Глава 7

ГЛАВА 7

Следующие несколько дней стали временем странного, почти болезненного счастья. Аня впервые в жизни писала маслом не для выставки и не под заказ, а для души.

Сам Егор часами возился с её корягой. Он аккуратно снимал кору, обнажая причудливый рисунок древесных волокон. Шум шлифовальной машинки в гараже стал для Ани родным.

Но затишье не могло длиться вечно. Она знала это еще в ту ночь, когда сбежала от Марка.

Утро началось с тревожной тишины. Соседей не было видно, даже баба Маша не принесла молоко. Забыла, наверное. Егор с раннего утра был на иголках. Отчего-то нервничал и поглядывал за ворота. Несколько раз проверял мониторы системы наблюдения, выведенные в гостиную.

— Что-то не так, Егор? — спросила Аня, заметив, как он достал из сейфа пистолет и сунул его под свитер, за пояс.

— Что-то не так… Тишина какая-то стремная, даже собаки не лают.

Аня усмехнулась.

— Собаки не лают, плохой знак?

Он подошел к ней и серьезно посмотрел в глаза. Его присутствие заполнило собой всё пространство, сейчас он казался еще огромнее, чем обычно. Взгляд серых глаз был серьезным и жестким, будто опер вернулся на свою службу.

— Слушай меня внимательно. Марк твой... он не дурак. Сам мараться не станет, пошлет нехороших ребят. Профессионалов. Им не нужно шоу, они будут действовать тихо. И мне кажется, что они уже здесь. Где-нибудь на подходе, прощупывают почву. У меня чуйка профессиональная. Я это дерьмо чую кожей.

— Егор, пожалуйста... — Аня вцепилась в его рукав, пальцы побелели от напряжения. — Будь осторожен. Марк опасен. Он нехороший человек.

— Я тоже, — Егор на мгновение прижал её к себе, коротко поцеловав в висок. — И я на своей земле. Я каждый куст здесь знаю, каждую кочку. И за своё я глотку перегрызу. И бывший твой об этом узнает. Если что… Если со мной что-то все-таки случится, ты знаешь, где сейф, стрелять умеешь. Не щади никого. Всех, кто войдет, вали.

Аня отрывисто кивнула, прижала руки к груди.

Егор вышел в прихожую, и через секунду Аня услышала громкий щелчок дверного замка. Она осталась одна в большом, современном доме, который в одночасье перестал быть уютным гнездышком и превратился в осажденную крепость. Стены давили, тишина звенела в ушах.

Она бросилась к мониторам. Сердце бухало в груди, мешая дышать. На одном из экранов она увидела Егора. Он медленно, не прячась, шел по расчищенной дорожке к калитке. Его походка была спокойной, почти ленивой, но в этой расслабленности крылась опасность. Ядовитая. Страшная. Аня это чувствовала.

И тут на обочине, прямо у забора затормозила до боли знакомая черная машина с тонированными стеклами. Аня ахнула и прижала руки к груди.

*****

Егор чувствовал, как внутри него просыпается зверь, которого он годами усыплял в этой глуши. Слепая, острая ярость затапливала сознание. Не та холодная злость оперативника, к которой он привык, а нечто более глубокое. Более серьезное.

Его женщина.

Аня.

С нежным взглядом зеленых глаз, длинными русыми локонами и тонкими пальцами в масляной краске, за несколько недель проросла в нем так глубоко, что мысль о её потере ощущалась как ампутация без наркоза.

Не отдаст. Зубами загрызет. Не позволит ее забрать. Никому. Будь-то хоть муж, хоть кто.

Вышел за калитку, намеренно оставив ее приоткрытой. Егор знал, что Аня смотрит в мониторы, и это знание одновременно и жгло, и придавало сил. Он должен был стать для неё той самой защитой, о которую разобьется все ее несчастное прошлое.

Он вышел из машины. Егор узнал его сразу же. С первой секунды. С первого взгляда. Холеный, гладко причесанный мажор. Тот самый. Только теперь уже постарше.

Егор окинул его оперовским взглядом. Дорогое пальтишко, по-бабски ухоженные руки, которыми от поправлял воротник. От одного вида этого ушлепка у Егора сводило челюсти.

В голове нарисовалась картинка, где Аня в его рубашке, сонная, пахнущая кофе и им... Такая нежная, красивая. Такая сладкая. И этот урод рядом с ней…

Он думает, что сможет забрать ее у него, у Егора Седова?!

— Ну, здравствуй, Егорушка, — Марк процедил это сквозь зубы, брезгливо оглядывая забор и двор. — Где она? Выводи, и разойдемся по-хорошему, — уродец не узнал Егора. Забыл тот случай, как досадное недоразумение. Тварь паршивая.

Егор промолчал. Больше холеного хлыща его заботили парни стоящие позади. Трое. Явно вооружены, хотя пока этого не показывают. Они профессионалы. Но профессионалы так себе… Егор видел их ошибки. Слишком расслабленны, слишком уверены в своем численном превосходстве. Не увидев никого, кроме Егора, подумали, что работенка плевая. Для них это небольшая командировка, а для него война за единственное, что имеет сейчас смысл. Вернее, не что, а кто.

— Я не привык повторять, — голос Марка стал жестче. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался, деревня? Я тебя в порошок сотру.

Егор сделал шаг вперед, и парни из охраны тут же подобрались. Егор не смотрел на них. Его взгляд был прикован к Марку. Он плохо знал его (только из рассказов Ани и тех скудных воспоминаний, когда урод сбил девушку), но ненавидел в нем все. Запах его парфюма, которым он облился с ног до головы. Его манеру говорить. Его уверенность в том, что всё в этом мире имеет ценник.

— Дорога здесь одна, — негромко, с угрожающей хрипотцой пробасил Егор. — И она ведет обратно в город. Разворачивайся, пока я не вспомнил всё, чему меня учили в отделе по борьбе с особо тяжкими преступлениями.

— Взять его, — коротко бросил Марк, потеряв интерес к диалогу. Это и стало его ошибкой.

Крупный охранник, который шел на него первым, допустил классическую промашку. Он решил, что перед ним просто крупный мужик. Когда он протянул руку к плечу Егора, Седов взорвался.

Ярость, копившаяся всё утро, выплеснулась в одно короткое, сокрушительное движение. Перехват, хруст сустава, и тяжелый удар лбом в переносицу. Здоровяк рухнул в снег, окрашивая его своей кровью.

Двое других выдернули из-под курток стволы. Но Егор уже завелся, разошелся. Он нырнул за кирпичный столб и выхватил свой пистолет.

— Стволы на землю! — его рев, казалось, заставил содрогнуться стекла в доме. — Живо, уроды! Первому, кто палец на крючок положит, вынесу колено.

Марк побледнел. Его уверенность осыпалась, как старая побелка. Он увидел перед собой не деревенского лаптя, а профи, который прямо сейчас готов убивать.

Егор чувствовал, как бешено стучит сердце. Он влюбился? Нет, это было не то слово. Он врос в неё, как дерево в почву. Она стала его смыслом, его самой большой ценностью. И за эту ценность он готов был превратить свой двор в бойню.

— Ты... ты не посмеешь, — прохрипел Марк, отступая к машине. Он не ожидал, что Егор окажется вооруженным. Он вообще не ожидал отпора. Хлыщ городской. Папин сынок.

— А вы рискните, — Егор вышел из-за укрытия, держа на прицеле сразу двоих. — Я десять лет смотрел на таких, как вы. Вы думаете, что деньги спасут вашу шкуру? Да пуле плевать на твой банковский счет! Бросили стволы, я сказал!

Под его взглядом, полным слепой, неконтролируемой ярости, охранники попятились к машине, но опускать оружие не торопились.

В этот момент дверь дома распахнулась и на крыльцо вышла Аня. С ружьем в руках. Она прицелилась и застыла.

— Пошли вон отсюда! Слышишь, Марк?! Проваливай! Я больше не твоя игрушка!

— Аня, в дом! – коротко приказал Егор и снова повернулся к ушлепкам. — Зайди! — крикнул на нее еще раз, но Аня даже шагу назад не сделала. Его женщина.

Егор шагнул к Марку почти вплотную. От Седова исходил такой гнев, что мажор невольно отшатнулся. Егор сунул ствол за пояс, уже не обращая внимания на охранников и схватил уродца за лацканы пальто, едва не отрывая от земли.

— Послушай меня, кусок дерьма, — прошипел он прямо в лицо Марку. — Если ты еще раз подумаешь о ней, если тебе хотя бы во сне приснится её имя, я найду тебя в твоем гребаном офисе. У меня остались папки, Марк. Те самые, которые твой папаша пытался купить у моих начальников. Помнишь дело о сбитой девчонке? Я храню все дела о таких, как ты. И твой папаша на этот раз тебя не отмажет. Я снова дам делу ход, у меня остались связи в органах. Тебя перепачкают так, что забудешь о своих денежках. Все отдашь, лишь бы твою ухоженную задницу не заперли на зоне.

Марк перестал дышать. Теперь он узнал опера, который вел его дело когда-то. Глаза урода расширились от ужаса, губы искривил оскал.

— Вали отсюда. И молись, чтобы я тебя больше никогда не видел. Потому что в следующий раз я не буду разговаривать.

Егор отшвырнул его к машине. Марк, спотыкаясь, залез внутрь. Охрана, убрав стволы в панике запрыгнула следом. Машина рванула с места так, что из-под колес полетела ледяная крошка.

Егор стоял один на пустой дороге. Он тяжело дышал, сжимая пистолет так, что побелели костяшки. Ярость медленно отступала, оставляя после себя гулкую пустоту и одну единственную мысль, что Аня теперь в безопасности.

Он развернулся и пошел к дому. Его руки всё еще мелко дрожали от избытка адреналина и того дикого, первобытного чувства, которое он первое время пытался отрицать.

Аня опустила ружье, уставилась на него большими, испуганными глазами.

— Что ты ему сказал? Почему он уехал?

— Пойдем в дом, защитница.