Глава 3 · Назначения

Мы вышли из леса. Аргумент, не торопясь, шел впереди, мерно переставляя лапы, изредка оборачиваясь и проверяя, не отстал ли я. Его шерсть отсвечивала на солнце бронзой, и в утренних бликах пес казался не просто собакой, а словно духом самого леса, который согласился проводить человека до границы своих владений.

Трава под ногами была мокрой от росы, прилипала к обуви. Солнце уже поднялось, лучи били сквозь ветви, освещая траву так, что она переливалась мягким янтарным светом. Мы отошли далеко от леса, и вскоре ноздри уловили запах дыма, который шел от поместья. Почуяв это, Аргумент оживился и перешел на легкий бег.

Я подошел к ограде, открыл калитку, пересек двор. Под ногами хрустела гравийная дорожка. Воздух здесь был чуть теплее и пах домашним хлебом, сухими травами и дымом горящего камина.

И едва мы оказались на территории, Аргумент быстро обо мне забыл, словно выполнил важную миссию. Поэтому пес обогнул особняк и исчез, отправившись по своим делам. Я же поднялся по ступеням крыльца, положил ладонь на холодную дверную ручку и на миг задержался на пороге, обернулся, взглянул на застывшую вдалеке опушку леса. Понимал, что отчего-то ищу глазами рыжий хвост, которого там не оказалось. Но сейчас я уже не думал, что это дурной знак. В конце концов у каждого перевертыша есть свои личные дела.

— До встречи, — едва слышно произнес я и вошёл в дом, прикрыв за собой дверь. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только ровным потрескиванием дров в камине.

Морозов по-прежнему сидел в кресле с чашкой чая в руках. Он неподвижно смотрел на огонь, задумавшись о чем-то своем. Пламя отбрасывало на его лицо мягкие тени. Услышав шаги, он поднял взгляд, чуть приподнял бровь.

— Как прошёл визит к лешему? — спросил Владимир.

— Отлично, — ответил я и прошел к столу. — Митрич где-то раздобыл редкого оленя. Этот вид находится на грани вымирания. Так что осталось только вызвать комиссию из экологического ведомства, чтобы те все подтвердили.

Воевода понимающе кивнул и усмехнулся:

— Ну вот и чудно.

— Правда, теперь скорее всего, нам придется ехать в город, — произнес я, и Морозов равнодушно кивнул:

— Дела есть дела.

Он допил чай, перевернул чашку и поставил ее на стол, под злое стрекотание Мурзика, который очевидно надеялся, что ему что-нибудь достанется немного запретного лакомства. Впрочем, воевода никак не отреагировал на недовольство питомца, откинувшись на спинку кресла и продолжая смотреть на огонь. Так что бельчонок быстро успокоился. Снова улегся на подоконнике и свернулся в клубочек.

— Только ехать надо будет после того, как поедим, мастер-князь, — произнес Морозов. — Никифор уже предупредил, что еда почти готова, и кто обед пропустит, может домой не возвращаться. Он так и сказал, что старался и готовил не для того, чтобы все на столе остывало.

Я улыбнулся:

— Хорошо. Тогда пойду поищу Веру Романовну, чтобы она назначила мне встречу с Костомаровым.

Морозов только кивнул, продолжая смотреть на огонь. Я же направился в сторону кабинета в поисках секретаря.

Я не ошибся. Вера и правда была в кабинете. Она сидела за столом спиной к выходу, но едва хлопнула дверь, девушка мигом обернулась и посмотрела на меня:

— Добрый день, Вера Романовна, — начал я.

— Добрый, — ответила секретарь. — Вы уже побывали у Митрича?

Я кивнул:

— Теперь мне нужно организовать встречу с главой экологического ведомства. Желательно как можно быстрее.

— Я позвоню ему, уточню у него расписание и сообщу вам, — тут же произнесла секретарь, вынимая из кармана телефон.

— Но сперва обед, — послышался из коридора недовольный голос Никифора. — Все уже на столе стоит, вас ждет.

Мы с девушкой переглянулись, и Вера смущенно улыбнулась.

— Не будем обижать главного в доме, — мягко произнес я.

— Вот и не надо, — тут же добавил домовой, который явно подслушивал наш разговор. — Стараешься тут, готовишь…

— Идемте, — мягко сказал я, обращаясь к девушке. И мы вышли из кабинета.

* * *

В столовой стоял запах тушёного мяса, печёных овощей и свежего хлеба. На дубовом столе уже всё было расставлено: глиняная супница с густым бульоном, миска с картофелем и укропом, румяный каравай, который только достали из печи, лежал на резной деревянной доске. Пар от блюд поднимался лёгкими струйками и делал воздух почти прозрачным.

Никифор уже сидел за столом, неторопливо разливая по тарелкам густой настой. На другом конце стола расположился воевода. Заметив нас, Морозов поднял взгляд, и с улыбкой произнес:

— Как раз вовремя. Никифор уже грозился начать трапезу без вас.

Домовой недовольно покосился на сидевшего за столом Владимира, но промолчал.

— Значит, нам повезло, — улыбнулся я, отодвигая стул и помогая Вере сесть.

— Никифор сегодня очень постарался, — продолжил Морозов, пока домовой накладывал мне порцию тушеного мяса. — Говорит, готовил мясо на можжевеловых ветках. Чтобы, цитирую, «небо во рту пело».

— Все, хватит болтать, — оборвал нас домовой. — Пора есть.

Я отрезал кусочек лежавшего на тарелке мяса, отправил его в рот. Аромат был тонкий, терпкий, с лёгким дымком.

— И правда поёт, — признал я.

Мы ели не спеша. Ветер едва колыхал шторы. Свет ровно играл в отражении серебряных приборов, и в этих бликах было что-то успокаивающее. Словно мир, на мгновение, действительно стал простым и понятным.

Телефон в кармане зазвонил как раз в тот момент, когда я закончил обед, и допивал заваренный Никифором отвар. Вера и домовой к этому времени покинули столовую. Секретарь сказала, что ей еще нужно организовать встречу с экологами, домовой же просто собрал со стола посуду и не попрощавшись ушел. Я вытащил аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Феоктиста. Удивленно нахмурился, но принял вызов.

— У аппарата.

— Мир дому вашему, — послышался в динамике голос старшего жреца. — Звоню, чтобы сообщить, что договор аренды уже подписан. А совет Синода проголосовал за создание нового подконтрольного Синоду и жандармерии ведомства. Так что все готово, Николай Арсентьевич.

Я замер, чувствуя, как внутри всё на миг стихло.

— Вот как… Благодарю.

— Главой нового ведомства будет назначен мастер Зубов. А его заместителем представитель Синода, жрец Руднев.

— Прекрасно.

— Финансирование утверждено, полномочия распределены между ведомствами. С завтрашнего дня начнет формироваться штат сотрудников, — продолжил Феоктист. — И мы рассчитываем на ваше содействие при его наборе, мастер-князь. Вернее, помощи вашего воеводы. И дружины.

— Разумеется, — ответил я. — До встречи.

— До встречи, Николай Арсентьевич, — произнес жрец и быстро завершил вызов, видимо опасаясь, что я вновь стану поминать Всевышнего и ему придется творить перед собой чудные знаки.

Я убрал телефон в карман. Задумчиво посмотрел в окно.

— Судя по вашему лицу, новости хорошие, — заметил Морозов, и я кивнул.

— Более чем. Синод проголосовал за восстановление службы благочестия. Зубов будет назначен его главой.

— Хорошее название, — одобрил воевода. — Красивое. Да и начальник нового ведомства подобран идеально. Только один вопрос: не будет ли препятствовать всему этому Совет?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа, но я покачал головой:

— У Синода есть независимый от княжества бюджет. Осипов не может запретить старшему жрецу тратить деньги по своему усмотрению.

Морозов коротко кивнул.

— Тогда все хорошо.

— Николай Арсентьевич…

Голос секретаря за спиной заставил меня обернуться. Вера стояла в дверях, и заметив, что я обратил на нее внимание, произнесла:

— Я договорилась о встрече с мастером Костомаровым. Он примет вас у себя в любое удобное для вас время.

— Отлично, — довольно произнес я. — Тогда пора ехать в город, Владимир Васильевич.

Воевода кивнул и встал из-за стола:

— Пойду подгоню машину.

Он вышел из комнаты. Я же еще некоторое время посидел за столом, допивая отвар. Перевернул блюдце под негодующий взгляд Мурзика, а затем тоже встал и направился к выходу.

* * *

Когда я вышел из дома, машина уже была подогнана к крыльцу. Морозов стоял у открытой пассажирской двери и трепал по холке довольного Аргумента.

Я улыбнулся, некоторое время наблюдая за этой картиной. Затем спустился с крыльца и подошел к авто. Сео в салон. Морозов закрыл за мной дверь, обошел машины, устроился на водительском сиденье и завел двигатель.

Мы выехали за ворота поместья, и пейзаж сразу раскрылся во всей северской красоте. Дорога тянулась между высоких деревьев. Воздух был прозрачен, солнце светило мягко, будто не спеша разогреться всерьёз. Я чуть приоткрыл окно. Ворвавшийся в салон ветер пах землёй. Некоторое время я просто сидел, откинувшись на спинку и смотрел на дорогу. Свет и тень мелькали на стекле, как кадры из старой плёнки. Колёса машины мерно шуршали по гравию, и этот ритм будто убаюкивал.

— С каждым разом дорога словно становится короче, — заметил воевода.

— Не дорога, Владимир Васильевич, — ответил я, глядя в окно. — Просто мы уже привыкли к частым поездкам в город.

Воевода хмыкнул, но не стал комментировать. Вместо этого уточнил:

— Едем в экологическое ведомство?

Я покачал головой:

— Сначала заедем в жандармерию. Нужно поговорить с Зубовым и обсудить его новое назначение.

Морозов кивнул, и остаток дороги мы ехали молча. Рыжего меха в кустах я так и не увидел.

Вскоре мы добрались до города. Машина мягко вошла в поворот, и на мгновение весь город открылся перед нами: Каменные дома с потемневшими фасадами, вывески лавок, запах свежего хлеба и горячего кофе, редкие крики уличных торговцев, блестящие крыши, дымящие трубы, река, переливающаяся на солнце. А вдали, над всем этим, возвышались сверкающие шпили Высокого Перевеса.

Морозов свернул на знакомую улицу, остановил машину у здания жандармерии. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Прибыли, князь, — произнес он.

— Спасибо.

Я открыл дверь и вышел из салона. Двор здания жандармерии был пуст. Только на скамье рядом с урной лежал толстый полосатый кот и с тоской смотрел на прыгающих неподалеку воробьев. Я поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя тяжелую створку и вошел в здание.

В холле пахло бумагой и табаком. Сидевший в дежурной части жандарм, заметив меня, поспешно нажал кнопку, пропуская меня в помещение. Я прошел к окошку и с улыбкой уточнил:

— Добрый день. Мастер Зубов у себя?

Дежурный кивнул и собирался уже объяснить, как пройти в кабинет начальника жандармерии, но я просто махнул рукой:

— Спасибо. Я знаю, куда идти.

Поднялся по широкой лестнице, свернул в нужный коридор. Остановился у приоткрытой двери с табличкой, на которой были написаны фамилия и инициалы Зубова. Постучал в створку и дождавшись «войдите», шагнул в помещение.

Начальник жандармерии сидел за заваленным бумагами столом и увлеченно читал что-то, перелистывая страницы лежавшей перед ним папки. Но заметив меня, он тут же оставил свое занятие. Выпрямился, расправил плечи и взглянул на меня настороженно:

— Добрый день, мастер Медведев, — начал он. — Случилось чего?

Я покачал головой и подошел к столу:

— Просто хотел сказать, что синодники подписали приказ о создании ведомства по контролю за… старшим народом. Здание уже арендовано. И новой службе очень нужен мудрый начальник, который мог бы ее возглавить.

Зубов замер, потом медленно кивнул. В глазах мелькнул тот самый огонь, что бывает у человека, который дождался своего часа. А через мгновение на губах начальника жандармерии проступила искренняя, радостная улыбка:

— Спасибо, что добились этого, — отрывисто произнес он. — Это и правда нужно для Северска.

— Понимаю. Для того все и задумывалось. Так что начинайте передавать дела преемнику и переводитесь в новое ведомство.

Зубов кивнул и произнес.

— Служу Северску и князю.

— Вам нужно будет обсудить все подробности со старшим жрецом, — продолжил я.

Он только усмехнулся:

— Это уже мелочи, мастер Медведев.

— Тогда до встречи в новом ведомстве, мастер Зубов, — произнес я, протягивая начальнику жандармов руку. Хозяин кабинета встал на ноги, пожал мою ладонь, и я невольно отметил, что рукопожатие вышло неожиданно крепким. А затем развернулся и направился прочь из кабинета.

— Мастер Медведев.

Голос начальника жандармерии прозвучал, когда я уже подошел к двери. Остановился, обернулся, глядя на сидевшего за столом Зубова.

— Признаться, когда вы только прибыли, я не особо верил в перемены, — начал хозяин кабинета после недолгой паузы. — Думал, вы обычный молодой и избалованный аристократ, который прибыл из столицы, чтобы занять удобное кресло. И в лучшем случае вы будете не вредить княжеству, полностью отдав управление Совету. А в худшем…

Зубов на мгновение замер, а затем продолжил:

— В худшем, не ведая, что творите, пойдете на поводу у промышленников. Но теперь я вижу, что вы и правда прибыли для того, чтобы не отдать княжество пришлым. Это дорогого стоит, Николай Арсентьевич.

Во взгляде Зубова читалось явное уважение. И от этого на душе почему-то стало тепло.

— Спасибо, — тихо ответил я и вышел за дверь.

* * *

Когда я вышел на улицу, воздух уже пах приближающимся дождём. Морозов стоял у машины, прислонившись к дверце, и смотрел в небо, где между набежавших облаков пробивался тонкий луч солнца.

— Как Зубов принял новое назначение? — поинтересовался он, едва я подошел к авто.

— На удивление очень бодро, — ответил я, открыл дверь и сел в салон. Морозов расположился на сиденье за рулем и завел двигатель.

— Теперь едем к мастеру Костомарову? — уточнил он.

Я посмотрел на улицу, где редкие капли дождя уже ложились на стекло, и ответил:

— Да.

Морозов хмыкнул. Машина плавно тронулась, выезжая на дорогу, и сразу стало слышно, как мелкий дождь тихо, нерешительно, стучит по крыше машины. Воздух был влажный, с ароматом грозы и мокрой мостовой Город словно застыл на миг, между солнечным утром и надвигающимся ливнем.

Морозов щёлкнул рычажком, включая дворники. Те лениво заскользили по стеклу, оставляя прозрачные дорожки. На стекле отражались тусклые силуэты домов и редкие прохожие, спешащие укрыться от непогоды. Я посмотрел на дорогу, где в лужах отражались вывески лавок. Машина свернула с узкой улицы на центральный проспект.

Город жил даже под дождём: под навесами стояли торговцы, запах жареных орехов и кофе проникал в салон через приоткрытое окно и смешивался с влажным воздухом. По тротуарам кто-то спешил, кто-то останавливался, прикрывая голову газетой. Мы проехали мимо старой ратуши, где у лестницы стояли двое стражников, спрятав головы под капюшонами плащей. Дождь усилился. Капли барабанили по крыше, стекали по капоту. Морозов включил обогрев, и в салоне стало тепло. Дорога пошла на спуск, за поворотом показалось здание ведомства. Серое, с колоннами, чуть потемневшее от времени, но всё ещё величественное. На мокрых ступенях отражались огни. Морозов затормозил у крыльца, повернулся ко мне и произнес:

— Погода у нас капризная. За несколько минут может измениться. Надо вам куртку с собой брать. Или пальто приобрести.

— Плащ, — предложил я.

— Не солидно, — возразил воевода. — Вы ж не рыбак какой.

— Зато не промокну. И свитер надо добавить к гардеробу. Пусть я буду не модным князем, но зато здоровым.

— Правильно мыслите, Николай Арсентьевич.

Я кивнул, глядя на серые стены. А затем произнес, открывая дверь и вдыхая влажный воздух:

— Спасибо. Подождите меня в авто.

Морозов кивнул, и я вышел из машины. Дождь окончательно перешёл в уверенный, редкий, но тяжёлый. Воздух стал плотнее, насыщеннее, пах чем-то железным и живым. Я поднял воротник пиджака и шагнул к зданию ведомства.