Глава 22 · Сделка

Я проснулся за несколько секунд до того, как прозвенел будильник. Глаза сами открылись. Окно было слегка приоткрыто. В комнату скользил легкий сквозняк. Но судя по температуре, раму открыли несколько минут назад, не раньше. Значит, это домовой заботился о моем пробуждении и хорошем самочувствии. Или снова надеялся, что в княжеские покои ворвется птица. Тут уж не угадаешь.

Проспал я всего несколько часов, но при этом ощущал себя отдохнувшим и полным сил. Вот что значит жить за городом. Тут буквально сама природа помогает ощущать себя здоровым.

Я потер лицо. За окном светало, лениво, как будто солнце не особенно спешило. Потянувшись, я сел на кровати, босые ноги коснулись холодного пола.

— Надо договориться о домашней обуви, — пробормотал я, вспомнив о валяных тапках, которые Никифор выдал Соколовой в первый визит. Вдруг у домового есть такие же моего размера.

Добрел до ванной, где холодная вода мигом меня взбодрила. Затем вернулся в комнату, наскоро оделся. А потом взглянул на стол, где лежала пачка исписанных листов.

— Ну, пора браться за дела, Медведев, — пробормотал я сам себе, взял бумаги и вышел из комнаты.

Когда спустился в гостиную, Морозов уже сидел в кресле у камина. Перед ним стоял чайник с отваром, чашка и блюдце с нарезанным на тонкие дольки лимоном. На углу столешницы приютилась сложенная вдвое газета. Заметив меня, Владимир усмехнулся и налил отвар в пустую чашку:

— Выглядите вы бодро. Часовой сказал, что у вас почти до самого рассвета не потухала лампа, — произнес он, когда я подошел к столу.

— Так и было, — ответил я, опускаясь в кресло, взял кружку и сделал глоток, чувствуя, как крепкий отвар прогоняет остатки сна. — Половину ночи я работал над проектом восстановления порта.

Морозов покачал головой:

— Совсем вы себя не бережете, — произнес он.

— Просто хочется поскорее разобраться с этим делом. Потому что на очереди еще множество других.

Морозов хмыкнул, и в этот звук вложил всё: сочувствие, насмешку и понимание.

— Осталось только переманить купцов, — продолжил я. — И уговорить их принять мою сторону.

— Тут главное, чтобы причины вас поддержать выглядели убедительно, — ответил Морозов.

— Что пишет пресса? — уточнил, чтобы сменить тему диалога. Кивнул на лежавшую на углу стола газету.

— Как всегда, — ответил Морозов. — Повезло Северску с князем.

Я покачал головой. Взял газету, с удивлением отметил, что на первой полосе снова был изображен я. Открыл нужную страницу, пробормотав:

— Когда они успели наделать фотографий…

'Вчера жандармерия задержала Параскеву, которая долгие годы была мастером-распорядителем работного дома. Основанием для задержания было подозрение в том, что Параскева тратила государевы деньги, которые были предназначены для работного дома, на личные нужды. Жандармы уже провели обыск в нескольких домах, которые принадлежали Параскеве. В ходе обыска внезапно появились очень интересные факты. Уже бывшая директор работного дома хранила дома неучтенные средства в размере почти двухсот тысяч рублей. Также в одном из домов была обнаружена коллекция картин, и драгоценности, оценка которых еще не проводилась. Но по самым скромным подсчетам, сокровища дракона Параскевы потянут еще на сто тысяч. Сама Параскева не может объяснить, откуда у нее взялись эти деньги. Так что за выдвижением обвинения дело встать уже не должно.

Вскрылись эти аферы после неожиданного визита в работный дом князя Николая Арсентьевича Медведева. Сам князь уже провел выборы, и назначил новым директором работного дома некоего Тимофея Рябова. Мне удалось посетить работный дом…'

Я свернул газету и положил ее на стол.

— А вот и деньги на восстановление порта, — довольно заключил я и сделал глоток чая. — Двести тысяч — это даже суммы, на которую я рассчитывал. А еще дома…

Морозов пожал плечами:

— Ну, тут еще суда не было.

— Значит, нужно потолковать с Зубовым, чтобы он уговорил Параскеву на сделку со следствием, и провел ускоренную процедуру с признанием вины, — просто ответил я. — И через два месяца все имущество, полученное преступным путем, пойдет в казну княжества.

Владимир усмехнулся:

— Тут вам виднее, князь. Я больше по войне с чудовищами, а не по тонким юридическим наукам.

Я усмехнулся и вдруг прямо произнес:

— Иногда мне кажется, что вы не так просты, как хотите казаться, Владимир Васильевич.

Морозов вздрогнул. На секунду замешкался, но затем, на его лице вновь появилось то самое беспечное выражение, к которому я уже успел привыкнуть:

— Я отучился в Имперской военной школе, князь. Где готовят дружинников. Там других наук, кроме как бойцами командовать, да мечом махать, и не преподают.

Диалог прервала вошедшая в гостиную Вера:

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — начала она, старательно избегая смотреть на воеводу. — Я назначила встречу с представителями гильдии купцов. В девять, в «Витязе». Приличное место, которое устроило всех…

— Это не там, где наш Мурзик попортил шкуру повару? — осведомился Морозов и, не дождавшись ответа, встал с кресла, — Я подожду вас снаружи, княже.

Я кивнул, быстро допил отвар, перевернул чашку на блюдце, встал с кресла и взял со стола папку с проектом.

— Спасибо, Вера Романовна.

* * *

Всю дорогу до Северска я просматривал документы. В кармане ожил телефон. Мы уже въехали город. Он ещё только просыпался: по мостовой шли редкие прохожие, лавки открывали ставни, готовясь к рабочему дню.

Телефон в кармане продолжал настойчиво звонить. Я вздохнул, вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Осипова. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике медовый голос Осипова. — Простите, что разбудил.

— Я давно проснулся и уже в городе, — ответил я.

В динамике повисло молчание.

— Похвально ваше стремление к работе, — произнес наконец глава Совета, и я услышал, как тяжело дались ему эти слова. — Я хотел сообщить вам, что ведомства ознакомились с проектами мануфактурщиков. Нарушений не выявлено.

Я выдохнул.

— Значит, можем назначать голосование? Скажем, через пару дней.

— Через пару дней, — рассеянно повторил собеседник, который явно не хотел давать мне столько времени. Но и спорить он не стал.

— Спешка ни к чему, — уверенно отметил я.

— Как скажете. И еще кое-что, мастер-регент. Вчера жандармерия задержала мастера-распорядителя работным домом.

— Я читал в сегодняшней газете, — подтвердил я. — Репортер пишет, что при обыске были обнаружены наличные средства, драгоценности и прочее…

В динамике послышался вздох:

— Ох уж эти репортеры. Им не стоит верить, Николай Арсентьевич. Вряд ли работники газет обладают полной информацией. А вот насочинять, чтобы тиражи продавались, они могут. Но я не о том. Вы назначили мастером-распорядителем некоего…

— Тимофея Рябова, — подсказал я.

— Его самого, — согласился со мной Осипов. — Так вот, мастер-регент, я хотел бы вам напомнить, что любая управляющая должность в княжестве является выборной. И.

— Я вас услышал, — перебил я Осипова. — И хочу сказать, что указ о назначении я еще не подписывал. Тимофей Рябов временно исполняет обязанности мастера-распорядителя. Потому что хорошо знает, как устроены дела в работном доме. И поступить так я в своем праве.

В динамике снова замолчали. Видимо, Осипов не был готов к такому повороту событий. И теперь пытался подбирать слова.

— Голосование будет назначено по всем правилам, — продолжил я. — Но учтите, что если Тимофей Рябов справится с возложенными обязанностями — он будет моей кандидатурой на эту должность.

— При всем уважении, мастер-регент, этот Тимофей не высокорожденный, и…

— Табель о рангах никто не отменял, — возразил я. — И по закону каждый подданный Империи имеет право поступить на государеву службу, если пройдет конкурс. А Тимофей Рябов руководил портовой бригадой, причем без нареканий. Значит, умеет организовывать работу. Ему доверяют люди, что в свете событий немаловажно.

— Хорошо, мастер-регент, — процедил Осипов. — До встречи на голосовании.

— До встречи, — ответил я и завершил вызов.

— Ну, — протянул Морозов не оборачиваясь. — Значит, битва за порт начинается.

— И, возможно, за всё княжество, — отозвался я, убирая телефон в карман.

Нужный ресторан стоял на тихой улочке, чуть в стороне от центральной площади. Фасад заведения был обшит тёмным деревом и украшен барельефами с изображением древнерусских воинов. Бойцы стояли наготове, в броне, с мечами наизготовку, и пристально вглядывались в проходящих мимо людей. У двери висела вывеска «Витязь», обвитая дубовыми листьями.

По бокам входа стояли кованые фонари, с дымчатыми стеклянными плафонами.

Морозов остановился на парковке, заглушил двигатель, обернулся ко мне:

— Прибыли, мастер, — произнес он.

Я кивнул. Глубоко вздохнул, отгоняя мандраж. Сжал в ладонях папку с проектом и открыл дверь:

— Подождите меня здесь, — обратился к Морозову, и тот согласно кивнул. Я вышел из машины, захлопнул дверь, поднялся по ступеням крыльца. Привратник склонил голову и распахнул створку:

— Добрый день, мастер Медведев. Вас уже ожидают.

Я кивнул, дал привратнику мелкую купюру и вошел в зал.

Большой зал освещался лампами от подвесных люстр, в которых горели заряженные огневиком светильники. Они давали достаточно света, и я осмотрелся.

Просторное помещение было с высоким сводом, подпираемыми дубовыми балками. На деревянных, обожженных до черноты стенах, были изображены сцены из былин.

По залу были расставлены тяжелые столы из мореного дуба, с потертыми, но чистыми скатертями. К каждому приставлялись покрытые шкурами простые скамьи. А в дальнем углу зала горел камин.

— Добрый день, князь Медведев, — послышался незнакомый голос, и я обернулся. В паре шагов от нас стоял улыбающийся распорядитель. Заметив, что я обратил на него внимание, он склонил голову и произнес:

— Идемте, вас уже ждут.

Мужчина направился вглубь зала, я последовал за ним.

Купцы уже сидели во втором, закрытом зале. Трое, в одинаковых тёмных костюмах, с массивными гильдейскими кольцами на пальцах и неторопливой манерой говорить. Они о чем-то беседовали, время от время неспешно отпивая чай. Но едва распорядитель подвел меня к столу, все мигом замолчали и уставились на меня.

Я сел во главе стола на свободное кресло, положил на столешницу папку.

— Доброе утро, мастера, — начал я, — И спасибо за то, что собрались.

— Доброе утро, мастер регент, — начал один из купцов, который, видимо, был назначен говорить за гильдию. — Мы не могли отказать вам во встрече.

Он дружелюбно улыбнулся, но мне показалось, что улыбка была натянутой. Представитель купцов был мужчиной за пятьдесят, крепкий, с седой шевелюрой и коротко стриженной бородой, обрамляющей широкое лицо. Он цепко осматривал меня, словно пытаясь определить, зачем я их собрал, и что у меня на уме.

— Хотел бы обсудить с вами один проект, — продолжил я, открывая папку. — По восстановлению порта. Вчера я посетил то, что от него осталось, и решил, что речной путь сильно сократит логистику, и даст княжеству дополнительные преимущества.

Купцы переглянулись. И теперь мне показалось, что на их лицах промелькнуло удивление. И заинтересованность.

— Вот, — я вынул бумаги и протянул их тому, что говорил со мной. Тот взял стопку бумаг, откинулся на спинку кресла, и принялся с интересом изучать документы.

— Это черновик с грубыми подсчетами, — продолжил я. — Более предметно нам могут подсказать только мастеровые.

Мужчина одобрительно хмыкнул, передал бумаги сидевшему справа товарищу, и произнес, глядя на меня:

— В проекте достаточно ошибок, и смета вырастет в несколько раз за время строительства. Но у меня главный вопрос: где княжество возьмет деньги?

Я замялся, подбирая слова. А затем произнес:

— Я хотел бы попросить часть у вас. На первую стадию. Взамен вы получите налоговый вычет по закону об инвестировании частного капитала в имперские объекты. И льготные условия перевозок на пять лет. Княжество получит порт и рабочие места, вы прямую логистику.

Двое купцов покачали головами, явно сомневаясь, но главный представитель неожиданно кивнул:

— Сделка, по всему видать, выгодная. Половина денег в налоговый вычет гильдии, и льготные условия нас вполне устроят. Мы можем дать под это треть от запрашиваемой вами суммы.

— А гарантии? — вставил другой, с густыми усами и спокойным голосом.

— Будет подписан договор, — сказал я. — В котором будет прописано все, в том числе пункты, предусматривающие компенсацию в случае одностороннего расторжения. Более того — я готов назначить вашего человека в наблюдательный совет по восстановлению порта.

— Хорошо, — согласился главный. — Слишком гладко, но пока годно. Но у меня возникает другой вопрос: где вы возьмете оставшиеся две трети? У промышленников, которые хотят войти в княжество?

Я покачал головой:

— Промышленники не принесут ничего хорошего. Плюс налоги пойдут в столицу, оставив нам крохи в виде подачек и субсидий. Поэтому я возьму деньги из другого источника.

Купцы переглянулись:

— А вы можете назвать этот источник, мастер Медведев? — уточнил глава купцов. — Это непраздный вопрос. Потому что в имперской канцелярии этот проект зарубят. Им такое невыгодно. Проще пустить сюда разработчиков и получить пополнения в казну, как вы правильно выразились. А попутно эти промышленники могут профинансировать порт, потому что дорожная логистика у княжества очень неудобна.

— Поэтому я хочу, чтобы на предстоящем голосовании вы выступили против предложения Осипова, — спокойно ответил я. — Чтобы промышленники не зашли в княжество. А деньги я найду в течение нескольких месяцев. Даю словно высокорожденного.

Купцы снова переглянулись:

— Вы хотите, чтобы мы пошли против промышленников? — первым заговорил второй купец, вертя на пальце гильдейский перстень. — Империя смотрит на них благосклонно.

— Они построят мануфактуры, — парировал я. — Наладят цепь поставок. Вложат часть прибыли в Северск. И вы станете лишними. Ваши лавки, склады, питейные заведения и ресторанчики окажутся под чужим контролем. Они даже разорят это заведение, которое наверняка принадлежит кому-то из вас. Конкуренция станет жестче, а отчисления пойдут в столичную купеческую гильдию. А мой план даёт вам и участие, и контроль.

Купцы зашевелились. Третий собеседник покачал головой:

— Где подвох, Николай Арсентьевич? Вы же прибыли из столицы. И все в княжестве уверены, что прибыли именно для того, чтобы помочь столичным промышленникам

Я выдохнул.

— Подвох в том, что я как раз не хочу продавать княжество по кускам. Или мы создаём вместе. Или через год будем просить подаяние и сидеть на дотациях. Тоже вместе. И мое предложение по восстановлению местной инфраструктуры как раз наглядно должно говорить о моих намерениях.

— Даже если вы честны, промышленники все равно найдут лазейку, — покачал головой один из купцов.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — уверенно заявил я. — Но я не готов сдаваться на милость столичным дельцам.

Наступила тишина. Усатый медленно налил себе чай. Третий водил пальцем по скатерти, словно считал нити.

— И вы полагаете, что всё это можно провернуть за полгода? — спросил главный.

— Если начнём завтра, — ответил я. — Управляющего поставим от себя, того, кто будет заинтересован в процветании края без столичного вмешательства. У меня есть на примете нужный человек. Рабочие будут местные. Материалы возьмем из наших лесов. Это проект не ради Империи, а для пользы Северска.

Глава представительства покачал головой, затем усмехнулся.

— Вы рискуете, князь.

— Каждый день, с тех пор как принял пост, — спокойно ответил я.

Он посмотрел на товарищей. Те переглянулись. Один кивнул. Второй повел плечом. И глава протянул мне руку:

— По рукам, князь.

Я мысленно выдохнул и пожал протянутую ладонь, скрепляя этот взаимовыгодный союз.