Глава 10

Михаил

Смотрю, как Настя накрывает на стол, и не верю своим глазам.

Она умеет готовить. Она умеет сервировать стол. Она может позволить себе ходить в мужских вещах и совершенно не напрягаться от этого. Либо я попал в другую реальность, либо я просто не знал Настю.

Я уже успел принять душ, переодеться в домашние штаны и белую футболку, спуститься. Сижу на диване, вроде голова повёрнута к ёлке, которая мерцает гирляндами, но глаза косят в сторону Насти. И вот вроде так спокойно сейчас, как-то очень по-домашнему, но отчего же так скребёт внутри?

Настя ещё несколько минут ходит на кухню и обратно, а дальше, осмотревшись, поднимается на второй этаж.

Смотрю ей вслед, а у самого желание оставить всё и пойти за ней. Но вместо этого встаю с дивана и иду кухонному острову. У меня там есть секретный ящик, который выдвигается нажатием на боковую досочку. И вот уже передо мной большой выбор самых разнообразных напитков, разной степени крепости. Осматриваю всё и понимаю, что пить я не хочу, но всё-таки достаю бутылку шампанского. Иду к шкафу и достаю бокалы. Всё это ставлю на стол и поворачиваюсь к лестнице.

Смотрю какое-то время перед собой, но в следующий момент понимаю, что уже спешу вверх по ступенькам. Открываю дверь в комнату. Из ванной слышно, как льётся вода, а в голове начинают плясать образы того, как Настя принимает душ.

Стягиваю через голову футболку и открываю дверь в ванную.

Вижу её силуэт за стеклянной дверью. В паху начинает тянуть, а глаза заволакивает пеленой.

Открываю дверцу и захожу вовнутрь, но больше ничего не могу сделать, так как слышу всхлипы.

– Зачем ты пришёл? – спрашивает осипшим голосом Настя, а я даже ответить не могу. – Забыл? Или не натрахался? – спрашивает грубо и разворачивается ко мне лицом.

Она даже голая, заплаканная, с припухшим красным носиком кажется невероятно красивой.

– Что тебе ещё нужно, Медведев? – рявкает на меня Настя, а я просто смотрю на то, как слёзы на её щеках смешиваются с водой. – Что ты ещё не забрал у меня?

Столько эмоций сейчас на её лице, что я даже боюсь выбрать какую-то одну. Хочу видеть их все. Так она не кажется живой, а не просто куклой.

Я хочу получить чёткие ответы на свои вопросы, но… не сейчас. Делаю к Насте полшага, заставляя её шагнуть под горячую воду.

– Отойди от меня! – шипит Настя. – Я хочу побыть одна. Или мне даже этого не позволено в твоём доме? – Она вскидывает голову на меня и презрением добавляет: – Или я не сделала тебе чего-то ещё? Минет? Или не так прогнулась? Что? – последнее уже выкрикивает.

А я молчу. Рот открыть не могу. Только нутром понимаю, что ей сейчас нужно именно это.

– Я столько лет была сильной, и тут снова ты! Откуда ты взялся? Я тебя ненавижу! – начинает кричать, а после поднимает руки и бьёт меня в грудь ладошками. – Это всё из-за тебя! Зачем ты снова появился на моём пути?

– Чтобы спасти? – скорее спрашиваю, чем отвечаю, но сам не узнаю свой голос. Он звучит глухо и хрипло.

– А ты спросил меня? Мне надо твоё спасение? Ты мне нужен? – И каждый вопрос сопровождается очередным ударом.

Настя начинает захлёбываться слезами, и слов уже не разобрать. Я же просто подхожу ещё ближе к ней и прижимаю её к себе.

– Я тебя ненавижу, – воет Настя мне в грудь, а мне так больно и одновременно легко от её слов.

– Я тебя тоже, – отвечаю и прижимаю её к себе ещё крепче, поглаживая по спине и голове.

Именно в этот момент я начинаю понимать, что становлюсь цельным. Та часть меня, которая, я думал, давно умерла, начинает оживать. Я ведь шёл сюда за разрядкой, а вместо того, чтобы просто заняться сексом, стою и прижимаю к себе хрупкую фигуру той, что когда-то вырвала мне сердце. Или она его не вырывала?

Не знаю, сколько мы так стоим, но, когда из лейки душа начинает литься холодная вода, я выношу Настю из него. Ставлю посреди ванной и достаю полотенце. Заматываю её в него и, взяв на руки, несу в комнату. Она больше не сопротивляется. Только доверчиво прижимается и укладывает голову мне на плечо.

Мы молчим, но это молчание становится намного громче, чем самые громкие слова. Укладываю Настю на кровать, а сам ложусь рядом и прижимаю её к себе со спины. И понимаю, что этот Новый год станет для меня переломным.

Мы лежим с ней в полумраке комнаты. Свет струится только от лампы возле двери. За окнами всё так же продолжает идти снег, но падает он сейчас ровными большими хлопьями.

– Я ведь тебя правда ненавидел, – шепчу я, решая, что мне нужно поступить сейчас как мужчина и просто рассказать ей всё, что чувствовал. – Считал, что ты меня предала в самый тяжёлый момент моей жизни. Родители молчали. Врачи утверждали, что это неизвестный спонсор оплатил мне все операции и восстановление. А я ждал тебя. Ждал, как идиот. А после, когда понял, что ты не придёшь. – Я останавливаюсь, так как в горле поднимается ком, который не даёт договорить. И мне это не нравится, но я не хочу уже останавливаться. Сейчас, когда в моих руках та, которая была в мыслях все эти годы, я хочу высказать ей всё. Даже если завтра она исчезнет. – Я тебя просто возненавидел. А когда через полгода я приехал к воротам твоего поместья, – последнее слово брезгливо протянул, – мне сказали, что ты замуж собираешься. А я был для тебя просто блажью. Девочке захотелось развлечься.

Настя задрожала в моих руках, и я снова слышу всхлипы.

– Скажи мне, что ты имела в виду, когда сказала, что отдала самое дорогое? – шепчу я, боясь услышать ответ.

Я молчу, и Настя молчит, только её бешеный стук сердца отдаётся мне в руку. Я уже даже не жду, что она ответ, как слышу тихое:

– Тебя. Я отдала тебя. Свою любовь и всё, что было связано с тобой…

Настя не договаривает, прикрывая рот ладошкой, пытаясь заглушить всхлипы, а я каменею. Она отдала что?