Глава 20 · Заговор

Лада коротко кивнула и торопливо пошла в сторону дома дружинников. Сова же, убедившись, что её миссия выполнена, расправила крылья и тяжело поднялась в воздух. На этот раз она решила обойтись без величавых кругов. Просто улетела в сторону леса.

Я обернулся к Морозову, который тоже вышел из дома и теперь стоял на террасе, прислонившись к столбу и скрестив руки на груди, наблюдал за мной.

— Значит, собираемся? — уточнил я.

— Значит, — спокойно подтвердил он. — Идемте.

Воевода развернулся и вошел в дом. Я последовал за ним.

Дроздов и Марина ждали нас в гостиной. Гаврила Платнович переминался с ноги на ногу, сестра же сидела в кресле, глядя в окно. Но я заметил, что она рассеянно смотрит в сторону леса. Словно ее мысли были не здесь. Наверняка, в своих думах девушка уже отправилась в путешествие, которое многое может поменять. Как герои книг, которые она так любила. Группа авантюристов, которая обязательно должна спасти мир.

Но едва дверь за мной закрылась, Дроздов и Марина повернулись в нашу сторону и взглянули на меня.

— Идемте, — просто произнес я. — Молчанов смог уговорить обоих на встречу. Уж не знаю, как ему это удалось, но…

Я не стал добавлять, что и сам до конца не понимаю, на чём держалось влияние Молчанова среди старшего народа. Такое сильное, что он смог договориться даже с лешими, которые друг друга недолюбливали.

Гаврила Платонович выпрямился. И в его глазах его мелькнуло что-то вроде облегчения, смешанного с предвкушением скорого путешествия. Марина поднялась из кресла. Она была спокойна, хотя я видел, что изнутри ее буквально распирало любопытство.

— А где будет встреча? — с интересом уточнила она.

Я открыл было рот, чтобы ответить, и в этот момент вдруг осознал, что понятия не имею, где она должна будет происходить. Потому что не успел оговорить место.

— Есть тут одно место, — ответил за меня Морозов после короткой паузы. — И оно единственное подходит для подобных бесед.

Я покосился на воеводу, явно не понимая, к чему он клонит. Но тот только едва заметно подмигнул мне, мол «доверьтесь, мастер-князь. Я не подведу».

— Я покажу, — продолжил он.

Я кивнул.

— Тогда идёмте.

Он направился к двери. Мы последовали за ним.

Лада уже ждала нас у крыльца, стоя спиной к террасе и глядя куда-то в сторону леса. И едва мы спустились, дружинница молча направилась следом за нами. Мы обошли поместье и вышли на задний двор, направившись к лесу.

— Не страшно? — не поворачивая головы, тихо спросил я у идущей рядом Марины.

— Немного, — честно ответила она. — Я впервые буду участвовать в переговорах такого уровня. Ощущаю себя членом дипломатической миссии.

Я едва заметно усмехнулся:

— Когда-то я чувствовал себя так же. Я должен был разрешить спор двух леших по поводу территории. И тогда я ни про каких леших еще не знал. Это было совсем недавно.

— А кажется, что целая жизнь прошла? — уточнил идущий в паре шагов впереди Морозов.

— Так и есть, — согласился я. Немного помолчал и добавил:

— Иногда мне кажется, что я всю жизнь провел здесь, в Северске.

Дом за спиной постепенно исчезал из поля зрения. Стены скрывались за деревьями сада, крыша растворялась в ветвях. И с каждым шагом ощущение защищённости сменялось другим. Приходилось становится более внимательным и собранным. Посоепенно опушка леса приближалась. Морозов остановился у самой кромки.

— Дальше идем без спешки, — не оборачиваясь, негромко произнес он.

И первым шагнул под свод ветвей. Наш маленький отряд последовал за ним. Здесь пахло землёй, мхом, прелыми листьями. Тропа под ногами мягко пружинила. И на секунду я очень остро ощутил тонкую границу между привычным порядком и тем, что подчиняется иным правилам.

И я заметил, какой собранной вдруг стала сестра. Девушка уже не выглядела мечтательной. Она больше не улыбалась.

Поджав губы, она напряженно всматривалась в просветы между стволами. Словно искала кого-то.

Где-то высоко в кронах шелестел ветер, но внизу, где шагали мы, стояла тишина. Под ногами пружинила мягкая подстилка из хвои и прошлогодних листьев. Запах сырости и корней смешивался с пряным ароматом смолы.

Кроны смыкались высоко над головами, пропуская солнечные лучи ключики, почти осязаемыми столбами, в которых медленно кружилась пыльца и мельчайшие частицы коры. Пятна света ложились на стволы, на плечи, на траву, и мигом исчезали, стоило ветру шевельнуть листву.

Стволы деревьев плотно обступили нас, корни проступали из земли, переплетаясь на едва заметных тропах, как застывшие змеи. Порой казалось, что они здесь для того, чтобы направлять нас. Даже поваленные деревья лежали так, будто их положили аккуратно, закрывая один путь и оставляя другой. Словно нас вели по маршруту, как по флажкам.

Морозов не оборачиваясь шёл впереди. Иногда едва заметно менял направление, обходил корягу, выбирал более сухой участок земли, будто не хотел оставлять лишних следов. А через несколько мгновений я ощутил уже привычное чувство, что за нами пристально наблюдают из чащи. И почувствовал, как напряжение внутри постепенно отпускает.

— Ты ощущаешь? — тихо произнесла вдруг Марина.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я сразу не понял, о чем речь.

— Что именно?

— На нас как будто смотрит, — едва слышно произнесла сестра. — Сам лес.

Она говорила это спокойно, без паники. Словно просто подмечала факт.

— Ощущаю, — ответил я и добавил чуть тише. — Это нормально. Мы здесь в гостях.

Марина коротко кивнула. Её шаг стал ещё аккуратнее, словно она приняла правила, даже не требуя их объяснять.

Деревья стали гуще и будто бы потемнели. Свет полосами просачивался сквозь листву, ложился на землю яркими каплями. Где-то справа тихо хрустнула ветка. Словно кто-то хотел обозначить свое присутствие, не показываясь нам на глаза. И Морозов чуть замедлил шаг.

— Мы уже близко, — едва слышно произнес он.

Я кивнул, хотя воевода этого не видел. Потому что тоже чувствовал, что мы почти у цели.

Стволы начали редеть, между деревьями возникли просветы. Лада едва уловимо сместилась левее, выравнивая линию движения. А идущий рядом Дроздов глубоко вздохнул и расправил плечи, словно готовясь к предстоящим переговорам. И через несколько минут мы вышли на заросшую высокой травой поляну, в центре которой стояла беседка. Столбы её были оплетены живыми ветвями так плотно, что казалось, будто строение словно само выросло из земли. Балки обвивали толстые ветки, а крышу заменяла густая крона.

У входа в беседку стояло несколько людей в куртках, которые носили лесничие. Их я признал сразу: люди Митрича.

Осмотрел поляну, в поисках Иволгинского клана. И растерянно застыл, не найдя ни одного. Обернулся и взглянул на Морозова, но воевода только едва заметно качнул головой в сторону беседки: мол, идите.

— Я не буду мешать разговору, — произнесла Марина. — Приду чуть позже, когда вы обсудите все, что… для лишних ушей.

Я кивнул. И Марина отошла в сторону. Я же шагнул к живому строению. Дроздов ненадолго замялся, но последовал за мной.

Густая, высокая трава под ботинками словно скрадывала шаги, позволяя ступать абсолютно бесшумно. Я пересек поляну и прошел в тень беседки.

Просачивающийся сквозь густую крону свет, терял резкость и становился мягким, словно рассеянным. Он ложился на стол и скамьи бледными пятнами, словно кто-то аккуратно разлил по дереву золотистые кругляшки.

Внутри пахло смолой и сухой корой.

В центре беседки стоял широкий, тяжёлый, с неровной кромкой, распиленный вдоль ствол большого дерева, который заменял стол. Поверхность была отполированной и гладкой, от нее отражались солнечные блики. На столешнице уже стоял закопченый помятый котелок. По обе стороны расположились простые скамьи, сделанные по тому же принципу из стволов дерева.

В углах, там, где тень сгущалась сильнее, тонкие корни пробивались сквозь землю и уходили под пол. Но при этом, они не выглядели чужеродно. Скорее, напоминали, что это место не оторвано от леса. Это была его часть. Пусть и смотрелась она инородно.

Митрич сидел напротив входа. Ветви за его спиной переплетались плотнее, образуя почти арку. Свет падал на старика неровно, подчёркивая морщинистое лицо и тени, которые глубоко залегли под глазами.

И когда мы шагнули внутрь, трава за порогом тихо раздвинулась, и звуки поляны словно остались снаружи. Будто бы отделившись.

Леший улыбнулся:

— Добрый день, мастера, — произнес он, указывая на лавку. — Прошу, присаживайтесь. Отвар как раз настоялся.

— Добрый, — ответил я и сел за стол. — Спасибо, что пришли.

Старик чуть склонил голову.

— Это общая проблема, — произнес он. — И решать ее нам нужно вместе. Как говорил ваш предшественник: поодиночке пропадем, вместе выстоим.

— К сожалению, — послышался за спиной знакомый, холодный голос. Я обернулся.

Иволгин стоял у входа, почти сливаясь со столбами. Свет касался лишь части его лица. Но я заметил, что его внимательный холодный взгляд цепко осматривал нас.

— И вам спасибо, что пришли, мастер Иволгин.

Леший несколько минут молчал, изучая нас. Затем сделал шаг вперёд, так что свет полностью озарил его лицо. Мне вдруг подумалось, что леший выглядит уставшим.

— Посмотрим, за что благодарите, мастер-князь, — тихо произнёс он.

— Мы собрались не для спора, — сказал я. — А чтобы не дать другим попасть туда, куда им ход заказан.

Молодой леший просто пожал плечами:

— Такие вопросы решаются элементарно, Николай Арсентьевич, — ответил он. — Так же, как и с браконьерами. Люди склонны пропадать. И я не знаю, зачем было собирать нас здесь, если это и есть та самая «важная проблема», о которого упоминал мастер Молчанов.

Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но я заметил, как при упоминании директора фонда, в голосе Иволгина послышалось нескрываемое уважение. Я покачал головой:

— Не в этом случае. К нам прибудет экспедиция из столичного Института…

— И? — фыркнул Иволгин. — В их жилах тоже течет кровь. И если ее выпустить…

Он не договорил. Прошёл внутрь, не спеша, и сел на край скамьи. Пальцы лешего легли на полированное дерево стола, будто он проверял, насколько оно живое.

Я почувствовал, как напрягся сидевший рядом Дроздов. А воевода нахмурился, разглядывая расположившегося на другом конце стола молодого лешего.

— Их будут искать, — продолжил я. — В лес нагонят жандармов и солдат. А поисковые отряды заглянут под каждую корягу. Здесь станет очень шумно, мастер Иволгин.

Ветви над головой едва заметно качнулись, словно соглашаясь с моими словами. Митрич медленно провёл ладонью по столешнице.

— Мастер-князь прав, — произнес Дубов после паузы.

Иволгин раздраженно посмотрел на старика:

— Это тоже легко решается, — произнес он, растянув губы в некоем подобии улыбки.

— Так можно перекопать весь лес, — заметил я.

— Деревья лучше расти будут, — парировал Иволгин. — Пока я вижу только плюсы.

— За первой поисковой группой придет другая. Потом третья…

Леший вздохнул. По его лицу было заметно, что это не сильно его пугает. Земли хватит на всех. Но говорить этого вслух гость не стал. Вместо этого склонил голову и ехидно уточнил:

— И что же вы предлагаете, мастер-князь? Подскажите гуманный способ отвадить столичных гостей.

— Провести их по нужному нам маршруту, — ответил я.

В беседке повисла тишина. Отвар в котелке тихо булькнул, будто напоминая о себе.

Митрич взял черпак, налил тёмную жидкость в деревянную чашу и подвинул её ко мне. Я благодарно кивнул, принял сосуд, сжал его в ладонях. Отвар пах терпко, травами, хвоей и чем-то горьким. А еще, от чаши чувствовалась лёгкая дымность, будто травы сушили не на солнце, а над огнём. Митрич же принялся разливать отвар по кружкам, раздавая их остальным гостям.

Я сделал глоток. Жидкость мягко обволокла язык, не обжигая. Сперва чувствовалась терпкость. Затем я ощутил бодрящую горечь, и мысли в голове словно разом прояснились.

— Маршрут должен быть согласован вами обоими, — продолжил я. — Чтобы никто не решил, что гости зашли в их владения слишком глубоко. А местные… достопримечательности лучше скрыть от людских глаз. Если это возможно.

Митрич и Иволгин переглянулись:

— Возможно, — протянул молодой леший и задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Хотя и очень сложно. Их достаточно много, и некоторые могут навсегда изменить существующий мир.

Он взглянул на меня и хитро добавил:

— Если вы понимаете, о чем я.

Я кивнул, вспомнив видение, которое видел в доме Ягини про заточенных в местных лесах монстров.

— Понимаю, — ответил я спокойно. — Именно поэтому я и не хочу, чтобы пришлые ходили по лесу без присмотра.

Митрич хмыкнул, будто отметил для себя что-то важное.

— Тогда вы должны понимать и другое, мастер-князь, — продолжил Иволгин. — Некоторые тропы не просто скрыты. Они запечатаны. И если эти гости знают, как печать снять, нам придется несладко. Ваш охотник на нашего брата не даст соврать. Так ведь, Владимир Васильевич? Вы тоже чувствуете, кто здесь сокрыт?

Я сделал глоток и поставил чашу на стол. Морозов сидел рядом, до этого момента не вмешиваясь в разговор:

— Чувствую, — просто ответил воевода и сделал глоток отвара.

— Тогда скажите мне, что мы предпримем, если кто-то из гостей решит свернуть с намеченного маршрута? — спросил Иволгин. — Любопытство — болезнь заразная. А мы можем не успеть.

— Первая экспедиция будет небольшой, — ответил я. — И всех этих людей можно будет держать под присмотром. Тем более, что их поведет Гаврила Платонович.

Я кивнул в сторону сидевшего рядом Дроздова. И природник тут же расправил плечи и кивнул.

— Мастер Дроздов знает местные леса лучше остальных, — продолжил я, и Иволгин едва слышно фыркнул:

— Он был в этих лесах всего несколько раз, мастер-князь, — произнес леший. — И все это время, ваш столичный гость был под пристальным присмотром. Чтобы он не сошел с тропы и не заблудился в трех соснах.

Снаружи ветер чуть усилился, и листва над крышей зашумела. Свет в беседке дрогнул, словно реагируя на слова раздраженного лешего.

— Вели, — согласился я. — И поведете, когда он будет возглавлять группу.

— Почему тогда просто не приставить проводника из лесничих? — уточнил Митрич. — Так будет куда проще.

— Я виделся с мастером Лариным, который назначил эту экспедицию, — ответил я. — И, судя по всему, директор Императорского Института знает, кто здесь лесничие. Он не будет доверять старшему народу. тем более тем представителям, которые приставлены в этих лесах, чтобы охранять местные секреты. А вот человеку, да еще и работающему на Институт…

Митрич нахмурился. Сделал глоток отвара и отставил чашку на стол:

— Разумно, — согласился он.

Иволгин сложил руки на груди, как бы отгораживаясь ото всех, и на какое-то аремя застыл. Затем тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным. Взял стоявшую на столе чашку, к которой не притрагивался за все время разговора, и сделал глоток:

— Если вести, — наконец сказал Иволгин, — то вести вместе.

Он перевёл взгляд на Митрича и тот улыбнулся уголками губ.

— Быть посему.

Я почувствовал, как напряжение, которое сжимало грудь с самого момента входа в беседку, начинает постепенно ослабевать.

Митрич поднял чашу.

— Тогда решено. Мы устроим вашим гостям экскурсию, Николай Арсентьевич.

Он сделал глоток и поставил чашу обратно на стол. И впервые за всё время, что мы находились в лесу, я почувствовал не только его наблюдающий взгляд, но и осторожное согласие.

— Ну, если мы обсудили все важное, зовите гостей, что пришли с вами, — улыбнулся Митрич.

Иволгин удивленно взглянул на старика:

— Каких… — начал было он и резко осекся. Потому что заметил вошедшую в беседку Ладу. Рядом с которой шла Марина…