Глава 4

Нэйтан

Обычные круллеры, были не такими уж хорошими. Я уверен, что они пекли так же, использовали те же ингредиенты, но все было с оттенком путаницы.

Что я сделал?

Выпив остаток кофе, я бросил чашку в мусор и направился на станцию. К счастью для города, мы не были слишком заняты ежедневными вызовами пожарных. Их было немного, и они были очень редки – большинство из них были кем-то, кто поджигал гостиную при помощи свечи или случайно позволил костру выйти из-под контроля. Все это было летней работой.

Самый загруженный сезон.

Вытащив отчеты о сгоревшем доме, нашего единственного крупного пожара за последний месяц, помимо дыма, исходящего от Пурпурного хребта, я пролистал заметки.

Парень был из Спрингвилля, соседнего городка, где в основном жили обычные люди. Он не назвал домашний адрес, не сообщил никакой информации, просто сказал, что ищет своего отца. Ребенок-подменыш.

Я нахмурился, перечитывая его показания.

Это происходило время от времени – человеческие женщины спали с мужчинами-перевертышами, не осознавая, что те были перевертышами. Через девять месяцев после знакомства рождался ребенок, который казался человеком. Их изменения начинают развиваться через несколько лет. Матери пытаются подавать в суд, говоря, что у них забрали ребенка, что этот подменыш не был тем ребенком, которого они родили.

Они их бросали.

Что еще более странно, его мама была не просто человеком – она была ведьмой. У него был двойной удар: дракон-перевертыш и провидец, вроде выигрыша в какой-то странной генетической лотерее. Не зря он сбежал из города.

Жалость наполнила мою грудь, и я надеялся, что они сделают что-нибудь, чтобы помочь ребенку.

Вероятно, он был напуган, полон ненависти к себе. Если я правильно прочитал, он, вероятно, ворвался в тот дом, чтобы остаться где-нибудь внутри и в безопасности на ночь. Воспитанный человеком, он, вероятно, не имел понятия об изменениях.

Он не хотел разжигать огонь.

Люди все еще могли быть опасными для перевертышей и волшебных существ, несмотря на то, насколько сильно они продвинулись.

Робин пронеслась в моей голове, и я пожалел об этой мысли.

Неужели она думала, что я преследовал ее, потому что перевертыш?

Я не мог смириться с тем, насколько напуганной она выглядела этим утром.

Эта жажда была глубоко в моей груди, желая оберегать ее, заставить ее понять, что я не представляю угрозы. Однако человеческие мотивы было трудно понять. Нельзя было сказать, что она на самом деле думала обо мне.

Закрывая дело, я почти почувствовал облегчение от того, что мне позвонили. Отвлечение.

Неделя не прошла, она грохотала и спотыкалась, как спущенная шина, наполовину заполненная камнями. Я не мог пить кофе на своем обычном месте из-за боязни снова ее расстроить, и каждый раз, когда я видел ее в городе, мне приходилось идти другим путем. Когда я говорю «видел», я на самом деле имею в виду запах – ее запах ударял меня еще до того, как она оказалась в поле зрения. Я хотел догнать его, смешать со своим ароматом и посмотреть, что мы можем создать вместе.

Я жаждал ее. Я никогда не был так голоден по отношению к кому-то, хотя и старался изо всех сил избегать этого. Мое тело все больше и больше боролось с моей потребностью дать ей пространство.

Если бы мне пришлось бороться с этим чувством подавленности в течение тысячи лет, я бы сделал это. Выражение ее лица, ее темно-карие глаза, полные страха и гнева… это будет продолжаться, пока я не смогу снова поговорить с ней.

Наступила пятница, но, проезжая мимо кофейни, я ее не почувствовал.

Фургона не было – должно быть, ей нужно было заблаговременно уехать.

Оба мы были разочарованы тем, что я не уловил ее запах, и отчаянно нуждаясь в кофе и круллах, я остановился в месте, параллельном входной двери пекарни Карлы. Придется бежать быстрее, быстрее убегать. Не то чтобы я ее боялся – я чувствовал страх на ее лице. Он тяжело перекатился у меня в животе.

Я никогда не хотел, чтобы она снова так смотрела на меня.

Вбежав внутрь, я почувствовал облегчение оттого, что мой нос в порядке. Ее там не было. Карла помахала мне и улыбнулась.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу! – пошутила она. – Прости за вторник, она...

– Нет, я понимаю.

Я покачал головой.

– Некоторые люди не понимают перевертышей. Я был слишком шумным и, очевидно, шокировал ее.

– Что? – голос ее звучал почти весело. – Подожди.

Карла быстро повернула руку, и впереди меня на прилавок полетели кофе с круллерами.

– За счет заведения. Давай поговорим.

– Хорошо. – Я не мог скрыть замешательства в своем голосе.

Карла на мгновение отошла назад, и за ней последовал другой сотрудник, который занял ее место.

– Она вернется минут через десять. Можем ли мы припарковать твою машину где-нибудь, чтобы поговорить?

– Неужели она и в самом деле так сильно не хочет меня видеть?

Я бы солгал, если бы сказал, что мне не больно.

– Дело не в этом, – вздохнула она. – Пойдем.

Она привела меня к моей машине и заставила открыть для нее дверь. Карла молчала, пока мы не оказались на парковке банка в паре кварталов от пекарни.

– Она через многое прошла, и это не имеет ничего общего с тем, что ты сделал, – сказала она. – Не знаю, что я могу сказать, но последние отношения Робин закончились тем, что ей пришлось сменить адрес и номер телефона, чтобы избавится от него. Она переехала сюда только три недели назад. Она все еще обживается.

– Ох.

Я кивнул.

Мой страх быть отвергнутым сменился гневом, но я не позволил этому проявиться. Было очевидно, что она имела в виду. Я должен был предвидеть это.

Робин казалась такой напуганной всем, такой неуютной. Я думал, что это из-за меня, потому что я видел только ее взаимодействие со мной. Но это было нечто большее.

Она должно быть сильно обижена кем-то, чтобы пройти через все это, чтобы сбежать от него. Кто-то причинил ей боль. Мне было все равно, физически или эмоционально, они оба чертовски ужасны. От одной мысли об этом мне захотелось разорвать этого человека пополам.

– Ей не нравится большинство мужчин. Я заставляю ее заниматься доставкой, поскольку они в основном для женщин, – пояснила она. – Она добрая девочка.

Она забавная, умная...

– Она моя истинная пара, – признался я.

– Она человек.

Карла казалась удивленной. Она не пыталась сказать мне, что это невозможно, просто отметила, насколько это редко.

– Я знаю. Я чувствую ее запах за полмили. Сейчас она как раз возвращается в твою пекарню, – объяснил я. – Когда я смотрю на нее, все становится в четыре раза яснее – я чувствую и ощущаю все гораздо больше. Она как увеличительное стекло для всех моих чувств.

Карла кивнула и посмотрела на банк перед нами.

– Не торопись с ней. Это дорога с двусторонним движением, – предупредила она.

Я кивнул, но почувствовал себя смертельно опасным. Необходимость держаться подальше от человека, которого буквально призывала ко мне ДНК, казалась святотатством. Что мне делать? Как долго я могу ждать? Не то чтобы я начал с того, что прижал ее к стене в тот момент, когда мы остались одни, но я не думал, что смогу выдержать еще одну неделю, избегая ее. Это было отстойнее всего, что я когда-либо испытывал.

Однако ее комфорт был превыше всего. Я должен отбросить свой эгоизм по этому поводу.

– Это сработает.

Карла похлопала меня по руке.

– Эти вещи почти всегда срабатывают – вам двоим просто нужно пойти навстречу друг другу.

Я кивнул и завел машину.

– Я не могу достаточно отблагодарить тебя за этот разговор, – сказал я.

– Ты не должен, – засмеялась она. – Я пойду пешком. Если она может чувствовать тебя так же, как ты ее, мне не нужно, чтобы она знала, что я торчу с тобой.

– Хорошо, – кивнул я.

Карла выскочила, и я направился к станции.

Всю свою жизнь я мог просто делать то, что хотел, но я должен был позволить ей сделать все возможное. Надеюсь, она не заставит ждать слишком долго. Мне не терпелось увидеть ее в моей жизни.