрел на меня, и внутри вдруг все заныло.

– Я не отказывалась выполнять договор, – сказала тихо.

– Нет. Этого не будет! – Медный вскочил на ноги, но немного не рассчитал силы, его качнуло. Он ухватился за стол.

– Не стоит так, Танкар, – ровно, довольно мягко сказал Гваро. – Не нужно сходу отвергать предложения, даже если они вам не слишком нравятся. Мой дед настроен очень решительно, и в случае отказа готов объявить Джахвагату войну. Вы готовы к такому повороту? Я слышал, ваши союзники покидают вас. Как вы собираетесь защищать свою землю? – Гваро склонил голову на бок, разглядывая его, постоял еще, погладил спинку кресала перед собой. – Подумайте. Не торопитесь сейчас. Прямо сейчас, пока мой дед еще не встает с постели, любой ваш ответ просто повиснет в воздухе, исполнение будет отложено. Не торопитесь.

Я видела, как Медный сжимает зубы до хруста, как ему не нравится все это.

Он готов был что-то резкое ответить уже сейчас, но держался.

В таких условиях я уж точно ни от чего отказываться не могу, слишком велики ставки. Но теперь, как я понимаю, дело уже не во мне лично.

– Я уже подумал, – тихо, хрипло сказал Медный.

– Не торопитесь, – сказал Гваро. – И давайте пока закончим на этом. Король Танкар, король Кьото, королева Эирин, – тут он чуть ухмыльнулся, но это скорее легкая усмешка, чем что-то еще.

И вышел.

Серебряный поднялся тоже.

– Тар, помочь тебе дойти до кровати? – тихо сказал он.

Медный посмотрел на него, несколько долгих мгновений стоял молча, решая.

– Да, помогите, – согласился он. – А то у меня в глазах темнеет.

Серебряный быстро подхватил его, давая опереться на плечо, отвел к кровати, позвал слуг, чтобы помогли раздеться.

Ложиться Медный не стал, сел в откинувшись в подушки, сосредоточенно, хмуро глядя перед собой.

– Ты услышал то, что Гваро сказал тебе? – поинтересовался Серебряный. – Если Черный не встанет, то и выбирать не придется. Тогда, вероятно, условия изменятся.

Медный повернулся к нему чуть удивленно.

– Он встанет, – сказал тихо. – Если жив до сих пор, то встанет.

– Не торопись. А ты знаешь, что Гваро следующий Черный король? Его отец уже подписал отречение в его пользу. Альдо стар и не хочет с этим связываться, хочет просто дожить свой век в тишине и комфорте. Гваро и сам уже не мальчик, у него внуки твоего возраста, Тар. Ты видел. И он все еще ждет корону. Нет, он, безусловно, не станет убивать деда, это слишком. И если бы ты убил бы Черного в небе, он бы тебе этого демонстративно не простил. Но если представится тихий и удобный случай перехватить власть – он ее перехватит. Просто не лезь на рожон сейчас. Думаю, скоро тебе предложат более выгодные условия.