Глава 11

Анастасия

Как я ненавижу его сейчас! Как мне хочется орать, крушить, драться. Всё что угодно, лишь бы меня не трогали так, не прижимали так нежно и одновременно крепко. Не заставляли гореть изнутри оттого, что он рядом. Но каждое его слово мне в макушку как игла в сердце. Всё, что он говорит, я и так знала. Но знать и слышать – разные вещи.

Хочу встать и уйти. Или просто отползти от него, чтобы он не трогал меня, не давал той надежды, которая уже поднимает свою голову. Но медвежьи объятия Медведева не отпускают.

– Настя, – хрипит он мне в макушку. – Зачем?

Один вопрос, а сколько в нём всего.

– Что ты хочешь услышать от меня? – хриплю, немного успокоившись. – А что бы ты отдал, если бы тебе сказали, что если срочно не провести дорогостоящую операцию, то я останусь навсегда в инвалидном кресле? Что бы ты сделал, если бы тебе поставили условие, что деньги будут на счету через час, но ты должен отказаться от меня навсегда. Никаких связей, сообщений, звонков. Ничего. Чем бы ты пожертвовал, Медведев, чтобы можно было увидеть меня хотя бы со стороны, стоящую на своих двоих после таких операций?

Он замолчал, а я развернулась в его руках, чтобы посмотреть в глаза. Почему-то именно сейчас для меня стало важно увидеть в его глазах понимание. Но то, что я увидела, стало намного большим.

– Ты могла бы прийти и всё рассказать, – шепчет он, тоже всматриваясь в моё лицо.

– Не могла, – отвечаю я спокойнее. – Сразу после того, как деньги поступили на счёт, мне помогли собрать вещи, и я уехала из страны. И когда тебе делали первую операцию, я уже была в небе.

– Я…

– Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать, Медведев, – перебиваю я его. – Я могла бы что-то придумать. Дать тебе выбор или как-то сообщить. Да только ты бы не выбрал свои ноги и нормальную жизнь. А я не захотела, прожив с тобой пять или десять лет, начать выслушивать, что из-за меня ты остался калекой. Чувство вины сожрало бы нас двоих.

– И ты решила дать мне возненавидеть себя? – спрашивает с рыком и наваливается сверху.

– Сработало же, – отвечаю я, поднимаю руку и провожу по щеке.

Поднимаю её выше и зарываюсь в волосы. Меня всегда удивляло то, насколько они у него мягкие. Смотришь на них и думаешь, что они жестки, а на самом деле мягкие.

– Ты самая жестокая женщина, которую я когда-либо встречал, – говорит он с хрипом и впивается в мои губы.

Только в этот раз поцелуй намного нежнее того, что был днём. Медведев, проводит языком по губам и прикусывает краешек.

– Ты не можешь знать, как бы я поступил в будущем, – шепчет он мне, а сам уже стягивает с меня полотенце.

– Не могу, но с цифрами и статистикой я всегда дружила, и она мне просто кричала, что так и будет, – отвечаю я дрожащим голосом.

Либо это стресс так на меня действует, либо Медведев, но мне именно сейчас нужно, чтобы он вошёл в меня.

– Ты невыносима, Настя, – рыкнул Миша и раздвинул мне ноги.

– Медведев, прекращай разговаривать, – шепчу ему в губы и сама притягиваю за голову к себе.

Медведев только хмыкает и начинает входить в меня.

– Да-а-а-а, – стону я, выгибаясь в его руках.

Немного некомфортно, но так невероятно сладко и остро, что мне хочется кричать.

Медведев входит до упора и замирает на несколько секунд, а я хочу, чтобы всё было быстро и резко.

– Миша, пожалуйста… – умоляю я, поднимая бёдра.

– Как пожелаешь, Настенька. – И с первым же толчком Медведев берёт такую скорость, что я готова взвыть.

От каждого его толчка внутри разливается тепло, которое с каждым сантиметром поднимается к животу, превращаясь в жар. В глазах начинают плясать звёзды, а губы и язык Медведева, действует на меня, как электрические разряды.

– Кончай, Настя, – слышу рык Медведева, как сквозь толщу воды. – Давай, девочка. Хочу тебя почувствовать, пока сам не кончил.

– Затк… нись, – шепчу и понимаю, что оргазм накрывает меня так, будто это не я утром кричала здесь от такого же.

– Мать твою! – рычит Медведев, сжимая одной рукой мою задницу, давая мне кончить и сделав несколько толчков, резко выходит из меня, и мне на живот брызгают горячие капли спермы.

– Медведев, – шиплю я сквозь пелену и пытаюсь собрать слюну, чтобы смочить пересохшее горло. – Ты не надел презерватив.

– Не надел, – отвечает он, тяжело дыша мне в шею и гладя одной рукой по телу. – Мне кажется, ты врёшь мне, Настенька. Ты, оказывается, страшная врунишка.

Он поднимается и смотрит на меня блестящими тёмными глазами-омутами, которые затягивают меня. Лёгкая улыбка и такой взгляд, который сложно описать, когда ты его не видела очень давно.

– Я тебе уже рассказала то, что ты хотел знать, – отвечаю я, смотря на него прямо.

– И о том, что тебя трахают регулярно, тоже рассказала. – тихо добавляет Медведев и, приблизившись к моему лицу и дотронувшись кончиком носа до моего, потёрся о него, как когда-то.

У меня снова всё сжалось. Сердце резко ускорилось, хотя оно и не успело толком успокоиться.

– Врёшь, Настя, – шепчет Миша, заглядывая в глаза уже настойчивее. – А я идиот. Но не страшно признать себя идиотом, если ещё не успел наделать глупостей.

– Ты идиот, Миша, – шепчу я в ответ. – То, что происходит сейчас, тоже пройдёт. Нам нельзя быть вместе, – говорю я, а самой хочется себе язык откусить.

Миша хмурится, а после берёт моё лицо в ладони, упираясь на локти по бокам, и строго говорит:

– А это мы с тобой будем решать уже после Нового года. И рискни только сбежать от меня снова.

Я смотрю в его глаза и верю. Верю каждому его слову. Почти вся я. Но та, кто уж очень правильно воспитана, шепчет, что не может быть всё так просто.

– Пойдём вниз, Миш, – говорю то, что не хочу.

Не вижу смысла развивать сейчас тему того, что может и сбыться.

– Идём. Новый год уже скоро. И я бы не отказался от такого чая ещё. – Хохотнув, Медведев поднимается с кровати и, осмотрев нас, быстро добавляет: – Но сначала в душ.

– Да, душ нам нужен, – соглашаюсь я, начиная улыбаться в ответ. – Я, вообще-то, чай не пью. Но здесь нет моей кофейной чародейки. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

– Настя, – зовёт меня Медведев, – не уходи от ответа. Больше ты не принимаешь решение за нас.

– А «мы» есть? – спрашиваю в тон Мише.

– «Мы» были всегда. Только по глупости наделали ошибок, – отвечает Миша и, снова подхватив меня на руки, несёт в ванную.

– Слишком просто у тебя всё, Медведев, – отвечаю я, прижимаясь к нему.

– А сложно уже было. Больше не хочу.