Глава 2

Нэйтан

Она была отличным началом моего утра. Симпатичная в своем рабочем поло, ее глаза горели от нервов при взгляде на огонь.

Робин.

Я хотел избавить ее от страхов, сказать ей, что я справлюсь с этим, но, когда услышал этот рев, он оборвал эту мысль. Была жизнь, которую нужно спасти.

Меня посылали, когда кого-то нужно было спасти. Моя измененная форма могла выдержать больше, чем другие.

Я побежал к дому, прося ее сесть возле машины и подождать. Рев все еще продолжался, наполняя воздух тоской и страхом. Когда перевертыши серьезно ранены или очень эмоциональны, это влияет на нас в нашей самой чистой и более животной форме. Мы застреваем в животной форме, если не можем взять себя под контроль.

Я надеялся, что с этим ревущим существом все в порядке.

Мне удалось пройти через парадную дверь, но я не был уверен, насколько смогу пройти дальше. Крыша и второй этаж обвалились, и через них было трудно пройти. Я переместился, позволив медведю во мне выбраться, чтобы спасти ту бедную душу, которая там была.

Рев раздался снова, и я двинулся вперед.

Следуя звуку, я прорвался сквозь завалы и пошел через дом. Мебели почти не было, один прикроватный столик, единственный табурет в помещении, которое, вероятно, было кухней. Некоторое время здесь никто не жил. Дом потрескивал и стонал, когда все больше падало на пол.

Обычно дом сгорал за несколько часов. Это был необычный пожар. Преследуя рев, мне пришлось пробиться сквозь стену пламени, но я наконец заметил движение.

Адреналин тек по моим венам, пьянящий и сильный, когда я толкал и переворачивал щебень на моем пути. Часть крыши впереди меня свисала вниз. Раздался еще один рев, и я толкался так быстро, как мог, чтобы добраться до него. Я должен быть осторожным, на случай если в доме будет что-то еще живое, но я не мог рисковать, опаздывая к тому, кто находился под обломками.

Отодвинув эту часть обвалившейся крыши, я был удивлен.

Дракон-перевертыш.

Я ожидал волка или чего-нибудь еще, но это был всего лишь ребенок. Испуганный, плотно свернувшийся в клубок под всем этим беспорядком.

Медленно и осторожно потянувшись вниз, я вытащил крошечного дракона из беспорядка. Он был таким маленьким, как ретривер или охотничья собака. Его чешуя была горячей, но это не имело значения. Я переживу это.

Неся его, следуя по пути собственного разрушения, чтобы выбраться наружу, я почувствовал облегчение, когда мы наконец вдохнули чистый воздух. Роса все еще была на траве под нами, когда я положил дракона на носилки в кузове нашего грузовика. Кто-то вызывал скорую помощь, и я стряхнул копоть с чешуи дракона. Она была ярких оттенков пурпурного и зеленого, переходивший между ними, как волны в воде.

Медленно и осторожно я наблюдал, как он разворачивается из тугого мяча.

Один из парней подал мне чистые пальто и штаны, я перекинулся и быстро оделся.

Они все еще работали над тушением огня, чтобы снова использовать шланг, когда я вернулся.

– Ты ранен? – спросил я.

Дым застрял у меня в горле, и я жестом попросил одного из парней принести мне маску и кислородный баллон для дракона.

Дракон закрыл глаза и начал изменяться.

Ребенку было не больше двенадцати или тринадцати лет. Когда приехала скорая помощь, мы накинули на него противоударное одеяло. Они подошли, задали несколько простых вопросов, а затем загрузили его и отправились в какую-то больницу. Этот ребенок, вероятно, сбежал из дома. Надеюсь, они найдут его родителей.

Соседи из окрестных домов собрались небольшой толпой.

На секунду я забеспокоился, что Робин ушла. Тем не менее, я заметил, что ее темно-карие глаза наблюдают за мной со стороны машины.

Она стояла, прислонившись к двери со стороны водителя, с кофе в руках, пыталась вести себя так, будто не наблюдает за мной. Когда я двинулся в путь, она отвела глаза от моего лица. Я никогда в жизни не встречал такой застенчивой девушки.

Она была соблазном – словно пазл, который мне нужно собрать воедино.

На ней была синяя форма-поло, скрывавшая так много ее тела. Ее джинсы были более облегающими, подчеркивали ее бедра и заставляли меня снова и снова поднимать, и опускать глаза на ее объемные изгибы. Ее темно-каштановые волосы развевались на ветру, и она отбрасывала их в сторону. Я хотел сделать это за нее, но мои руки все еще были в золе.

– Что это было? – спросила она, когда я подошел к ней.

– Просто какой-то ребенок, дракон-перевертыш, – объяснил я.

– Угощайтесь.

Она протянула мне пончик.

– Пекарня Карлы делает доставку?

Я был более чем удивлен. Я любил это место за его кофе и круллеры (прим. пер.: это жареная во фритюре выпечка, такая как пончик, популярная в США и Канаде, часто сделанная из прямоугольника теста с разрезом посередине, который позволяет протягивать его через себя, создавая завихрения по бокам теста. Круллер был описан как напоминающий «маленькую плетеную торпеду»).

– Ага, за определенную плату, – кивнула она.

Я откусил, и это сняло все мое напряжение за последние десять минут.

– Ребенок будет в порядке? – спросила Робин.

– Да, перевертыши-драконы несгораемые. Он, наверное, просто в шоке, напуган. Ему повезло, что его измененная форма такая сильная, что дом не раздавил его, – сказал я. – Нам повезло, что наши животные такие крепкие, да?

– Вот это да, – снова кивнула она.

Я уловил еще один ее запах и остановился.

– Ах, прости, я подумал, что ты перевертыш, когда сказал это, – добавил я.

Она покраснела и отвернулась от меня. Было ли неправильно это говорить?

– Вам нужно, чтобы я сделала заявление или что-нибудь в этом роде? Или я могу уехать?

Похоже, она не горела желанием оставаться здесь.

Я не мог ее винить.

– Если оставишь нам свою информацию, я позабочусь о том, чтобы полицейские получили ее, если она им понадобится, – предложил я.

Все еще неудобно. Она вела себя так, как будто я спрашивал ее номер социального страхования, а не контактную информацию для отчета о происшествии.

– Если хочешь, я могу попросить их заехать к тебе на работу, чтобы поговорить с тобой, если им понадобится, – попытался я сменить тактику.

– Да, так было бы лучше, – сказала она. – Я должна ехать.

– Ты, наверное, спасла этому ребенку жизнь, – сказал я ей.

Она застыла, когда пошла открывать дверцу машины.

– Он молод – он мог случайно измениться в любой момент. В этом возрасте у нас нет особого контроля, – объяснил я.

Робин еще раз кивнула.

– Я рада, что с ним все будет в порядке.

Отвернувшись от меня, она открыла дверь своей машины и проскользнула внутрь.

Я попятился и смотрел, как она уезжает. Я не получил ничего, кроме имени. Я жаждал большего.

– Что с ребенком? Они чего-нибудь добились от него? – спросил мой товарищ по команде.

– Нет, он еще слишком мал для подростка, что он здесь делал?

– Наверное, обычный детский бунт, – фыркнул он.

Я кивнул, не чувствуя себя удовлетворенным каким-либо взаимодействием, которое у меня было, ни с ребенком, ни с Робин.