Глава 6

ГЛАВА 6

В доме Егора больше не было тихо. Он наполнился приятными звуками. Тихим сопением Медведя под боком, треском догорающих поленьев в камине и ее учащенным дыханием. Аня больше не боялась дышать. Она радовалась каждой секунде, проведенной рядом с ним… Большим, красивым, немного строгим.

Засыпала она поздно. Подолгу смотрела на спящего Егора, пока не отключалась сама.

Очередное утро началось с того, что Аня проснулась от настойчивого запаха жареного мяса и крепкого кофе. Она накинула его рубашку и пошла на кухню, откуда и доносились запахи.

Егор стоял у плиты в одних штанах, и дневной свет подчеркивал каждый шрам, каждую мышцу на его спине. Он обернулся, почувствовав её взгляд, и в уголках его глаз спряталась едва заметная улыбка.

— Вставай, городская. Сегодня день большой. Будем учиться.

— Чему? — Аня сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту во всем теле.

— Вижу, рисовать тебе нравится, — Егор кивнул на её альбом. — Но чтобы лес рисовать, его надо изнутри знать. Пойдем в самое сердце леса, проверим, не забрел ли кто лишний, а заодно покажу тебе, где лучшие виды. Но сначала садись завтракать.

Пока Аня уплетала мясо и запивала его свежесваренным кофе, Егор чистил свое ружье. Металл поблескивал на свету, а его движения были точными и выверенными.

— Расскажи мне про свою службу, — попросила Аня, подсаживаясь с чашкой кофе поближе. Ей хотелось знать о нем всё. Каждый его шрам теперь был интересен и важен.

Егор отложил тряпку, посмотрел на ствол.

— Нечего там рассказывать, Ань. Грязь одна. Я ведь в убойном был. Искал тех, кто черту перешел. А потом понял, что те, кто в кабинетах сидят, эту черту сами рисуют, где им выгодно. Одно дело было... Сынок одного небедного мужика, вроде твоего Марка, девчонку сбил на переходе. Он бухой был в дрова и на красный летел. А потом этот сопливый ушлепок смеялся мне в лицо. И дело закрыли за отсутствием состава преступления. Девчонка еще и виноватой оказалась. Я тогда папки со стола смел и в тот же день рапорт на стол начальнику положил, — он замолчал, и Аня увидела, как сжались пудовые кулаки. — Терпеть таких уродов не могу. И Марк твой такой же. Думает, все купить можно, — он повернулся к ней и коснулся её волос. — Ты не бойся. Я тебя ему не отдам, даже если явится сюда.

— А я и не боюсь, - улыбнулась Аня и прильнула к его плечу.

На улице было холодно, поэтому Егор заставил Аню надеть теплый пуховик, который купил ей в городе.

Сам взял начищенное ружье и кивнул на выход.

Они отошли подальше от деревни, ближе к центру леса. Егор выставил на обледенелый поваленный ствол сосны ряд пустых консервных банок, которые уже здесь лежали. Видимо, не первый раз ходит пострелять. Опер в душе и этого ничто не изменит.

— Слушай меня внимательно, — Егор заговорил сухим, жестким тоном. — Ружье — это не игрушка и не модный аксессуар. Если ты прицелилась, значит, готова нажать на спуск. Полумер здесь нет.

Он расчехлил ружье, сталь хищно блеснула на солнце.

— Оно тяжелое. Будет казаться, что оно тянет тебя вниз, но ты должна стать с ним одним целым.

Егор подошел к ней сзади, вплотную. Аня выдохнула от приятного тепла, исходящего от него.

— Приклад к плечу. Плотно. Если оставишь хоть миллиметр пустоты, отдача выбьет тебе сустав. Вот сюда, правильно.

Он обхватил её руки своими огромными ладонями. Его пальцы, пахнущие оружейным маслом, легли поверх её пальцев. Аня чувствовала, как по телу проходит дрожь, но не от холода, а от близости Медведя и той дикой силы, что она теперь сжимала в руках. Адреналин зашкаливал.

— Ноги шире. Центр тяжести чуть вперед, — его голос звучал у самого её уха. — Не задерживай дыхание надолго, просто замри на полувыдохе. И не дергай крючок. Плавно, Аня. Словно ты гладишь холст кистью. Представь, что банка всего лишь точка на твоем рисунке.

Аня прицелилась. Ствол действительно гулял, казался неподъемным, но поддержка Егора, его мощные руки, направляющие её, давали опору.

— Стреляй.

Грохот разорвал тишину леса. Плечо обожгло резкой, острой болью от удара приклада. Аня покачнулась, но Егор удержал её, прижав к себе. Мимо. Банка осталась стоять, лишь снег брызнул фонтанчиком чуть левее.

— Глаза не закрывай! — прикрикнул он, но без злобы. — Ты испугалась выстрела. Снова. Спокойно. Вставь патрон.

Аня дрожащими пальцами вогнала новую гильзу. На этот раз она знала, чего ждать. Она уперлась крепче, почти вросла в снег. Егор больше не держал её за руки, он просто стоял за спиной, создавая ощущение надежного тыла.

— Давай.

Снова выстрел. На этот раз банка с резким жестяным звуком кувыркнулась в сугроб.

— Есть! — Аня радостно подпрыгнула, забыв о боли в плече.

— Не расслабляйся, — Егор подошел и поправил ей шапку, съехавшую на глаза. — Один раз случайность. Десять раз уже навык. Работай.

Они провели в лесу два часа. Плечо ужасно ныло и Аня знала, что завтра там будет огромный синяк. Но с каждым выстрелом в ней крепла странная, холодная уверенность. Она больше не чувствовала себя загнанным зверьком. Сейчас она была охотницей.

Когда патроны закончились, Егор забрал ружье и внимательно посмотрел на неё.

— Запомни, Аня. Больше никто не сделает тебе больно. Даже если меня рядом не окажется, ты сможешь за себя постоять, — он провел тыльной стороной горячей ладони по её раскрасневшейся щеке. — Надеюсь, тебе это никогда не пригодится. Но если что, не думай. Стреляй. Не сомневайся. Никогда.

Они возвращались домой в сумерках. Аня шла по его глубоким следам и глубоко вдыхала чистый, лесной воздух. В этот вечер она рисовала не лес. Она рисовала руки Егора, сжимающие ружье. Руки, которые могли и убить, и спасти.

Этим вечером Аня готовила ужин. Достала соленья бабы Маши, поджарила картошку с грибами, которые Егор сушил с осени.

И вечером они сидели перед камином, поглощая ее стряпню.

— Егор, а ты... ты когда-нибудь жалел, что уехал из города? Да, ты хотел уехать оттуда. Но после ни разу не возникало мысли вернуться?

Егор долго молчал, глядя на пляшущие языки пламени в камине.

— Знаешь, — начал он тихо, — В городе я был как пес на цепи. Вроде и делом занимаюсь, а цепь всё короче. Когда я то дело с мажором профукал, я понял, что не мое это место. И никогда моим уже не будет. А здесь все по-честному. А ты что, уже по городу своему соскучилась? Может и по муженьку тоскуешь? — в его голосе прорезались нотки ревности.

Аня улыбнулась и покачала головой.

— Я там задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Все хватала-хватала ртом воздух, а его нет… Марк... — она осеклась, а Егор прищурился. — Он строил мир вокруг меня, но в этом мире не было места для меня настоящей. Он строил свой мир. А я в нем была чужая. И когда он мне изменил…. Вернее, когда я об этом узнала, мне не было больно. Представляешь? Пять лет совместной жизни, а мне ни капельки не больно. Только обидно до ужаса, что потратила на него столько лет. А ведь я могла раньше встретить тебя… Могла бы полюбить тебя. И возможно, у нас уже родились бы дети, — Аня резко замолчала, понимая, что ляпнула лишнего.

— Ну мы же встретились, — бодро сказал Медведь и усмехнулся. — А насчет детей обязательно подумаем, как только ты разведешься, — и тут же перепрыгнул на другую тему. — Завтра начнем твою корягу обрабатывать. Сделаем ту подставку, про которую ты говорила. Будет у тебя в доме свой угол для творчества.

Прошло еще несколько дней. Аня начала привыкать к тому, что Егор иногда исчезает надолго. В лесничество или в райцентр. В один из таких дней она осталась одна до позднего вечера. Сначала было непривычно. Слишком тихо, слишком скучно без него.

Она занялась делом. Замесила тесто для хлеба, как учила баба Маша, поставила его в теплое место. Ей нравилось готовить, печь домашние пирожки, баловать Егора. Включив телевизор, уставилась в экран в ожидании.

И вдруг услышала стук. Не в дверь. В окно.

Сердце ухнуло в пятки. Неужели ее нашли?..

Но, выглянув из-за шторы, увидела лишь сойку, которая настойчиво долбила клювом в раму.

Аня рассмеялась. В голос. До слез.

— Ну и трусиха же ты, — сказала своему отражению и отпрянула от окна.

И в то же время поняла, что страх все еще живет где-то глубоко. Еще не избавилась от него.

Аня подошла к сейфу, где Егор хранил ружье, и провела рукой по холодному металлу дверцы. Она знала, где ключи. Она знала, как заряжать. Знала, как стрелять. Она больше не была беспомощной куклой Марка.

Она теперь принадлежала другому мужчине. По крайней мере, хотела так думать.

Когда Егор вернулся она рисовала. Весь стол был завален набросками. Его профиль, заснеженные деревья.

Он подошел сзади, долго рассматривал рисунки.

— Талантливо, — пробасил в ухо. — Очень.

Он развернул её к себе, и Аня увидела в его руках большую коробку. Внутри оказались настоящие масляные краски и пара холстов на подрамниках.

— В районе в магазине одном нашел. Сказали, с прошлого года лежали, никто не брал. Подумал, тебе пригодится.

Аня бросилась ему на шею.

— Тебе цены нет, Медведь!

— Медведь? — хмыкнул он, подхватывая её и усаживая на стол прямо поверх рисунков.

— Самый настоящий. Большой, добрый, хороший медведь! Как мне тебя отблагодарить?

— Поцелуй, и мы в расчете.