Глава 5 · Утренние дела

Меня разбудили солнечные лучи, бесстыдно падающие на кровать через большое окно. Я зажмурился, повернулся на бок… и застонал от осознания: домовой снова решил напомнить, кто в этом доме истинный хозяин, а кто просто в гости приехал.

Окно было закрыто. Но шторы аккуратно распахнуты. Хотя я хорошо помнил, как вечером они были плотно задернуты. Я сам следил. Даже поправлял правую сторону, чтобы не косо висела.

— Очень тонкий намёк, — прошептал я, глядя в солнечное пятно на подушке.

Похоже, у Никифора все схвачено. И, если не предпринять мер, моё пребывание в доме вполне может перейти партизанскую войну.

Может, действительно стоит с ним поговорить. Или хотя бы… задобрить. Вот только как это сделать, чтобы не потерять лицо.

Я встал с кровати и направился в ванную. Привёл себя в порядок, оделся, как подобает князю. Мысленно я придумывал себе оправдания, что выбрал пиджак с гербом не для того, чтобы произвести на гостью благостное впечатление. Затем вышел из комнаты и спустился в гостиную.

К моему немалому удивлению, у камина меня никто не ждал. Ни Морозов с очередными срочными делами, ни Мурзик с упрёками, ни домовой с ворчанием. Всё было на редкость… спокойно. Что, признаться, сразу вызвало тревогу.

Но стоило мне дойти до коридора, как из столовой донёсся негромкий женский голос. Я сделал несколько шагов, осторожно заглянул в дверной проём. И замер.

За столом сидел Никифор. С выражением благодушного, почти умилённого участия он внимал гостье, которая сидела напротив, и рассказывала ему рецепт пирога.

Я растерянно замер у входа. Даже мелькнула мысль: А не уйти ли мне, пока меня не заметили? Потому что довольный, улыбающийся Никифор казался настолько редким видом, что я почувствовал себя нарушителем хрупкого природного баланса.

Но в этот момент Вера повернула голову, заметив движение, и спокойно поздоровалась:

— Доброе утро.

— Да какое ж оно теперь доброе, раз его величество проснулся, — тут же вздохнул Никифор и метнул в мою сторону тяжёлый, но не особенно злой взгляд. Примерно такой, каким кот смотрит на человека, нарушившего его утреннюю медитацию у печки.

— И вам не хворать, — отозвался я, стараясь звучать бодро, хотя, по правде говоря, всё ещё не совсем проснулся. Неловко опёрся плечом о дверной косяк.

— Как спалось? — добавил я, пытаясь быть вежливым.

Вера прищурилась, как кошка на солнце, и с хитрой полуулыбкой уточнила:

— Хотите знать, кого я видела во сне?

Я напрягся. Вопрос был явно с подвохом.

— Зачем мне это? — осторожно поинтересовался я, внутренне готовясь к любому ответу, от «черта на метле» до «вас, в пижаме и короне».

— Потому как на новом месте невесте снится жених, — буркнул Никифор, переворачивая чашку из-под чая на блюдце. — Это каждый дурак знает.

— Не будьте так строги, — мягко сказала Вера, обращаясь к домовому с тем уважением, с каким обычно разговаривают с бабушками, которые в любой момент могут швырнуть в собеседника веником. — Ваш князь приехал из столицы. Он не знает наших поверий.

— Ничего он не знает, — вздохнул Никифор, отодвигая блюдце. — И не слушает старших. Тяжело мне с ним.

— Ну, во-первых, я ещё учусь, — заметил я, прошел в комнату и присел к столу. — А во-вторых, ты, кажется, сам признал, что я не самый худший, кто мог сюда приехать.

Такого домовой не говорил, но я надеялся, что он не помнит всех наших разговоров.

— Это я так, в сердцах сказал, — отмахнулся Никифор. — Устал я, понимаете? Дом вести, Мурзика лечить, гостей встречать, князя перевоспитывать… Это вам не мух от варенья гонять. Тут профессиональный подход нужен.

Я вздохнул и взял чашку.

— Ну что ж, — сказал я, — значит, будем стараться соответствовать.

— Мне, наверное, пора, — тихо сказала Вера, и в голосе её не было обиды.

— Жаль, что всё так сложилось, — всё же выдохнул я. Слишком уж много недосказанного повисло в воздухе.

Гостья усмехнулась, склонила голову и с улыбкой произнесла:

— Вы про то, что я не сгинула в вашем лесу?

Улыбка у неё была настороженной, будто она сама не знала стоит ли защищаться или все свести к шутке.

Не дожидаясь ответа, Вера добавила:

— Или про то, что ваш воевода решил, будто я мошенница?

Я чуть нахмурился, но кивнул:

— Жаль, что вы потеряли документы. Надеюсь, всё у вас наладится.

— Непременно, — сказала она с таким видом, словно уже успела продумать два запасных плана и один экстренный. Затем аккуратно перевернула чашку на блюдце — точно так же, как делал это Никифор, будто переняла у него местный ритуал.

— Я не пропаду, — добавила она. — Об этом не переживайте.

Я верил. Не потому что она сказала уверенно — а потому что такие, как Вера, действительно не пропадают. Они просто уходят по своим делам или выходят из чащи леса, в которой на каждый волк выживет.

Она поднялась с лёгким вздохом. На прощание коротко поклонилась домовому — не театрально, а уважительно, как это делают в деревнях.

Никифор, застигнутый этим жестом врасплох, зарделся. Он, конечно, сразу попытался скрыть смущение под привычным ворчанием, но усы его предательски дрогнули, а уши порозовели.

— Позвольте вас проводить, — сказал я, отодвигая стул.

— Не беспокойтесь, Николай Арсеньевич, — мягко отказалась Вера. — Я вижу, что машину для меня подогнали к воротам. Думаю, в этот раз я не поеду, сидя на канистре. Вероятно, водителю выдали инструкцию усадить меня на виду и высадить в городе. Желательно без приключений.

— Я всё же считаю, что Морозов был неправ, — проворчал Никифор, отправившись рядом с гостьей в сторону коридора. Голос у него был угрюмый, но в походке явно проскальзывало участие. Почти забота. Домовому, видимо, тоже не хотелось прощаться.

Я задумчиво посмотрел на стол, за которым ещё недавно сидела Вера, и оценил щедрость домового: блины стопочкой, румяные, с ажурными краями, как будто их жарили на особой чугунной сковороде с характером. Рядом были булочки, песочное печенье, бутерброды с домашним паштетом и зеленью, и — вишенка на утреннем торте — яблочный пирог с хрустящей корочкой и запечёнными дольками прямо под решёткой из теста.

Я невольно подумал, что, может, стоило всё же оставить девушку в доме. Хотя бы на испытательный срок. Раз уж она так положительно влияет на Никифора. Домовой, при всей своей ворчливости, выглядел чуть ли не умиротворённым.

Отбросив сомнения, я без лишних церемоний принялся за дело — то есть за блины. Ещё не успел проглотить второй кусок, как, будто учуяв аромат, в столовую заглянул Морозов.

— Доброе утро, юный князь, — произнёс он, склонив голову, будто собирался участвовать в дуэли за последнюю булочку.

— Доброе, — отозвался я. — Гостья покинула дом.

— Я видел, — кивнул он. — Потому и зашёл. Не хотел с ней пересекаться.

— Почему? — удивился я, намазывая блин маслом и уже готовясь сунуть его в рот.

— У меня с ведьмами всегда складывались не самые хорошие отношения, — буркнул он, словно сам не рад, что начал утро с признаний.

— А она ведьма? — спросил я, не прожевав. Блинчик был вкусный, но информация была куда важнее.

— Дак если мамка её такой была, то и она недалеко ушла, — пожал плечами Морозов, будто речь шла о роде занятий, а не о генетике мистического дара. — У нас в этих местах всё передается по наследству. И характер, и способности, и… привычка в домах порядок наводить.

Морозов опустился на соседний стул с тем неторопливым достоинством, с каким обычно садятся старшие за семейный стол — будто не просто перекусить пришёл, а заодно и распорядиться судьбой пары-тройки деревень.

Он потянулся к тарелке с бутербродами, взял один, покрутил в пальцах, как будто проверяя вес, и усмехнулся:

— А Никифору она, похоже, понравилась. Вы только поглядите, сколько снеди на стол поставил. Я, признаться, на своей памяти такого пиршества от него не припомню.

Я взглянул на угощение и кивнул. Да, Никифор явно старался произвести впечатление. Тут тебе и блины, и булки, и пирог. Как на праздник, которого не было в календаре.

Лучи света пробивались сквозь окно, ложась полосами на скатерть и золотя волосы Морозова. Я невольно задержал взгляд — в пряди у виска поблёскивала седина. И вдруг поймал себя на мысли: а ведь я до сих пор не понял, сколько ему лет.

На вид воеводе было, сорок с хвостиком. Но по речам, по взгляду, по той тяжести, с какой он произносит простые фразы, он казался сильно старше.

— Сегодня опять ехать в Совет? — спросил я, отломив кусочек булки. — Или у нас спор между лешим и водяным? Или, может, ещё чем князь у вас тут занимается?

Морозов приподнял бровь и откинулся на спинку стула, словно обдумывая весь список возможных дел.

— Князь, как и положено, занимается всем, что никто больше делать не хочет. Совет, жандармы, споры, покос, жалобы, жалобы на покос, покос на жалобы… И, конечно, ночной вой — как же без него.

— Вой? — уточнил я.

— Что-то опять выло у южной границы болот. Стоит выяснить, пока это «что-то» не поползло в сторону деревни.

Он посмотрел на меня и чуть наклонил голову:

— Так что, если вы всё ещё думаете, будто здесь можно просто посидеть у камина с чаем, то зря надеетесь. Здесь каждое утро начинается с вопроса: «А сегодня что вылезет первым: нечисть или налоговая». Можете сегодня заняться своими делами с бумагами. Или я отвезу вас в город, — предложил Морозов, неспешно отломив кусочек булки. — А мне нужно проверить дальнюю лесопилку. Около получаса назад туда обратились из жандармерии. Приказчик сообщил, что один из рабочих пропал.

Я налил себе отвара — душистый, травяной, с еле уловимым привкусом мяты и чего-то хвойного — сделал глоток, немного подумал и поставил чашку обратно на блюдце.

— Пожалуй, я составлю вам компанию, — сказал я.

Владимир поднял брови.

— Князь поедет на лесопилку? — переспросил он, словно я только что предложил вручную выловить водяного из болота.

— Именно, — кивнул я, не моргнув. — Если вам приходится туда ехать лично, значит, дело не совсем обычное. А если с воеводой прибудет ещё и регент…

— … то народ решит, что князь с народом, и активно участвует в делах княжества, — с лёгкой ухмылкой закончил за меня Морозов. Он откинулся на спинку стула и хмыкнул. — Хорошо придумано.

— На самом деле, я и хочу быть с народом, — произнес я. — Хочу понять, чем живут люди княжества. Быть в курсе их проблем, а не узнавать о них из отчётов с поправкой на чужое мнение.

Морозов одобрительно кивнул:

— Это хорошо, князь, — сказал он, сделав глоток отвара. — Тогда собирайтесь.

— Так… уже, — признался я, чуть усмехнувшись и кивнув на герб, аккуратно вышитый на нагрудном кармане пиджака. Символ вышел неброский, но понятный. Местные его знали.

— Доедайте, пока, — посоветовал воевода, поднимаясь из-за стола. — А я велю подогнать машину. У нас, ваше княжество, путь не близкий.

Оставшись один, я не стал медлить и принялся за дело с удовольствием. Умял пару бутербродов — с паштетом, густым и солоноватым, как и положено. Потом ещё и булочку с маком. Простую, домашнюю. Вкус был таким, будто её пекли не утром, а минуту как вынули из печи.

Я запил всё крепким чаем, перевернул чашку, как это делал Никифор, и аккуратно накрыл чайник фарфоровым куполом. Оглянулся. Мурзика поблизости не было. Ни на лавке, ни у камина, ни под стулом. Может, до сих пор не отошёл после вчерашнего потрясения. Маленький, но гордый.

«Надо бы достать ему орешков», — подумал я. Не из жалости, а чтобы порадовать. А вдруг и правда будет доволен. Может, и Никифор станет чуть добрее. Всё-таки в этом доме любое перемирие начинается не с речей, а с угощения.

С этими мыслями я поднялся, поправил пиджак и направился к выходу. Впереди был день, лесопилка и, вполне вероятно, неприятности. Но как минимум завтрак был достойным. А с этого начинались и куда более страшные подвиги.

Морозов уже ждал меня возле машины. Воевода стоял, прислонившись к капоту, и скрестив на груди руки. Рядом с ним стояла та самая двоедушница, Лада.

— А где остальная дружина? — полюбопытствовал я, спускаясь со ступеней.

— Часть останется здесь для охраны, а часть уже отправилось на лесопилку, — ответил воевода, открывая для меня заднюю дверь.

Лада заняла переднее сиденье, а Владимир закрыл за мной дверь, и разместился за рулем. Завел двигатель и авто выехало с территории.

* * *

Дорога до лесопилки заняла у нас полтора часа. Морозов вел машину уверенно, хоть дорога и стала хуже. А гравий, которым были усыпаны съезды с шоссе, исчез. Осталась только накатанная колея, местами размытая водой. Лес становился более густым, а по обе стороны дороги рос высокий, густой кустарник. А земля была усыпана мелкими ветвями и сухими еловыми иглами. Изредка, где-то за деревьями мелькали крыши домов далеких деревень, укрытых среди шумных лесов. В какой-то момент, я заметил на одном из деревьев черную птицу. Ворон сидел на невысокой ветке дерева, чуть наклонив голову, и с интересом наблюдал за машиной. Когда мы авто поравнялось с ним, он громко каркнул и, хлопая крыльями, взлетел, исчезая в чащобе.

Лесная дорога вывела нас к высокому забору из толстых досок. Машина остановилась у массивных ворот и дважды просигналила. Некоторое время, за оградой царило молчание, а затем створки медленно открылись, и в проеме показались несколько дюжих бородатых мужиков. Но рассмотрев номера машины, они торопливо посторонились, и Морозов въехал на территорию.

Деревенька была небольшой. Десяток стоящих практически вплотную друг к другу крепких домов, в которых, судя по всему, жили рабочие и их семьи. Дворы разделяли низкие заборы, за каждым из которых можно было разглядеть натянутые верёвки, на которых сушилось белье. С подворий слышался лай собак.

Мы медленно ехали по узкой дороге, которая, судя по всему, исполняла роль главной улицы. На крыльце одного из домов показалась женщина в платке и простом ситцевом халате. Она вытерла руки о фартук, всмотрелась в машину. А из-за забора, на нас молча, с прищуром взрослого уставился мальчишка лет десяти. Но завидев герб на авто, он тут же исчез в дверях.

Лесопилка начиналась сразу за последним домом. Машина медленно въехала на территорию. Вокруг располагались склады, крытые навесы и сараи, склад, штабеля досок.

Морозов припарковал машину у небольшого двухэтажного здания. На вывеске, приколоченной над крыльцом, когда-то, судя по буквам, значилось «КОНТОРА», но буквы «НТО» были сбиты, и вывеска зияла пробелом.

— Прибыли, мастер, — произнес воевода.

Я кивнул:

— Тогда идемте.

Мы вышли из машины. В воздухе стоял густой запах сырого дерева и смолы.

Приказчик уже вышел на крыльцо. Видимо, он заметил, как мы приехали. А может быть, ему доложили о гостях еще в тот момент, когда машина въехала в деревню. Мужчина был сухощав, с угловатыми движениями, пальцы мозолистые, ногти обломаны. По нему было видно, что он не боялся тяжелой работы. И работал на лесопилке наравне с остальными, показывая своим примером, как нужно трудиться. Мы поднялись по ступеням. Доски под ногами прогибались, но не скрипели. Видимо, их меняли совсем недавно. Приказчик распахнул дверь, жестом пригласил нас внутрь.

— Добро пожаловать, мастер Морозов, — произнес он, едва мы поравнялись с ним. — Спасибо, что приехали. Мастер Лада.

Он склонил голову, изображая приветственный поклон. Девушка же улыбнулась в ответ, будто старому знакомому. Мужчина взглянул на меня, и Морозов пояснил:

— Это князь Медведев. Он приехал, чтобы узнать, что у вас произошло.

На мгновение, лицо мужчины вытянулось от удивления:

— Сам князь. По поводу пропажи человека?

— Регент, — поправил я приказчика. — Я уверен, что князь должен быть в курсе всех проблем подданных.

— Вот оно что, — задумчиво протянул приказчик. — Дело правильное. Заходите, мастер князь, чего в дверях стоять? Не желаете чайку? У нас он особенный, с лесными травами разными.

— А травы у лесника берете? — с улыбкой поинтересовался Морозов.

— У него, — кивнул приказчик. — Хороший он человек. А как к лесу относится… Повезло нашему княжеству с ним.

— Вот уж точно, — согласился Морозов, покосившись на меня. — Повезло.

— Разве не нужно сперва осмотреть место пропажи? — произнес я.

Приказчик покачал головой:

— От бедолаги только рубаха окровавленная и осталась. Лекарь, который прибыл с жандармами, при помощи силы установил, что мужчина умер, да зверье его в чащу утащило. Ну так что? Чаю?

— Лучше сперва покажите, где именно человек пропал. А потом можно и чаю.

— Тогда прошу за мной, — произнёс он и повёл нас.

Позади конторы раскинулась широкая утоптанная площадка. За ней лежали штабеля свежесрубленных брёвен, сложенные под навесами. Рядом была сколоченная из досок площадка. А с площадки в воду вели толстые доски.

— У нас тут два природника работают из бастардов, — пояснил приказчик. — Они лес от коры очищают и грузят в ящики. А ящики в воду погружают, чтобы под присмотром их выдержать. С их помощью, бревна в воде держат не годы, а несколько месяцев. А затем ящики вынимают, и часть кругляком по реке сплавляют, а часть на доски и брус разбирают.

— Интересный способ производства, — протянул я.

Мы обогнули край склада и вышли к просеке, где начинался лес. Под ногами захрустели хвоя и мелкие ветки. Морозов и Лада шли чуть впереди, по всматриваясь по сторонам.

— Пропал Митька Власов, — заговорил приказчик, когда мы свернули с дорожки к лесу. — Хороший был парень. Спокойный. Вчера вечером его никто не видел, а утром не явился к началу смены.

— Наши парни нашли его следы здесь, — он остановился и указал на мягкую, чуть утоптанную землю у самого леса.

Я встал рядом и присмотрелся. И правда были видны два или три четких глубоких отпечатка. Морозов опустился на одно колено. Коснулся ладонью земли. Провёл пальцами по мху. А затем уточнил:

— Шли за следом?

— Пытались. Но через десять шагов следов не стало совсем. Там.

Он указал в сторону леса. Мы прошли по следу. Под ногами осталась лишь мягкая подстилка из сухой хвои и прошлогодних листьев.

— Мы вызвали жандармов. Те приехали, осмотрели его дом. Рюкзак на месте. Куртка на гвозде висит. Как будто просто вышел и не вернулся. Они даже сперва дело заводить не хотели. Да потом работники в лесу следы крови нашли.

Я кивнул. Мы углубились в лес, и вскоре вышли на небольшую полянку, на которой виднелось большое красное пятно. А вокруг, на высокой траве и ветвях кустов, были заметны брызги красного. Место вокруг было примято.

— Жандармы тут все осматривали, — пояснил приказчик. — Фотографировали все. Нашли обрывки рубахи в крови, забрали ее в отделение как вещественное доказательство.

Морозов кивнул, осмотрелся. А Лада отошла в сторону и произнесла?

— Следы дальше затоптаны. Но там виден след крови. Нечеткий.

Она направилась прочь с поляны.

— Подождите здесь, — произнес Морозов приказчику, и тот кивнул. Мы же направились за девушкой. А через несколько шагов Лада остановилась у поваленного дерева, ветки которого были обломаны, а кора с одной стороны ободрана.

— Смотрите, — произнесла она.

Мы с Морозовым подошли ближе. Под корой виднелись следы когтей. Пять чётких глубоких борозд. А еще я заметил, что лес вдруг замолчал. Даже птиц не слышно было.

— Дальше кровавый след обрывается, — сообщила Лада. — Словно пропавшего демоны под землю утащили.

Я взглянул на Морозова:

— Упыри?

— Не обязательно, — ответил воевода. — В лесах много всякой разной нечисти водиться может.

— Нужно сообщить в Синод?

Владимир покачал головой:

— Синод мало чем сможет помочь. У них нет достаточных навыков в поисках таких вот… нарушителей.

— А мы? — спросил я. — Найдем его? Ведь если похитителя не найти, пропажи продолжатся.

Морозов несколько мгновений помолчал. А затем неохотно ответил:

— Нужно обращаться за помощью.

— К кому?

— К хозяину этого леса, — вклинилась в разговор Лада. — К мастеру Иволгину.

Я поморщился.

— Он же…

— Да, — кивнул Морозов. — Но он знает эти леса лучше всех. А если не знает, то чувствует, кто в них чужой. Лада права. Мало ли кто это может быть? И где он может прятаться. А здесь лес на сотни километров вокруг. Так что без помощи Иволгина мы можем искать его десятилетиями.

— А если привлечь к поискам неравнодушных?

— То количество пропавших в этих лесах только увеличится, — саркастически ответил Морозов. — Скорее всего, здесь обитает не одна тварь, которая охотится на людей.

Я только покачал головой:

— И что мы ему скажем? — спросил я. — Особенно после того, как решение территориального спора не было принято.

Воевода пожал плечами:

— Пока не встретимся с ним — не узнаем.

— Ладно, давайте попробуем, мастер Морозов, — согласился я. — Очень надеюсь, что мастер Иволгин не держит на меня зла.