29. Откровение френдзоны

Дневник принадлежит Александру Прохорову.

С чего бы начать? Наверное с картины. С самого детства со мной было что-то не так. Мои вещи должны были лежать в определённом виде и в определённом месте. То же самое касалось и других вещей. Я ел только одну еду и не допускал другую и был строг к этому. Но всё это началось с одной картины.

У моей матери на кухне висели "Подсолнухи" Ван Гога. Конечно это был не оригинал, но очень хорошо написанная репродукция. Эта картина меня раздражала тем, что висела совершенно не ровно. Хотя и домочадцы спрашивали, как именно? С какой стороны? Но при этом говорили, что всё нормально. Я смотрел на неё и видел, что на пару градусов она отклонилась на право. И это днём и ночью не давало мне покоя. Пока я нормально её не подвинул. Мне тогда было всего пять лет. И сделать это ребёнку было довольно проблематично. Но я смог. И когда взглянул на своё творение, то понял, что теперь всё идеально. Пока, конечно, не увидел другие картины, висевшие в других комнатах. Они тоже были слегка сдвинуты не так, как я хотел. Только будучи взрослым до меня дошло, что это не нормально. Хотя и в детстве я прекрасно это понимал.

И вот в семнадцать лет я попал на медкомиссию в армию. Многие со школы её проходили. В тот день все одноклассники были там и первым, кого мне дали пройти был психиатр. Я не ждал того, что мне светит категория "Д", но так и вышло. Врач заключил, что при тяжёлой форме ОКР[14] нельзя служить в армии. Ну я если честно не сильно горел желанием. У меня были другие планы. Поступить в университет, потом начать работать в фирме отца, а позже может обзавестись и своей семьёй. Врач напоследок, посоветовал мне обратить к психиатру по месту жительства, чтобы тот выписал мне нужный рецепт и дал нужный режим для лечения.

Конечно, я не сделал этого. Для меня сейчас было важнее всего поступить в университет. А это было уже дело второстепенной важности. Так, что смирившись с ситуацией я начал усиленно готовиться. Родителям наплёл о том, что у меня нашли какую-то сыпь, из-за которой не допускают к военной службе. Я знал, что мой отец не признавал психические расстройства, как реальные болезни. Скорее всего он бы просто посмеялся надо мной и отправил бы в психбольницу. Это было в его манере. Избавляться от нездоровых людей. Сыпь это меньшее, чем я мог обойтись. И на мою удачу это сработало.

Мой отец был из тех, кто получал всё, что хотел. Воспитывал он меня по такому же принципу.

— Даже если стоит стена на дороги, то пробей её, чего бы это не стоило — говорил отец, широко улыбаясь, пока моя мама вновь трудилась на кухне. В нашей семье мужчины всегда были главнее, чем женщины. Патриархат. Но при всём этом мой отец, очень любил мою мать. Очень своеобразно, но любил. Тяжело объяснить их синергию между собой. Но скажу так, никто не держал её рядом насильно. По крайней мере мне так казалось. Но при всём этом, маму я помню не так чётко, как отца. Она умерла, когда мне исполнилось двадцать лет. Отец, сказал, что это был несчастный случай. Моя мама ехала на автомобиле и случилась авария. Машина была всмятку. Покорёженный метал и в следствие возгорание, не сулили ничего хорошего. А чудесного выживания уж тем более. Из воспоминаний у меня остались, только её голубые глаза полные слёз. Это последнее, что я запомнил. Всё остальное стёрлось. Может так мозг решил обезопасить меня? Не знаю.

На момент её смерти, я горевал, но уже по другой причине. По причине разбитого сердца. Ты это со мной сделала. Вера. Твои светлые волосы и голубые глаза, убили последнюю человечность во мне. Я никогда не думал, что буду убит прекрасной и абсолютно хрупкой нимфой. Но у тебя получилось. Ты первая, кто выстроил настолько могущественную стену, что мне не удалось её пробить. Я восхищён тобой, но в тоже время зол, что не стал твои солнцем.

***

Наша встреча была спонтанной. Я как и хотел поступил в московский университет, на экономический факультет и решил для себя, что буду жить отдельно. Но мой отец поставил одно условие, чтобы у меня был сосед. Так жильё выйдет дешевле. Хоть мой отец был и зажиточным человеком, но при этом ещё и очень скупым. На меня он хотел тратить по минимуму. Поэтому я целый год готовился к поступлению в университет мечты на бюджет, чтобы ещё не пришлось тратить и на учёбу. Мы с ним выбрали нужную двух комнатную квартиру на окраине.

Её владельцем была старая бабушка. Добрая и очень активная в свои годы. Она бодро показывала нам всё вокруг. Мебель была не новой, но при этом ухоженной. Везде было чисто и прибрано. Что меня обрадовало. Я ненавидел грязь и всё с этим связанное. На счёт расстановки можно подправить, но это не так критично. Как перееду начну наводить свои порядки.

Но тогда, кроме меня там поселился ещё один студент. Это был Вова. Мой единственный и лучший друг, живущий в соседней комнате. Сразу скажу, что наши взаимоотношения не заладились с начала. Вова был неряхой, пухлым парнишей, которого особо не волновало расстановка вещей. Ему нравилось врубать музыку на полную и танцевать возле кровати, представляя что он рок звезда. И как только я подходил к нему, чтобы в очередной раз возмутиться на его беспорядок, то не мог ничего произнести. Он своим оптимизмом и хорошим настроение всё сметал. При виде его лица у меня тут же появлялась широкая улыбка, которую был тяжело спрятать в последствии. С ним я не чувствовал себя каким-то больным и не таким, как другие. Мне позволялось быть собой. Но всё же я старался не отсвечивать своим заболеванием. Даже перед другом. Но однажды я встретил Веру.

***

Это была первая пара в моей жизни. С группой я не был знаком. Попросту решил избегать общих мероприятий. Мне не хотелось общаться с посторонними мне людьми. Преподаватели это одно дело, но вот одногруппники, совсем другое. С ними общаться мне не хотелось. И такой мыслью я добрался до университета, а потом и до нужной аудитории. И как только устроился на задней парте, ждал начала. Мне было неприятно смотреть по сторонам. Одна парта была выше другой на пару миллиметров. Были экземпляры с выскобленными неприличными высказываниями, которые меня также бесили до изнеможения. А ведь я ещё даже на людей не смотрел. Меня раздражала неидеальная аудитория. Я видел небольшие швы на обоях от чего моя злость и тревога усиливались с каждой минутой. Доска, висевшая неровно, бесила. Скрипящая доска на полу, бесила. Пятно неизвестного происхождения на стуле, бесила. Бесит! Раздражает! Злит! До удушья. До панической атаки. Я расстегнул первые несколько пуговиц на своей белоснежной рубашке и попытался вздохнуть. Но даже воздух в этой аудитории был ужасным. Я пришёл в нормальное состояние только тогда, когда возле меня кто-то сел. Мне казалось, что я специально поставил сумку, чтобы никто даже не смог подсесть ко мне. Но видимо нет. Я отвлёкся от обстановки вокруг и повернулся в сторону неизвестного. Меня тут же встретила симпатичная пара голубых глаз.

— Привет! — широко улыбнулась девушка, поправляя рукой свою растрепавшуюся чёлку. Её светло-пшеничные волосы были собраны в небрежный пучок из-за чего она мне сначала напомнила цыплёнка. Эта мысль меня улыбнула. Но вот небрежность девушки, как и кривой стул на котором она сидела, просто бесили.

— Привет — из вежливости пробубнил я, и как дурак уставился на этот стул. Он бесил больше, чем девушка. И теперь это никак не выходило из моей головы. Девушка похоже это заметила и поспешно поднялась. Она поменяла стул на другой более ровный, без сколов и рисунков, будто прочитала мысли. Это было подобно чуду. Девушка — цыплёнок вновь, сел и спросила у меня: Так лучше?

Она, что реально читает мысли? Я помотал головой и добавил: Немного неровно стоит.

Потом протянул свою руку к ней и подправил, так как было верно. Как было верно для меня. Идеально со всех сторон. Достаточно близко и также достаточно далеко. Ровно. Моя тревога немного успокоилась и я тяжело выдохнул. Наконец-то хоть что-то в порядке. Сев обратно на своё место, я взглянул на девушку и она мне улыбнулась снова. Она же видела. Всё что я делал. То как делал. Выравнивал. Боже, мой как стыдно.

— Теперь, всё в порядке? — спросила она, хлопая своими длинными ресницами. Я сглотнул слюну от странного чувства. Возбуждение? От просто симпатичных глаз? Ну уж нет.

— Да, всё в порядке. Спасибо — поблагодарил её я, после чего она достала тетрадь, ручку и телефон.

— Слушай! Я никого из группы не знаю, не была на встрече. Как тебя хоть зовут? — помню её голубые глаза словно видели меня насквозь. Пронизывали. Проникали под кожу своим ласковым, осторожным голосом в глубь моего сердца. Это было так необычно. Ещё ни разу я не испытывал мурашек просто от банального и простого вопроса.

— Меня зовут Саша. А тебя как зовут? — с воодушевление спросил я её. Сердце ускорялось с каждым взглядом девушки на меня.

— Я Вера! Приятно познакомиться, Саша — с этой фразой наступила точка невозврата.

Мы с ней беседовали тогда, целый день. Обсуждали темы и пары, с которыми нам предстоит столкнуться. Её оптимистичный нрав напомнил мне моего лучшего друга. Их как будто обоих окружала, какая-то яркая аура. Спокойствия и умиротворения. Я мог не напрягаться. Просто общаться с ними и не притворяться. Вера в отличии от Вовы была утончённой. Милые, чёрные туфли на небольшом квадратном каблуке, салатового цвета платье с корсетным чёрным поясом на талии, которое так красиво подчёркивало её точёную фигуру. Она была стройной, высокой с молочной кожей и лёгким румянцем на щеках. Мне это нравилось. Вера, как будто всех вокруг затмевала собой. Но не только этим она цепляла. А ещё умом. Вера была очень умна. И это казалось гораздо сексуальней любой красоты. А когда она надевала очки, то выглядела такой сосредоточенной и серьёзной, что я невольно смеялся. Прекрасная и милая одновременно. Разве можно совмещать все такие качество в себе. Здесь должен быть подвох. Но тогда я не понимал какой именно.

После совместно проведённого месяца, мы снова прощались с Верой у университета, как вдруг ко мне подошёл мой сосед по квартире. Вова учился в том же университете, только на сельскохозяйственном факультете. И окончание пар у нас сильно разнилось. Плюс он подрабатывал по вечера, поэтому мы виделись крайне редко.

— Вова, не думал, что ты освободишься в то же время — радостно поприветствовал я своего друга, пожав ему руку.

— А я не думал, что ты тут с… Вера это ты что ли? Или меня собственные глаза подводят? — с улыбкой произнёс Вова, обращаясь к девушке. Мне стало не по себе. Почему я чувствую себя брошенным? Откуда эта странная боль в сердце? Особенно она обострилась, когда Варя крепко обняла Вову. Я сжал свои кулаки и не смог ничего ответить. Девушка, что так мило общалась со мной всё это время, обнималась с моим другом. И как же это понимать? И почему простые дружеские объятия меня стали выбешивать?

— Вы знакомы? — только и мог спросить я. Вова и Вера повернулись ко мне и перебивая друг друга рассказали, что познакомились благодаря работе. Оба подрабатывали в кафе официантами. Вера весь рассказ с красными от смущения щеками поглядывала в сторону Вовы, заправляя локон выбившихся волос за ухо. Тогда я не придал этому особого значения. Видимо слишком сильно был ослеплён. Она ещё тогда была влюблена в моего друга. Можно было бы сразу это предположить. Но даже это меня не остановило от ужасных действий.

***

На втором курсе наше общение стало только лучше. Я, Вова и Вера могли вместе общаться на разные темы. Мы вместе встречались на большом перерыве между парами и обедали в столовой. Наш столик у окна всегда был свободен и никем не занят. Он был наш и ничей другой. Для таких избранных как мы. За год успел узнать, что Вера хочет стать преподавателем в университете и в будущем стать профи в своей сфере. Она прямо горела этой идеей. Светилась ярким светом, даже когда была сильно уставшей.

Помню, когда мы вместе решили после пар подготовиться к экзаменам. Именно в этот день у Веры не было смены, в отличии от Вовы. И я был этому рад. Мне нравилось общаться с ними по отдельности. Так как, они попросту могли заболтать о чём то своём. Иногда они общались на те темы, которые я не понимал. Но при этом они не давали мне чувствовать себя брошенным. Например, Вера спрашивала моего мнения, чтобы выиграть спор у Вовы и так наоборот.

— Ох, я так не хочу идти на экзамен. Хочется уже поскорее выспаться — зевая, бормотала Вера, записывая очередной термин в тетрадь. На ней снова были очки и небрежные волосы падали на лоб, не давая ей нормально видеть. Она вспыхивала и сердилась, откидывая локон снова и снова. В конце концов девушка сдалась. Я помню, как решил сделать вместо неё. Это был чисто рефлекс. Протянув пальцы, я убрал небрежный локон ей за ухо. Мои пальцы будто пробил ток. Мелкие мурашки пробежали по кожи. Будто я обжёгся. Но при этом насладился этим процессом. Странно. Непонятно. И до жути будоражит.

Вера будто даже не обратила внимание на этот жест и усердно продолжала писать термины со скоростью света. Я поражался её усердию. Это было что-то за гранью. Даже я, тот кто хорошо учился как в школе так и в университете, так сильно не старался. Она была такой прекрасной.

Только спустя пару минут я понял, что начал слишком очевидно на неё пялиться. На её очки в металлической оправе. На её болотного цвета свитер, слегка спущенный на одно плечо. На её тонкую шею. На её небольшую грудь. Интересно, а под кофтой у неё сейчас есть лифчик. Если нет, то я бы мог спокойно пролезть под свитер и помассировать её. Уделяя особенно внимание соскам. Ласкал бы их сначала пальцем пока никто не видит, а потом овладел бы Верой полностью между двумя шкафами в закутке. Там, где никто не увидит. Но будет слышать. Хочу, чтобы она стонала. Громко. Моё имя. Пока я покрывал бы её шею и плечи укусами. Они бы смотрели на ней так правильно. Как и она сама на моём члене.

— Саша? Саша? Ты тут? — спросила моя серьёзная нимфа, положив свою голову на тетрадь и заглянув в мои глаза. Её сонный взгляд был таким домашним, тёплым словно солнце. Я не мог оторваться. Не мог устоять. Моё сердце вырывалось из груди не в силах противостоять её чарам.

— Да, тут — пробормотал я и резко поцеловал в её нежные губы. Это длилось всего пару секунд, но помню всё отчётливо. Каждую трещинку на её губах. Их сладковатый вкус из-за бальзама. И то, как она меня оттолкнула. Я помню как в глазах Веры, было недоумение. Она не понимала. Была в ужасе.

— Зачем? Зачем ты это сделал? — спросила девушка, собирая свои книги в сумку. Её пальцы дрожали, как и она сама.

— Ты была такой красивой, что я не сдержался — ответил я, сердито наблюдая как Вера складывает вещи в сумку. Мне не понравилась такая реакция, на мой мимолётный поцелуй. Я тут вскочил и выхватил у неё сумку из рук. Она обиженно надула губы, как будто сейчас заплачет.

— Послушай! Мы наверное друг-друга плохо поняли, но я хочу сразу расставить все точки…

— Говоришь, так будто хочешь меня отшить — перебил её я, в гневе сжимая лямки сумки.

— Я люблю тебя исключительно, как друга. Но никак парня — теребила край свитера Вера, дрожащим голосом, говоря всё это.

— Я не хочу слушать твоих отказов! Решение тут всё-таки остаётся за мной! — я стоял на своём до последнего. Боль в моём сердце пульсировала всё сильнее. Я буквально ощущал, как на моём сердце появляются трещины с каждым её словом.

— Это не так! Ты не пуп земли, чтобы решать всё за меня.

— А что если он! Мне ты нравишься, как девушка. И вряд ли я отступлю, просто выслушав твой отказ — я знал, что она меня не любит, но всё равно стоял на своём. Душа изнутри кричала словно раненый зверь. Больно. Невыносимо.

— Саша…

— Это не обсуждается! Всё равно ты никуда просто так не денешься. Мы с тобой в одной группе и будем видеться каждый день. Хочешь ты этого или нет.

— Понятно — с этими словами Вера забрала сумку из моих рук и опустив глаза в пол, тихо ушла из библиотеки.

Да возможно, на эмоциях я слишком сильно накричал на неё. Это не правильно. Нужно было её выслушать до конца. Даже если это было бы ужасно больно. Но я не смог. Всё ещё на губах ощущал её вкус. Сладковатый и такой приятный. Мне хотелось это повторить даже вопреки её нежеланию.

Но всё изменилось. Вера начала меня избегать. Она приходила всегда с опозданием, чтобы не наткнуться на меня в коридоре. Вера знала, что я всегда прихожу вовремя, поэтому решила действовать по этой тактике. Мне любопытно наблюдать за этим. Как при встрече наших взглядов её щёки краснеют. Мне нравилась эта реакция.

На общие обеды она перестала ходить. Ведь там был я. И хоть Вова по прежнему со мной также общался, всё равно спрашивал на счёт Веры. Я лишь разводил руками. Видимо сама девушка на работе ему ничего не рассказывала.

— Она ведь даже на работе, ходит такая поникшая. Тебе совершенно не интересно, что с ней произошло? Она ведь всё-таки наш друг — спрашивал Вова не успокаиваясь, пока я в голове представлял её смущённое лицо. Красное и такое миловидное. Такой она мне нравилась ещё больше.

— Нет. Мне это не так интересно — пробубнил я и снова ушёл в размышления.

Но в следующем семестре меня ждал неприятный сюрприз. Вера перешла в другую группу. Я не мог поверить, что из-за простого поцелуя она решила окончательно уйти с моих радаров. Глупышка. Видимо она хочет побегать от меня. Интересно. Но к её сожалению, я слишком нетерпелив.

***

Я выждал ровно месяц и начал воплощать свой план. Это должно быть неожиданно для неё, выглядеть как примирение. Я купил белые розы и после работы вручил ей, искренне извиняясь. Вера приняла их и снова по дружески мне улыбнулась. Похоже она и сама скучала по мне. Или же тогда просто так казалось?

Жизнь вновь будто вернулась в привычное русло. Как я и планировал. Мы снова вместе обедали. Сидели за одним столом. А потом мы с Вовой привели её в свою берлогу. Показали как живём. Конечно, спальня Вовы стала нашей общей шуткой. Ведь он был ещё тем неряхой. Но при этом Вера всё равно заглядывалась на него с уже знакомым румянцем на щеках. Ну ничего. Скоро всё изменится. Нужно перетерпеть парочку дней, а потом она будет моей.

Перед важным для меня днём Вова уточнил, что же я пишу в своей тетради. Он ни раз замечал меня за написанием дневника. В нём хранились большая часть моих чувств и эмоций. Некого раздражение и неразделённой любви. Фантазии, которые я не мог никому поведать. Я не хотел говорить открыто, что именно в нём. Просто сказал, что это дневник, где мне удобно расписывать распорядок дня. Но как будто после моих слов он усомнился в их правдивости. В тот момент мы решили отпустить эту тему.

Вова всегда был тем человеком, кто не будет совать свой нос без надобности. Но если это касалось его друзей и близких, то он непременно хотя узнать всё до мельчайших подробностей. До сих парень каждый вечер узнавал у меня, что именно произошло между мной и Верой. Но я молчал. Мне не хотелось рассказывать. Пока не настал день икс.

***

Я никогда не был насильником ранее. Мне это было не свойственно. Заставлять девушку отдаваться, даже звучит тупо. Но всё изменилось с появлением Веры. С каждой встречей мне хотелось поскорее взять её. Я представлял как девушка будет покрыта моими укусами и засосами. Как она будет кричать. Стонать. Я давно хотел сорвать с неё элегантное зелёное платье, устроится между ног и завладеть ей. Вдыхая аромат её жасминовых духов.

Я закупился презервативами и смазкой. Верёвкой для связывания. И выбрал подходящий галстук. Мне хотелось, чтобы мой цыплёнок не рыпался в процессе. Облизывая свои пересохшие губы, я уже представлял, как это будет увлекательно. И мой член вставал лишь от одного осознания, того что она будет моей. Возможно, я сошёл с ума. Но мне это чертовски нравилось.

И вот одним холодным, зимним днём я пригласил её в квартиру. Для подготовки к курсовой. Вова был на дополнительной смене в ресторане, так что кроме меня в квартире никого не было. Я и она. От этой мысли бежали мурашки по коже. И когда прозвенел звонок в дверь, я слегка ослабил галстук на рубашке и пошёл открывать дверь. Вера пришла в своих любимых чёрных брюках и зелёной блузке, которая подчеркивала её миленькую грудь. Поверх всего этого великолепия был вязаный, белый кардиган и потёртая, зимняя куртка. Я подумал, что после этого дня куплю ей новую дублёнку. А может ещё платье и милые сапожки. Мне хотелось столько всего ей подарить. Чтобы она была идеальной ради меня. Хотя Вера итак была прекрасна.

— Привет! А почему ты сегодня при параде? — спросила девушка, разуваясь.

— Просто хорошее настроение. Ведь ты пришла сюда — ответил ей я, проходясь взглядом по всему её телу.

— Ты же понимаешь, что я пришла готовиться вместе с тобой к курсовой работе. Мы друзья и между нами нет ничего романтического. Всё нормально будет? — ещё раз задала Вера вопрос, доставая свои учебники из сумки.

— Да, конечно. Между нами только дружба — произнёс я, а про себя подумал, но сегодня это изменится.

Чтобы сразу не наброситься на Веру, мы занялись сначала курсовой. Всё разложили на столе в моей комнате и начали работу. Моё сердце билось бешено в груди. Она сидела рядом со мной на деревянном стуле, подперев своё лицо рукой. Я не мог не разглядывать её алые губы, милые щёчки и голубые глаза. Сегодня она была без очков, видимо надела линзы. Казалось каждая секунда превращалась в вечность предвкушения. Скоро я разобью эту стену Вера и у тебя больше не будет выбора. Ты станешь моей.

Я ощущал, будто уже стою с кувалдой возле её огромной бетонной стены и вскоре разобью. Сломаю. Сделаю так, что останемся только мы вдвоём. Я и моя светлая одержимость по имени Вера.

— Саша, ты меня пугаешь — вдруг заявила девушка, посмотрев на мена.

— Почему это? — отвлёкшись от своих фантазий, спросил я. План кажется медленно выходил из под моего контроля.

— Сейчас твой взгляд, очень безумный. Это пугает. Может отложим тогда подготовку? — Вера торопливо начала вновь собирать учебники, пока я не наклонился над ней. Моя ладонь тут же обхватила запястья девушки, удерживая их на столе. Она тут же начала вырываться. Я прижался к её спине, нагибая тело над столом. Мой член тут же упёрся в её миниатюрную задницу. Я облизнулся от осознания того, что именно сейчас возьму Веру здесь. На столе. Полностью предоставленную мне. Одним резким движением я порвал её блузку, после чего приступил к лифчику. Всё полетело на пол вместе с моим здравым рассудком. Я слышал как она плакала, утыкаясь носом в корешок учебника. Вера визжала и кричала, когда мне пришлось снять с неё брюки. Но перед этим я стянул галстук с шеи и зафиксировал её запястья. Чтобы она не сбежала. Но я не рассчитал, что Вера сильно ударит меня ногой в пах. Мне стало очень больно и неприятно. Злость застелила глаза, вместе с чувством потери. Я согнулся, но по прежнему удерживал девушку в клетке из своих рук. Хоть Вере и удалось быстро освободиться от галстука, она всё же была слабее меня. Но тогда, я ещё не знал, что девушка носит с собой перцовый баллончик.

Вера повторно врезала мне по колену, после чего полезла к своей сумке и достала средство защиты. Она явно делала это не впервой. Как будто с ней подобное уже приключалось. Девушка направила мне в глаза баллончик и, не думая, нажала. Едкая, жгучая жидкость попала на слизистую будто разъедая её изнутри. Я не видел ничего, что происходит. Лишь очертания. Лишь тени. А точнее, убегающую Веру из своей квартиры.