Глава 18 · Подходящий князь

Зал снова зажил своей жизнью, словно ничего и не происходило. Работники фонда разошлись по своим делам.Только я всё ещё стоял в центре круга, чувствуя странную тяжесть на плечах. Словно клятва огромным грузом возложила на меня всю ответственность за этот фонд, о котором я все еще мало что знал.

Молчанов шагнул ко мне, слегка склонил голову:

— Итак, все основные процедуры соблюдены. Остались сущие формальности вроде перезаключения рабочих договоров, но это уже пустяки. Идемте, мастер-князь.

Я кивнул. Мы вышли в коридор, лампы под потолком казались слишком яркими, а картины старого Северска смотрели теперь строже, чем прежде.

— Надеюсь, ритуал не показался вам излишним, — с едва заметной улыбкой произнёс Молчанов. — Старший народ доверяет только ритуальным клятвам, которые связывают их прочнее любого печатного указа.

— Я это почувствовал, — отозвался я, непроизвольно оттянув воротник. — Честно говоря, впечатление после ритуала осталось… необычное.

— Потому что теперь вы связаны с этим фондом, мастер Медведев, — пояснил мне распорядитель. — Как бы абсурдно для вас это ни звучало. Теперь вы стали главой фонда. И сотрудники ждут, что вы продолжите дело вашего предшественника.

— Я правлю княжеством несколько дней, но успел повидать многое, — пробормотал я. — Наверное, меня уже сложно чем-то удивить.

Шедший впереди Молчанов приостановился, обернулся и удивленно поднял бровь:

— Поверьте, Николай Арсентьевич, — заверил он. — Северск всегда может удивить.

Мы миновали несколько дверей и вышли из коридора, остановившись у широкой лестницы:

— Я могу показать вам зал заседаний, или хранилище артефактов… — протянул он, но я покачал головой:

— Для первого раза хватит, спасибо.

— Тогда позвольте вам проводить вас, — любезно предложил распорядитель.

— У меня к вам одна просьба, — произнес я.

— Слушаю вас, — охотно отозвался собеседник.

— Я хотел бы попросить вас помочь мне с организацией нового ведомства по контролю за нечистью, — произнес я, и в глазах дампира мелькнул интерес:

— Вот как? — живо заговорил он. — Слушаю вас. Но сначала, если позволите, я хотел бы задать вам пару вопросов. Давайте пройдем в мой кабинет.

Собеседник повернул направо, я последовал за ним.

Кабинет Молчанова располагался последним по коридору. Дампир открыл дверь, вошел в помещение и сделал приглашающий жест:

— Прошу, входите.

Я последовал за распорядителем.

Окно было занавешено тяжёлыми шторами тёмно-зелёного цвета, отчего в кабинете царил мягкий полумрак, больше напоминающий сумерки. Так что пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к темноте.

— Да проходите, — произнес Молчанов, а затем вдруг чертыхнулся и добавил. — Простите, все время забываю. Сейчас.

Он щелкнул выключателем, и под потолком вспыхнули яркие лампы.

— Для меня нет никаких сложностей видеть в темноте, — продолжил распорядитель. — Да и свет я не очень люблю в силу своих некоторых… особенностей. А вот вам наверное это доставило неудобства.

Кабинет Молчанова был простым. Застеленный ковром пол, выкрашенные в серый цвет стены, вдоль которых тянулись высокие шкафы из тёмного дуба, за стеклянными дверцами стояли папки, аккуратно пронумерованные и подписанные.

У окна расположился массивный письменный стол, поверхность которого была отполирована до зеркального блеска. На столешнице разместилась настольная лампа с матовым абажуром, подставка для ручек и ровная стопка свежих бумаг.

Вдоль стены висели три портрета, но кто был на них изображен, я не знал, а подписей на тяжелых рамах не было.

РАспорядитель прошел к креслу, уселся в него и указал мне на свободное место:

— Прошу вас, присаживайтесь.

Я кивнул и разместился в кресле:

— Дружинники сказали мне, что вы приезжали к дому Курносова днем, — заметил я.

— Я могу переносить солнечный свет, — пояснил распорядитель. — Благодаря одному из родителей-людей. Просто он доставляет мне некий… дискомфорт. Даже в наших краях, где солнце — редкий гость, днем я чувствую себя… неуютно.

Он зябко поежился и продолжил:

— А от прямых лучей у меня что-то вроде аллергии. Я не начинаю дымиться, да и кожа пузырями не покрывается. Просто появляется сильный зуд и жжение. Такой, что приходится пить отвары травников. Но это все личные проблемы, и я не думаю, что они вам интересны. Итак, о чем вы хотели поговорить?

Он с любопытством посмотрел на меня, но едва я открыл рот, он уточнил:

— Но сперва, Николай Арсентьевич, позволю себе спросить… Как именно вы планируете организовать новый отдел по контролю за нечистью?

Я чуть улыбнулся уголком губ, но ответил без лишних обиняков:

— Ведомство будет чем-то вроде подразделения Синода, объединенного с жандармерией. Синод обещал выделить бюджет для создания ведомства. Они же возьмут на себя контроль, учет, решение споров и многое другое. Жандармерия же будет отлавливать тех из старшего народа, кто… хулиганит.

Молчанов кивнул, и глаза его чуть блеснули.

— Вполне разумно. Уж не знаю, как вам удалось уговорить синодников профинансировать данное мероприятие…

— Я тоже умею договариваться, — улыбнулся я.

Молчанов довольно потер ладони:

— Итак, самая тяжелая часть уже сделана. Позвольте поинтересоваться, какая помощь требуется вам от меня?

— Вы хорошо знаете город, и наверняка в курсе всех его… темной стороны, — начал я. — Поэтому я хотел бы попросить помочь вас с выбором здания для нового ведомства. Чтобы не оказалось, что там живут призраки, или, что еще хуже, одичавший домовой.

Молчанов растянул губы в жутко довольной улыбке:

— Это я охотно. Давайте посмотрим варианты.

Я развернул папку, которую привёз с собой из управы, и положил её на стол. Внутри были аккуратно разложенные фотографии и описи зданий.

Молчанов придвинул к себе бумаги и начал просматривать. Его взгляд скользил быстро, будто он заранее знал, что ищет.

— Нет. Сырые подвалы, трещины в стенах. Такой архив долго не простоит, — принялся он перебирать варианты. — И это тоже не подойдёт, — указал на второе. — Слишком далеко от центра. Сюда сотрудники будут добираться по часу, а жандармы вообще проклянут вас за такой выбор. А в этом здании и правда живет домовой. Только, не знаю, как сильно он успел одичать. Это близко к воде, а значит, к зданию начнут приплывать русалки, которые от скуки начнут шутить с работниками. А те вместо службы будут пялиться в окна и пускать слюни… Вот здесь трагически погибло несколько семей, так что в любой момент там могут появиться фантомы…

Наконец, он остановился на одном снимке и, слегка улыбнувшись, постучал пальцем по фотографии.

— Вот это здание идеально подходит. Три этажа, толщина стен более метра, сухие подвалы, есть возможность оборудовать хранилища и архив. Удобный выезд на главную улицу, рядом участок дороги, где патрули жандармов проходят регулярно. А самое важное: это здание бывшего городского архива. А значит, это как храм, в котором каждый кирпич словно намолен атмосферой порядка. Вы можете не верить в такие вещи, мастер-князь, но здание впитывает энергетику людей. И хранит в себе, щедро делясь с теми, кто в нем живет и работает.

Я посмотрел на выбранный вариант. На фото был изображен кирпичный дом с высоким крыльцом. Строгий, без излишеств, но с тем самым ощущением прочности, которое редко встречается в старых постройках.

— Умеете выбирать, — сказал я, отметая остальные варианты в сторону. И в душе появилось облегчение оттого, что мне не придется ездить половину дня, осматривая здания. И не понимая, какие могут в них скрываться скрытые дефекты. Посмотрю его сегодня же.

Молчанов чуть склонил голову, и его глаза снова сверкнули:

— Уверяю вас, мастер-князь, вы не пожалеете.

— Спасибо за помощь.

— Служу Северску и князю, — развел руки Молчанов и уточнил. — Еще что-нибудь?

Я покачал головой:

— Осталось только создать указ о формировании ведомства, и…

— Здесь тоже нет особых сложностей, — явно прочитав мои мысли, произнес распорядитель. — В каждом отделении Синода должен быть отдел по борьбе с демоническими силами. Ну, знаете, случаи одержимости, наблюдение за благочестием, пресечение греховности… Это старое правило, но закон никто не отменял, хотя в большинстве отделений Синода эти отделения уже упразднены. В большинстве! Но не во всех. Некоторые старые княжества еще чтут эту древнюю славную традицию. Так что вы можете сыграть на этом в случае возмущения Совета. Возвращение к истинной вере предков.

Я с трудом сдержал довольную улыбку. Идея и правда была хорошей.

— Тем более Совет и не станет особо на вас наседать. Финансированием займется Синод, — продолжил Молчанов. — А значит, деньги пойдут не из казны княжества. Но при этом служба в ведомстве приравняет работников к государевым слугам. Как и любого синодника.

— Спасибо, — растерянно пробормотал я.

— Обращайтесь, Николай Арсентьевич, — улыбнулся Молчанов. Он несколько секунд пристально посмотрел на меня, а затем заключил:

— Что же, вижу, что вопросов у вас больше нет?

Я покачал головой и встал с кресла.

— Тогда позвольте мне проводить вас, — закончил распорядитель и вышел из-за стола.

Но вдруг остановился и мягко улыбнулся:

— Николай Арсеньтевич, с того момента, как мы вышли из зала, вы хотите спросить меня о чем-то. Но никак не можете сформировать в голове вопрос. Сосредоточьтесь и задайте его вслух. Поверьте, я буду с вами предельно честным.

— Меня удивляет то, как быстро вы поверили, что я достоин… — начал было я и запнулся, когда собеседник взглянул на меня в упор без тени улыбки.

— С чего вы взяли, что мы вам поверили? — спросил он совершенно серьезно.

— Ну… я тут всего ничего. И еще толком не успел проявить себя.

— Вы на самом деле считаете, что мы не следили за вами раньше? Не проверяли? Не выбирали? — с каждым вопросом я ощущал себя все глупее.

Молчанов склонил голову к плечу, став похожим на большую птицу.

— Для внешнего мира вы — сын богатого и влиятельного дворянина. Вы родились и выросли в столице империи. Вас знают по скандальным статьям газет, по слухам, которыми, как известно, земля полнится.

— Все так, — согласился я, скрестив руки на груди.

— Николай Арсеньтевич, вы, вероятно, и сами понимаете, что человеку с подобной репутацией никто бы не доверил управление краем.

— Но вышло иначе, — насупился я.

— И вам стоит задуматься, для чего это было сделано. Почему такой пост доверили тому, от которого никто не ждал поступков.

— Что вы имеете в виду?

— Вы и сами все понимаете, — Молчанов постучал пальцем по своему виску, — Вы громко думаете, князь. Порой вас слышно слишком отчетливо.

— Кто-то посадил меня сюда, чтобы я не мешал и просто исполнял роль, — произнес я вслух.

— Посадили настоящего наследника, у которого безнадежно испорчена репутация. А кем она испорчена, Николай Арсентьевич?

— Я порой делал глупости… — отчего-то смутился я.

— Спасти девушку от разъяренного медведя — вовсе не глупость, — возразил Молчанов. — А в начале весны вы выловили упавшего в Неву пса. Сами при этом оказались едва ли не по пояс в воде. Странно вышло, княже, что ваша сила никак не могла подхватить животное и вынести его на берег. Словно кто-то вам мешал. Или не позволял сделать это с легкостью. Кажется, лекари после этого продержали вас в постели неделю.

— Откуда вам это известно? — осведомился я.

— Газеты назвали ваш поступок безрассудным. Писали, что вы были пьяны. Но на самом деле все было не так. Вы не пили хмельного. Вы просто не могли пройти мимо тонущей собаки.

— Но…

— Мы следили за вами до того, как старого князя не стало. Мы выбирали вас. Может, вы не подходите на роль правителя в человеческом мире. В том мире, где важно как вы выглядите в глазах других. Но в нашем… — он замолчал, позволив словам проникнуть в мое сознание, — вы тут не случайно, князь. Вы тут на своем месте.

* * *

Мы вышли в холл, в котором не стихало оживление: кто-то спорил у окон, другие спешили по коридору, вдоль стен стояли люди с бумагами. Девушка-сирена, встретившая меня раньше, украдкой взглянула на меня. И в ее взгляде было что-то извиняющееся, словно она просила прощения за то, что очаровала меня, когда я пришел. Я ответил ей теплым кивком, давая понять, что не держу зла, и она склонила голову, улыбнувшись уголком губ.

Молчанов вышел на крыльцо:

— Надеюсь, эта встреча стала началом нашей хорошей дружбы, — проговорил он. — И вы еще заглянете к нам.

— Непременно, — сказал я и протянул ладонь на прощание. Распорядитель ответил на рукопожатие, и я спустился по ступеням к машине. И едва я сел в авто, воевода повернулся ко мне и произнес:

— Ну что, князь. Похоже, на вас теперь новая ноша?

— Сотрудники фонда принесли мне клятву, — ответил я. — А Молчанов, глава фонда, добавил, что остальные формальности в виде рабочих договоров, можно уладить потом.

Морозов усмехнулся, стряхнул пепел:

— А я ведь предупреждал: старшие не любят пустых слов. Куда едем?

Я открыл папку, нашел одобренный Молчановым дом и продиктовал адрес. Воевода кивнул, завел двигатель, и авто выехало на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла, глядя в окно, как фасад фонда «Завета» постепенно скрывался за домами.

— Дом для ведомства выбрал дампир? — с привычной насмешкой спросил Морозов, не отрываясь от дороги.

Я кивнул:

— Городской архив, бывший. Три этажа, толстые стены, подвалы сухие.

— Ну, сейчас узнаем, — пробормотал Морозов, сворачивая на нужную улицу.

Нужное нам здание сразу бросалось в глаза: строгий кирпичный дом, угрюмо возвышающийся над соседними лавками и жилыми корпусами. Красный кирпич местами потемнел от времени, но строение выглядело основательно. Высокое крыльцо, массивные дубовые двери с металлическими накладками. Над входом виднелся след от старой, давно снятой таблички.

Я вышел из машины и направился к крыльцу. Поднялся по ступеням, толкнул дверь, которая нехотя поддалась, впуская нас внутрь.

Полутемный холл встретил нас прохладой и запахом пыли. Высокие потолки, серые стены, ряды дверей, ведущих в боковые комнаты. Пол был выложен кое-где треснувшей плиткой с простыми узорами. Но в целом всё выглядело крепко, без следов запустения, плесени и разрухи.

Мы свернули в крыло первого этажа, прошли по коридору. Морозов провел рукой по стене, и его пальцы оставляли дорожку в сером налёте.

— Сухо, — отметил он. — Для старого здания редкость.

— Сейчас проверим подвал, — ответил я.

Мы свернули к одной из дверей, от которой едва заметно тянуло холодом. Морозов открыл ее, а через мгновение, в руке воеводы появился небольшой магический фонарик. И яркий свет осветил несколько ступеней, которые выводили к обширной, выложенной камнем площадке. В толще пыли еще виднелись следы мест, где стояли стеллажи.

— Идеально для архива, — заключил Морозов. — Сырости нет, значит, вентиляция в порядке. Холодновато только. Но это поправимо.

— Осталось проверить второй этаж, — согласился я.

Мы вышли в холл и поднялись по широкой лестнице. Вышли в коридор, медленно шагая по скрипучему паркету и рассматривая кабинеты, двери которых были открыты.

Мы прошли ещё несколько комнат. В каждой было что-то особенное: где-то сквозь штукатурку проступал старый рисунок стены, где-то в углу стоял забытый покосившийся шкаф или уже рассохшаяся мебель.

Я свернул в один из кабинетов, остановился у большого окна, откуда открывался вид на весь квартал. Люди сновали по улицам, мальчишки бегали по тротуарам, продавая газеты. То тут, то там ходили лоточники, предлагая свой товар. Я подумал, что это здание действительно хорошо расположено: из него видно всё, и сюда удобно добираться.

— Ну что скажете, князь? — послышался за спиной голос воеводы.

Я провёл рукой по подоконнику и ответил:

— Думаю, Молчанов не ошибся. Нужно будет кое-что подремонтировать, укрепить, но в целом… это то, что надо. Идеально под кабинетную работу.

Воевода улыбнулся краем губ:

— Значит, решено.