Глава 4

Было уже около полудня, когда Маша стремительно вошла в кабинет Короткова.

— Алексей Викторович, нам надо серьезно поговорить!

— Здравствуйте, здравствуйте, Машенька! О-очень рад вас видеть! Выглядите прекрасно, румянец во всю щеку, загорели немножко, глазки блестят. Вижу местный климат вам только на пользу. Да, вы присаживайтесь, голубушка. В ногах правды нет…

— А где здесь у вас, вообще, есть правда? — Маша решительно посмотрела на Короткова, и выпалила на одном дыхании:

— Вчера в лесу я встретила мужчину, он сказал, что его зовут Брок.

— Ах, вот оно как! — в глубоко посаженных глазках Короткова мелькнул нешуточный интерес. — Он парень-то у нас не разговорчивый. И довольно грубый. Он ничем вас не обидел, Маша?

Коротков пристально оглядел девушку с головы до ног. Маша вспыхнула.

— А-ах, вы за меня волнуетесь? Да, надо же! Бросьте! Вы привезли меня сюда и даже толком не объяснили, что это за люди. Я теперь не знаю, чему и кому верить. Скажите правду, Алексей Викторович, Брок — душевнобольной?

— И с чего же вы так решили, Мария Васильевна? — отеческим тоном поинтересовался Коротков.

Маша медленно села на предложенный стул и крепко задумалась. «А, вдруг это я одна спятила, и меня саму здесь начнут лечить? Вот, дуреха-то! Зачем только выложила Короткову сразу все карты, надо было потихонечку расспросить или вообще помалкивать, пока сам не спросит, как у меня дела».

Алексей Викторович с видом глубочайшего участия смотрел на Машу, откинувшись в кресло. Его голос вдруг стал завораживающим, бархатистым:

— А теперь, милая девушка, вы мне спокойно, не торопясь, расскажете, что с вами недавно случилось, что вас так удивило и напугало. Я отвечу на все ваши вопросы, и мы вместе подумаем, как вам помочь.

Маша глубоко вздохнула, внезапно чувствуя глубокое доверие и симпатию к своему начальнику, действительно, кому же все рассказать, как не Короткову?

— Брок говорит, что над ним и другими кто-то проводил жуткие опыты, пытаясь смешать с их кровью звериную. Еще Брок решил, что меня специально подослали к нему вы, чтобы…

Маша замялась, пытаясь правильно сформулировать обвинения Брока, и Коротков тут же пришел к ней на подмогу, ласковым тоном заканчивая Машину фразу:

— … чтобы подружиться, поговорить по душам, пригласить к нам в гости.

— Машенька, я вас куда-то отправлял?

— Не-ет.

— Я заставлял вас шататься по лесу в стороне от вашего славного домика?

— Нет!

— Я приказывал вам встречаться с Броком и затевать разговоры?

— Нет же! Я так ему и сказала!

— Так, в чем же вы меня-то обвиняете, милая девушка?

— Скажите, его правда мучили и пытали? Кто? Когда? Почему он считает себя каким-то диким зверем? У него на спине и боку шрамы, а еще на руках… Может, надо его показать врачу, использовать какую-то мазь… Надо же что-то с ним делать, наконец!

Оторопев, Коротков смотрел на раскрасневшуюся возбужденную девушку перед собой. «Эта малютка здесь и месяца не прожила, а уже, кажется, наладила общение с самым нелюдимым и агрессивным изо всей троицы. А, что будет дальше? Неужели, мне так с ней повезло…»

— Так вот и займитесь этим, Машенька. Возьмите над ним шефство, так сказать. Собственно, вас для этого и пригласили, то есть наняли. Всего и сразу о его прошлом, я вам, к сожалению, рассказать не могу. Это секретная информация государственного значения. Но, обещаю, что буду постепенно вводить вас в курс дела. По мере необходимости в этом. Для вас же самой так будет лучше, Маша, вы потом поймете… Может быть, Брок сам решит вам что-то рассказать, но сразу прошу вас осторожнее относиться к его… э-э рассуждениям. Он бывает импульсивен и резок.

— Это уж точно, — тяжело вздохнув, согласилась Маша.

Коротков посмотрел на девушку пронизывающим взглядом, а потом без обычного его пафоса, совсем по— простому спросил:

— Он, хоть, не сильно напугал-то тебя в лесу?

Маша молчала, опустив голову и пытаясь прогнать несколько неприятных воспоминаний с вечера, а губы ее все еще горели от жаркого утреннего поцелуя. Истолковав молчание девушки по-своему, Коротков вдруг вышел из-за своего стола, и сел на стул напротив Маши. Голос его понизился до доверительного шепота:

— Ты себя как чувствуешь, девочка? Слушай, он тебя не трогал? Не обидел тебя? Маша, ты от меня не таись, я тебе в отцы гожусь, у меня внучка — школьница. Хочешь, к Надежде Петровне тебя отведу, с ней поговоришь, если нужно.

Маша отрицательно замотала головой, к глазам ее вдруг подступили какие-то непонятные слезы, что было уж совсем некстати.

— Маш, не плачь! Я тебе плохого не хочу. Бог с ним с контрактом, захочешь уехать, завтра же отвезу тебя в город. Правда, выплат никаких не будет в связи с тем, что ты сама…

— Никуда я не поеду, — всхлипнула Маша, вытирая слезы салфеткой со стола Короткова.

— Вот за это «молодец»! — похвалил Коротков. — Только сразу договоримся, если уж остаешься, то никаких истерик, чуть что не так, сразу ко мне, я разберусь, во всем помогу. Но, и ты мне помоги, девочка и… ему тоже.

— А-а, почему Брок вас так не любит? Алексом зовет? Думает, что вы от него чего-то хотите?

Коротков строго смотрел куда-то мимо Маши.

— Понимаешь, их много лет держали в клетках, пичкали лекарствами, били, тестировали жесточайшими способами. Уже только от этого они могли озвереть, потерять человеческий облик, но проводились также чудовищные эксперименты и над их генами. Все это было за пределами России. Личным вмешательством Президента ребят смогли вызволить и перевезти сюда. Здесь им должно быть хорошо, Маша. Здесь у них есть шанс поправиться и начать вести более или менее нормальную жизнь.

— Вы предлагали Броку женщин? — вдруг резко спросила Маша, нахмурившись.

— Э-э, что предлагал? — Коротков явно не ожидал такого вопроса, сейчас он впервые выглядел искренне растерянным.

— Женщин для… для забавы, — угрожающе повторила Маша, — до меня ведь кто-то еще жил в домике у леса, ведь так?

— Ну, был один сотрудник… Она у нас не продержалась и десяти дней, попросила отправить в город. Скучно ей стало, видите ли! Да, она в лес-то зайти боялась одна, пришлось Ольгу с ней отправлять. С Броком она даже не виделась, кажется. И ни с кем другим, это точно. И никого я никому не предлагал! Это же надо выдумать такое — «женщина для забавы»!

Короткову явно не хотелось развивать эту тему. На его лице появилось обычное выражение наигранной радости.

— Машенька, может быть, вам что-нибудь нужно из города? Одежду новую, книги, личные вещи? Списочек подробный можете составить, передать Ольге или мне. Большой списочек можете написать, и о стоимости даже не беспокойтесь, у нас свои фонды.

«Подкупает, — подумала Маша с неудовольствием, — вот же старая лиса!» А вслух сказала:

— Спасибо, добрейший Алексей Викторович, мне пока ничего не нужно, а вот у Брока почему-то нет дома еды. Холодильник пустой и все шкафы тоже, мы вчера последнюю тушенку доели.

— Так он вас даже в гости к себе пригласил! — ахнул Коротков в полном изумлении, — ну, Машенька…

— Ага! — коротко кивнула Маша, не вдаваясь в подробности, — и еще… Почему же вы до сих пор не снабдили Брока необходимыми мужскими принадлежностями?

— Чем, чем не снабдил? — вытаращил глаза Коротков, с откровенным беспокойством оглядывая девушку.

— Он бреется ножом, как пещерный человек! — обвиняюще заметила Маша.

— Ах, э-э-это… — в голосе Алексея Викторовича почему-то зазвучало явное облегчение.

— Так ведь они сами ничего не берут. И привезти им нельзя. Тот же Брок… В дом к себе никого не пускает… гхм… до недавних пор, никого. А, у нас целый склад забит всем необходимым, да, вы сами можете сходить и выбрать, все, что ему требуется, там всегда открыто. Они обычно ночью приходят, забирают консервы, обувь, любят ножи… я бы оружие запретил, конечно.

Коротков поежился.

— Но, спецы сказали, что так они себя будут чувствовать увереннее, как будто им для этого нужен тесак, они и без него кого хочешь на кулак намотают. Крепкие ребята, правда?

Лукаво улыбаясь, Коротков с любопытством покосился на Машу.

— Я видела только одного. Мне, пожалуй, хватит и этого знакомства, — сухо ответила девушка.

— А-а, — вдруг замялся Алексей Викторович, не глядя на Машу, — вы теперь когда с ним планируете встретиться?

— Не знаю… Я пригласила его сюда, к нам… к себе. Даже не знаю, придет ли?

— Придет непременно, — заверил ее Коротков, энергично потирая ладони.

А про себя подумал: «Еще бы ему не прийти! Судя по мед. данным, евнухов-то среди них нет. А тут такая ягодка поспела, малинка сладкая… Одна коса чего стоит, а уж как умеет очи-то ясные долу опускать, где еще найдешь сейчас такую! Натуральный напиток! Сам бы пришел, годков бы этак двадцать скинуть. Только на губки ее алые глянешь, у старого сердце зайдется, а чего уж говорить про Брока. В самой поре мужик…»

Коротков тяжко вздохнул, пригладив перед зеркалом редкие волосы на макушке.

— Оленька, мне кофейку организуй, будь добра! И бутербродик какой-нибудь…

Выйдя из административного коттеджа, Маша сразу же направилась к помещению склада, на которое ей указал начальник. Две большие комнаты на первом этаже были чуть ли не доверху набиты коробками и пакетами со всевозможными вещами. Отдельно лежали бытовая химия и различные предметы ухода за телом, аксессуары для ванной комнаты. Маша быстро отыскала приличную бритву, подобрала несколько сменных лезвий. «Вряд ли после ножа Брок стал сразу бы пользоваться электрической…». Маша сложила в полупрозрачный пакет свои находки, добавила пару тюбиков зубной пасты, расческу и полотенце. Девушка уже собиралась выходить, когда у самых дверей столкнулась с Максимом. Парень даже присвистнул от удивления, разглядев содержимое Машиного пакета.

— Ого! Это кому же у нас здесь так повезло?

— Это нужно передать нашему подопечному, — сухо пояснила девушка.

— А-а-а… Тарзану недоделанному? А я-то чем тебе плох, Маш?

— Ничем ты не плох. Ты здесь, вообще, не причем. Я просто делаю свою работу. Дай пройти.

— А если не дам!

Максим встал перед Машей расставив ноги и уперев в бока кулаки. Смотрел нагло, обшаривая взглядом стройную фигурку девушки.

— Максим, ты почему так себя ведешь? Я тебе ничего не обещала, ничего не должна. Отстань от меня! Найди подружку в городе, уверена, это будет легко. Я здесь только работаю, неужели не понятно?

— Понятно! Все мне с тобой понятно, детка. А что еще входит в твои обязанности? Скажи-ка, а ты его сама будешь брить, чтобы больше походил на человека? Чтобы, не так противно было под него ложиться?

Маша вспыхнула и, оттолкнув Максима, бросилась к двери. Но, мужчина удержал ее за плечо, разворачивая к себе.

— Солнце, подожди, не злись. Прости, не сдержался, я грубить не хотел. Маш, я очень волнуюсь за тебя. Слышишь, давай уедем! Бросим все это мутное дело. Вместе уедем, я все для тебя сделаю, я денег достану. Ты меня зацепила, зайка, ночами снишься. С ума по тебе схожу, а ты даже не смотришь на меня.

Что-то в его манерах и голосе вдруг неприятно напомнило Маше Вадима. То самое, что всегда отталкивало девушку от погибшего жениха. Сейчас же было вдвойне противно слышать нечто подобное от Макса. И Маша не собиралась больше терпеть его приставания. В ее голосе зазвенел металл:

— Отпусти сейчас же, а то закричу. Только тронь попробуй, Коротков тебя выкинет с базы, даже дядя «сверху» не поможет!

— Ах, ты у нас недотрога какая! Такие мне даже больше нравятся, скучно, когда шалавы сразу ноги раздвигают. Да, только, ты никуда от меня не денешься. Вот натешиться тобой твой псих, привезут ему другую, а тебя я утешу. Сама прибежишь!

— Псих здесь лишь один, и это ты, Макс!

Отчаянно стараясь сдержать слезы возмущения и обиды, Маша выскочила из склада.

— Ну, раз я псих, может, ты и мной заодно займешься. Учти, я следующий в очереди, — услышала Маша позади себя мерзкий голос.