Глава 6 · Торжественное открытие

Через двадцать минут я стоял перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. На мне был строгий тёмно-синий костюм безупречного покроя, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, галстук в тон пиджака. Всё выглядело официально, но в то же время скромно, без малейшего налёта столичного пафоса и показной роскоши.

Довольно подмигнул собственному отражению и вышел из комнаты. Спустился в гостиную, остановился на лестнице, невольно залюбовавшись, как утреннее солнце заливает всё пространство, отражаясь бликами от начищенной до блеска мебели. Крохотные пылинки танцевали в косых лучах, создавая почти волшебную атмосферу.

У окна с книгой в руках сидела Вера. Девушка расположилась в кресле, погрузившись в чтение, а на ее губах играла мечтательная улыбка. Казалось, секретарь не замечала ничего вокруг. Но заметив меня, она подняла взгляд и мягко произнесла.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич.

— Доброе, — отозвался я, направляясь к столу, где уже стоял заварочный чайник, от которого шел аромат лесных трав.

— Как спалось? — уточнила девушка.

— Хорошо, — ответил я и сел в кресло. — Только пробуждение прошло несколько… необычно.

Она вопросительно посмотрела на меня, но я лишь покачал головой. Рассказывать о беседе с Никифором не хотелось.

— Сегодня открытие порта, — напомнила секретарь, явно поняв мой намек.

— Знаю, — пробормотал я. Взял со стола чайник и налил в чашку настоявшийся отвар.

— Волнуетесь?

Я сделал глоток из чашки и задумался:

— Скорее нет, чем да, — признался я после паузы. — Климов сделал отличную работу. Остается только красиво провести церемонию.

Девушка кивнула:

— Все уже готово. Я согласовала небольшой фуршет, чтобы дать ощущение праздника.

Я удивленно поднял бровь:

— Вот как?

— Люди должны понимать, что вы ратуете за княжество, — произнесла она. — Видеть, что вы не просто регент-временщик, который исполняет обязанности. А князь, который делает посильный вклад в будущее Северска.

— Они уже это поняли, — послышался за спиной голос Морозова. А через несколько мгновений воевода подошел к камину и сел на свободное место.

— За последние недели вы сделали больше, чем иные правители за годы, — продолжил он. — Создали образ князя-реформатора. А это именно то, что нужно было людям.

Я невольно усмехнулся:

— Князь-реформатор… — повторил я с лёгкой иронией и покачал головой. — Звучит слишком громко для того, кого совсем недавно прислали в княжество на временное правление. И кто понятия не имел, с чего нужно начинать.

— Зато сейчас имеете, — спокойно возразил Морозов. — И это главное. Не то, какими вы были до приезда сюда, а то, кем стали.

— Люди поддерживают перемены, — добавила Вера. — Видят, что вы прислушиваетесь к их нуждам, решаете проблемы. Восстановление порта только первый, но очень важный шаг.

Я задумчиво покрутил в ладонях чашку с горячим отваром, наблюдая, как поднимается легкий пар.

— Осталось только отрепетировать речь, — пробормотал я после паузы.

— Главное — говорить от сердца, — ответила секретарь.

— От сердца… — задумчиво повторил я.

— Вы умеете, — уверенно сказала она. — Я слышал, как вы разговаривали с людьми. Искренне, просто. Вот также ведите себя и сегодня.

— Люди очень остро чувствуют фальшь, — добавил Морозов. — Если будете честны с ними, они это оценят.

Я сделал глоток и кивнул. В словах воеводы была правда.

— Доброе утро, — послышался голос сестры.

Я обернулся. Марина спустилась по лестнице, и я невольно ею залюбовался. Девушка выглядела превосходно. Элегантное светло-голубое платье подчёркивало её хрупкую стройную фигуру, волосы были аккуратно уложены. И я поймал себя на мысли, что передо мной была совсем не та напуганная девушка, которая приехала в Северск несколько недель назад.

— Доброе, — отозвался я с улыбкой.

— Ну как я выгляжу? — с лёгким волнением спросила Марина.

— Прекрасно, — искренне ответил я.

Она облегчённо выдохнула и прошла к столу:

— Очень боялась переборщить с нарядом, — призналась она.

— Всё отлично, — заверил её я и растерянно уточнил. — А куда ты собираешься?

Марина устроилась в кресле напротив и налила себе отвара:

— Хочу поехать с тобой на открытие, — лукаво глядя на меня, произнесла она.

Я удивлённо посмотрел на сестру:

— Зачем?

— Я же теперь часть княжества. И желаю быть рядом с тобой. К тому же это официальное мероприятие. И я очень хочу посмотреть, как они здесь проходят.

— Ну, до столичных им далеко, — произнес воевода.

— А может быть, я и не хочу как в столичных, — просто ответила девушка. — Здесь есть свой, неповторимый колорит.

— Святая правда, — согласился я.

— Так ты возьмешь меня с собой? — уточнила Марина. — Зря я, что ли, все утро наряжалась?

— Буду только рад, — искренне ответил я. — Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Она просияла, и на мгновение стала похожа на ту озорную девчонку из детства.

На пороге появился Никифор, в чистом фартуке и с полотенцем в руках.

— Завтрак готов, — торжественно объявил домовой. — Садитесь есть, пожалуйста.

Я усмехнулся:

— Отлично.

Никифор важно кивнул, развернулся и направился в столовую. Мы последовали за ним. Широкий дубовый стол был накрыт белоснежной скатертью, и на нем уже были расставлены блюда: свежая выпечка и запеченное с травами мясо. Едва мы заняли свои места, домовой начал расставлять тарелки, раскладывая на них ломти свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой.

— Запеченая с овощами оленина, — пояснил Никифор, ставя передо мной тарелку. — Для завтрака плохо подходит, но поди знай, сколько вы в городе проторчите. Может, только к вечеру вернетесь. Будете там всякой дрянью питаться.

Я только кивнул и принялся за еду. Мясо оказалось нежным, сочным, с лёгким дымком. Хлеб хрустел под зубами, внутри оставаясь мягким. Овощи, несмотря на простоту приготовления, оказались вкусными. И мы прекратили разговоры, завтракая в молчании. Только когда тарелки опустели, я произнес:

— Великолепно.

Домовой, стоявший у стены, скрестив на груди руки, довольно кивнул:

— Не зря старался, — произнес он. — Приятно, когда еда по нраву.

Никифор подошел к столу и принялся собирать посуду. Морозов же покосился на висевшие на стене часы:

— Пора выдвигаться, мастер-князь, — произнес воевода, и я кивнул:

— Пора.

Морозов допил отвар, встал из-за стола и направился к выходу.

— Ни пуха, Николай Арсентьевич, — произнесла Вера.

— К черту, — ответил я и повернулся к Марине. — Едем?

Сестра кивнула, и мы вышли из столовой. Пересекли пустую гостиную и вышли на террасу.

На улице стояло на удивление теплое, погожее утро. Крыльцо было залито солнечным светом. У ступеней уже было припарковано авто, рядом с которым стоял Морозов.

— Готовы, Николай Арсентьевич? — уточнил он.

Я кивнул, спускаясь к авто. Марина поддерживала меня под локоть. И я заметил, как осторожно она старается ступать.

Все сели в машину. Морозов устроился за рулём, мы с сестрой расположились сзади. Воевода завел двигатель, и авто выехало с территории. Я уставился в окно, на проплывающие за стеклом деревья и думая о том, не попытается ли кто-нибудь сорвать торжественное открытие.

— Всё будет хорошо, — уверенно сказала сестра, положив ладонь на моё плечо. — Ты справишься.

Я кивнул:

— Очень на это надеюсь. А еще в то, что все обойдётся без происшествий.

Воевода взглянул на меня в зеркало заднего вида:

— Охрана усилена, — заверил он. — Мои бойцы и люди Молчанова проверили всю территорию ещё вчера вечером. Сегодня с утра дежурят по периметру. А с воды за портом присматривают люди от Ильи. Так что происшествий быть не должно.

— Отлично, — ответил я. — Надеюсь, так оно и будет.

* * *

Авто пересекло мост и поехало вдоль набережной, и я невольно заметил, как она изменилась. У воды развевались флаги, между фонарей были протянуты нити разноцветных гирлянд, которые покачивались на легком ветру.

Наконец, впереди показались ворота порта, над которыми был растянут баннер «С верой в лучшее настоящее и счастливое будущее». У створок уже собралось немало людей. На открытие пришли целыми семьями: отцы в простых, но чистых рубахах, матери в скромных платьях. Любопытные детишки вертелись, заглядывали во все стороны, показывали друг другу корабли у причалов, на развевающиеся флаги.

Здесь были и пожилые люди, пришедшие увидеть это событие. Старик в выцветшей чиновничьей форме с орденами на груди стоял, выпрямившись, опираясь на трость и глядя на порт с такой гордостью, словно это была его личная победа. Рядом с ним — сгорбленная старушка в платке, что-то шепчущая под нос и осеняющая себя священным знаком Всевышнего.

Были здесь и мастеровые, в рабочих куртках и комбинезонах, с мозолистыми руками и усталыми, но довольными лицами. Они переговаривались между собой вполголоса, то и дело оглядываясь на изменившийся порт. Женщины с корзинами, зашедшие по пути с рынка. То тут, то там, в толпе мелькала форма жандармов, которые следили за порядком.

Репортеры сбились у самого входа, жадно оглядывая всё вокруг в поисках интересных деталей. Один из них, долговязый парень в очках, уже что-то торопливо записывал, другой, постарше беседовал с кем-то из мастеровых, видимо, собирая материал для статьи.

Все они стояли, ожидая начала выступления. И на всех совершенно разных лицах читалось одно: надежда на то, что жизнь действительно может измениться к лучшему.

— Народу собралось много, — с удивлением заметил Морозов, останавливая машину на парковке.

— Это хорошо, — задумчиво ответил я. — Значит, люди действительно заинтересованы. Им не всё равно.

Марина тихо, почти шёпотом добавила:

— Они верят в перемены. И в тебя, братец.

Я промолчал, но внутри разлилось какое-то теплое, щемящее чувство. Эти люди действительно верили в меня. В перемены. И я не должен был их подвести.

— Тогда идем, — произнес я и открыл дверь авто. Вышел из салона, пристально осматривая толпу. Мастера Климова я заметил почти сразу. Глава гильдии мастеровых беседовал о чем-то с мужчинами в дорогих костюмах, явно купцами. Но заметив нас, он развернулся и поспешил в нашу сторону.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — произнес Климов, поравнявшись с нами.— Всё готово к началу.

— Вижу, — ответил я. — Вы проделали огромную работу. Город вам благодарен. Да что город: все княжество.

— Служу Северску и князю, — ответил мужчина. — Прошу вас, пора начинать.

Он направился в сторону толпы, я последовал за ним. Люди послушно расступились, пропуская нас к воротам, у которых уже был собран деревянный помост и трибуна. Судя по всему, ее поставили здесь совсем недавно, потому как аромат стружки был ощутим.

За трибуной было установлено знамя с вышитым гербом княжества.

А чуть дальше, за закрытыми воротами, перевязанными лентой, возвышались обновлённые складские здания с белоснежными стенами, и новые причалы.

Я остановился у подножия, положив руку на гладкие перила, теплые от солнца, приятные на ощупь. Пахло свежим деревом и водой. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разливается волнение. Все эти люди смотрели на меня с надеждой и ожиданием.

Марина едва заметно коснулась моей руки:

— Ты справишься, — шепнула она. — Я верю в тебя.

Я кивнул и шагнул к трибуне. И едва я вышел на помост, разговоры резко стихли, и все взгляды обращались ко мне. Защелкали камеры, сохраняя момент для истории.

Сверху открылся потрясающий вид. Бескрайнее море людей, все эти лица, полные надежды. А за спиной, на фоне ясного синего неба, красовался обновленный порт, ставший символом перемен.

Ветер трепал флаги, шевелил полы моего пиджака. Я чувствовал себя частью чего-то большего — не просто человеком, произносящим речь, а глашатаем, который должен сообщить о скорых переменах.

Я сделал глубокий вдох и начал:

— Добрый день, уважаемые мастера! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить знаменательное событие для нас и всего княжества. Мы открываем торговый порт, который позволит Северску выйти на новый уровень развития.

Сделал паузу, оглядывая собравшихся.

— Этот результат совместных действий всех. Мастеровых, которые трудились здесь не покладая рук, купеческой гильдии, которая помогла княжеству… И особую благодарность я хотел бы выразить мастерку Климову, чья энергия и выдающиеся организаторские способности сделали этот проект реальностью.

Раздались аплодисменты. Климов смущённо кивнул и опустил взгляд. Видимо, похвала пришлась ему по душе.

— Новый порт открывает для нас возможности, — продолжил я и обвел взглядом купцов, стоящих в первых рядах.

— И я очень надеюсь, что Северск станет одним из крупнейших торговых центров региона.

Послышались аплодисменты. Я дождался, пока они закончатся, и произнес:

— А теперь прошу пройти на территорию порта. Северск решил организовать небольшое угощение, благо с погодой нам сегодня повезло. Мы хотим, чтобы вы разделили это событие. Потому что проделанная работа — это успех для всего княжества.

Я спустился с трибуны, взял из рук улыбающегося Климова ножницы и перерезал ленту. Послышались щелчки фотоаппаратов, а площадь перед воротами снова разразилась аплодисментами. Створки за спиной открылись, пропуская горожан внутрь, где были установлены столы с закусками. Над водой кружили птицы, которых не подпускали к угощениям мастера-природники. Это были необходимые меры безопасности. Не хватало, чтобы во время праздника голодная чайка вырвала бы кому-нибудь клок волос. Или натворила дел похуже. Довольно вздохнул: официальная часть была окончена. Оставалась только конференция. И репортеры уже спешили ко мне:

— Мастер-князь, скажите, сколько судов смогут принимать порты одновременно? — выкрикнул один из них, поравнявшись со мной.

— А какие товары намерены вывозить в первую очередь? — торопливо спросил из толпы второй.

Конференция продлилась час. Вопросы сыпались один за другим. Я отвечал терпеливо, подробно, стараясь дать максимально полную информацию. Наконец, под давлением жандармов, репортеры отступили. И я с облегчением вздохнул, утирая выступившую на лбу испарину.

— Отличная речь, братец, — послышался за спиной голос Марины. — Прямо за душу берет.

Я обернулся. Сестра стояла в паре шагов от меня, на ее лице играла довольная улыбка.

— Ты справился, — продолжила она, подходя ко мне.

Я благодарно улыбнулся:

— Спасибо. Хотя, признаться, волновался изрядно.

— Этого не было заметно, — заверила Марина. — Выглядел уверенным и спокойным. Настоящим князем.

К нам подошёл Морозов, на лице воеводы читалось явное одобрение:

— Люди довольны, мастер-князь, — произнес он.

— Это главное, — едва слышно произнес я.

— Ты рад? — тихо спросила Марина.

Я на мгновение задумался. А затем честно ответил:

— Да. Это действительно важный шаг. Но это только начало большого пути. Впереди еще много проектов, которые я хочу реализовать, чтобы улучшить жизнь людей.

Толпа постепенно рассредоточивалась на территории порта. У столов с угощениями уже выстроилась очередь. Люди брали пироги, наливали медовуху, оживлённо переговаривались. Атмосфера была праздничной, легкой. И среди гостей я вдруг заметил знакомую фигуру.

Глава фонда Завета стоял в стороне от царившей у столов суеты, и, сложив руки за спиной, с любопытством, наблюдал за происходящим. Заметив мой взгляд, он слегка улыбнулся и кивнул, словно в знак приветствия.

— Подожди, — пробормотал я, обращаясь к сестре. — Мне нужно кое-что обсудить. Это очень важно.

Марина кивнула:

— Понимаю. Пока посмотрю, как тут все сделали.

Она направилась к воротам, я же шагнул в сторону Молчанова…