Глава 11. Череда хлопот

На сей раз Император не стал дожидаться, когда внезапные – и, как всегда, срочные – визитеры отвлекут их. Он оставил Хиннари в качестве ответственного, а сам в компании Ивроса Норлана отправился в тренировочный корпус, который располагался прямо за императорским дворцом.

Это было довольно большое здание из такого же белого камня, как и все прочие на территории правителя. Когда Император сказал, что они посетят место, где обучаются клевреты, Ив ожидал увидеть нечто вроде Академии Чародейства, с ее просторными кабинетами, высокими башнями и торжественной атмосферой. Но вместо этого пред ними предстало нечто больше похожее на оранжерею.

Львиную долю пространства здесь занимал огромный овальный зал, где можно было запросто устраивать скачки на лошадях. Иврос даже не исключал возможность того, что лошадей тренировали здесь же. Пол устилали мелкие опилки вперемешку с белым песком. Они смягчали приземление, если кто-то из клевретов падал с лошади или летел на землю, пропустив удар.

Вдоль по периметру стояли колонны. Они поддерживали узкую прогулочную галерею на высоте в три человеческих роста от земли. Галерея имела довольно прочные резные перила и служила отличным местом для наблюдения за тренировкой.

Верх зала покрывал стеклянный купол. Стекло здесь было прозрачным и отлично пропускало свет. Никаких витражей, лишь мелкие ровные ромбики, чистые, как слеза.

На первом этаже расположились двери, которые вели в учебные комнаты поменьше, а также в пару крытых коридоров: один соединял тренировочный корпус с императорским дворцом, а другой – с конюшнями.

Завидев Императора, семеро клевретов тотчас прекратили тренировку. Они выстроились в ряд и поприветствовали своего правителя, трижды стукнув о землю посохами. Салдор Септиан велел им продолжать, а сам повел Ивроса к одной из лестниц на галерею второго этажа.

– Расскажи мне о Нордвуде, – обратился он к Норлану.

– Что именно вы бы хотели знать, мой Император? – уточнил колдун, поднимаясь по ступеням вслед за правителем. И затем пояснил свой вопрос: – Не сочтите за дерзость, но Нордвуд – королевство небольшое, однако очень старое. На первый взгляд, там ничего нет, кроме лесов, болот и незажиточных крестьян. Что же вы хотите услышать?

– Ты уже начал, – Салдор Септиан оглянулся через плечо. – Расскажи обо всем, что посчитаешь важным. Что первое придет в голову.

Они поднялись на галерею и теперь неспешно брели по ней прогулочным шагом.

Иврос слегка нахмурился. На ум первой пришла Гвин. Она оставалась в Нордвуде, и мысли возвращались к ней всякий раз, по поводу и без.

– Земля там добрая, отзывчивая, – осторожно начал он, стараясь спрятать поглубже образ рыжей чародейки. – Несмотря на северное расположение и холод Сапфирового моря у его берегов, Нордвуд – место прекрасное, древнее, как сами кости земной тверди. И люди там живут особенные, я в этом убежден. Не потому, что они мои друзья – они впустят путника переночевать, не спросив даже, кто явился на их порог посреди ночи. От своей доверчивости зачастую и страдают. Жителей в Нордвуде совсем мало, и все друг друга знают по именам. Они могут провожать в последний путь и отмечать рождение нового человека всем королевством.

Ив усмехнулся. Задумался.

Император молчал. Он не мешал и не перебивал. Даже не смотрел в его сторону, больше наблюдая за тренировкой клевретов внизу, где двое мужчин орудовали посохами так быстро, что лишь фиолетовые кристаллы мелькали, а дерево со стуком снова и снова встречалось в моменты ударов.

– Мой отец был лесником, – продолжал Норлан. – Мать – лесной колдуньей из рода Хагморов. Отец был весьма строг, но обучил меня всему, что знал сам. О лесе и его обитателях в основном. К слову сказать, жутких тварей у нас совсем не водится, кроме кобальдов, однако и те стараются держаться от людей как можно дальше. Но что есть в избытке, так это птицы. Особенно много черных воронов. Они очень умны, умнее даже некоторых людей порою.

– Ты общался с ними? – осведомился Салдор Септиан, бросив короткий взор на Ивроса.

– Да, но скорее это они общались со мной, – Ив кивнул. – Матушка говорила, что это хорошо. Преданность разумной живности – главный признак того, что ты хороший властитель.

Император хотел сказать что-то еще, но в этот миг один из клевретов пропустил удар. Воздух вокруг него глухо схлопнулся, взметая целое облако опилок и песка. Проигравший полетел наземь, а его товарищи весело загоготали, независимо от возраста и статуса. Это был первый раз, когда Иврос слышал, как суровые служители Императора смеются.

Победитель наклонился, подал руку упавшему и поднял его с довольной улыбкой, когда они крепко перехватили друг друга за предплечья.

Их место заняли двое других: черноволосый мужчина с выбритыми висками и русая женщина со шрамом на щеке. Он был выше и намного крупнее нее, но клевретка оказалась шустрой. Настолько, что когда они столкнулись в сражении, плясала вокруг него, как солнечный зайчик, будто играла.

– У тебя были конфликты на почве влияния с местным королем? – Вопрос Императора отвлек Норлана.

Салдор Септиан остановился у перил, чтобы понаблюдать за ходом битвы на арене внизу. Ив встал рядом.

– Из-за связи с ним умерла моя мать. – Колдун ожидал, что Император спросит о подробностях, но тот молчал. – Злился ли я на него? Да. Хотел ли его смерти в отместку? Нет.

Правитель кивнул, продолжая наблюдать за сражением.

– Запомни, Иврос, одну особо важную для импери истину: король в короне или пастух с плугом – он просто человек на твоей земле. Тот, кого твой долг охранять.

Он хотел сказать что-то еще, но клевреты внизу отвлекли его. Мужчина пропустил удар, однако устоял на ногах. Он схватил посох женщины свободной рукой, рванул ее на себя. Та, не выпуская оружия, призвала чары, заставляя черное дерево раскалиться добела, и ее оппоненту пришлось выпустить посох. Он отшатнулся в сторону, оступился, упал на одно колено. Женщина хотела нанести удар, но мужчина внезапно вскочил, оказался позади нее и, перекинув собственный посох через ее голову, прижал древком за шею к своей широкой груди и поднял над землей. Женщина выронила оружие, засучила ногами в попытках освободиться, закашлялась, вцепившись в посох противника. Однако не собиралась сдаваться, даже когда захрипела.

– Риела! Эврен! – коротко выкрикнул Салдор Септиан.

Клеврет моментально отпустил подругу. Все семеро выстроились в ряд в ожидании приказаний со стороны правителя.

– Риела, прекрати суетиться, думай. Ты могла уложить его три минуты назад, – голос Императора эхом разнесся над тренировочной площадкой. – Эврен, ты пропускаешь удары слева. Следи внимательнее. И вылечи уже колено, иначе выйдешь из строя к лету. Заново!

Клевреты поклонились и возвратились к тренировке с гораздо большим усердием.

Салдор Септиан снова медленно двинулся по галерее. Ив последовал за ним.

– Расскажи про свою мать, – спокойным тоном велел правитель, будто и не распекал мгновение назад своих воинов. – Как она умерла?

И тогда Иврос рассказал ему все. Про мать и отца. Про ее связь с королем. Про то, как она поставила печать на плечо сына, когда ему исполнилось семнадцать. Как король предал ее, а она прокляла в ответ королевство. И как погибла, бросившись с утеса. А после возвратилась Пастырем проклятых, убила королеву, захватила столицу и десять лет поднимала мертвецов, пока в Нордвуд не пришла Гвинейн Гарана.

– Окулус. – Император мягко улыбнулся. – Неужели матушка никогда не учила тебя тому, насколько окулус могут быть опасны для импери?

Иврос усмехнулся. Припомнил Гвин с кинжалом у своего горла посреди заснеженного леса, потом Еванию с кухонным ножом в руке.

– Мне кажется, что это зависит от конкретного мага окулус, – заметил Норлан. – Но вообще я не припоминаю ничего особенного, если честно. Мама вроде бы говорила про то, что есть колдуны другого рода, которые умеют вторгаться в нашу силу, однако подробностей не скажу. Про взаимодействие окулус и импери мне гораздо больше рассказал Авериус Гарана.

Они вновь прервали беседу, потому что сражение внизу завершилось победой мужчины, отчего клевретка явно негодовала, но ограничивалась лишь гневными взорами. Пока новая пара занимала свое место для тренировки, Император обратился к Ивросу с очередным вопросом:

– А чему вообще успела обучить тебя твоя матушка?

Они постепенно удалялись от тренировочной зоны, неспешно прогуливаясь все тем же медленным шагом.

– Мало чему, – с некоторой неловкостью в голосе признался Норлан. – Оружием я не владею никаким, даже с мечом едва управляюсь. Мама пыталась учить меня основам, но сама мало в этом смыслила. Немного рассказала о травах. Научила нескольким отварам и припаркам. Рассказывала о наследии Хагморов, но я мало слушал: был несносным ребенком, уверенным, что у нас с ней впереди целая жизнь на уроки. И она тоже так думала.

Иврос замолчал. Его посетила мысль, что он приехал зря и зря сейчас занимает время этого мудрого человека. Он не умеет ничего. До клевретов ему далеко, дальше, чем до Линдарина вплавь. Предложить Империи ему нечего, кроме силы своей крови. Силы, которой он совершенно не владеет.

Салдор Септиан вдруг остановился и повернулся к Иву. Он глядел пристально, с легким прищуром васильковых глаз, будто видел насквозь. Если не мысли читал, то общий настрой человека улавливал мастерски.

– И все же главному она тебя, похоже, успела обучить, – заметил он.

Норлан непонимающе пожал плечами.

– Тому, как владеть этим, – указательный палец Императора уперся в грудь Ива в районе сердца. – Вот это в импери самое главное, Иврос. Всему прочему можно обучиться, это лишь вопрос времени и терпения. Но даже не твоего лично, а твоего учителя, – Салдор Септиан усмехнулся. – Поверь мне, Иврос, у меня был такой учитель. Эгис Толверт, мастер над оккультизмом. Именно он вложил в мою беспутную юную голову почти две сотни лет назад мысль о том, что главная обязанность чародея – защита слабых. И чем сильнее чародей, тем большему числу живых существ он может помочь. Как сильным, так и слабым, ибо все равны между собой.

Император снова улыбнулся, на этот раз с толикой грусти.

– К несчастью, лучшие из нас себя не щадят, – заметил он. – Мастер Толверт сгинул в одной из своих вылазок. Защищал прибрежный городок от нападений вервольфов, а погиб так, что даже хоронить оказалось нечего. Но город защитил.

Ивросу подумалось, что, возможно, он поступил бы так же. Гвин уж точно именно так бы и сделала. Или вообще не попала в такую ситуацию, а нашла способ выкрутиться. Зная вишенку, он бы не удивился.

– Мастер Керика взялась меня обучать, – признался Норлан.

– Хорошо. – Салдор Септиан направился дальше, к одной из лестниц, ведущих вниз. – Пойдем, посмотрим тренировку вблизи.

– А мне можно поучаствовать? – Ив улыбнулся.

Император одарил его очередным пристальным взглядом. Пытался понять, шутит ли Норлан или правда не боится подставиться под удар опытного клеврета.

– Посмотрим.

Низкое зимнее солнце вышло из-за жиденьких облаков, залило тренировочный зал своим мягким светом. Он отбрасывал десятки солнечных зайчиков от фиолетовых аметистов в черных посохах.

* * *

Когда настало время обеда и солнце уже давно перевалило за зенит, его золотистые лучи бросили в гостиную Керики сноп прозрачного света. Он лег между тяжелыми, не до конца раздвинутыми портьерами винного цвета прямо поперек ковра с коротким ворсом, который был расстелен перед разожженным очагом. На этом ковре сидел Иврос Норлан, босиком и в одних штанах.

На его обнаженной груди в районе солнечного сплетения красовался свежий синяк размером с блюдце. Еще парочка поменьше украшали левое плечо. На правой скуле блестела неглубокая царапина.

– Что, так и сказал? – уточнила мастер над рунами с насмешливой улыбкой, пока смазывала синяки мазью из маленькой стеклянной баночки.

Субстанция имела сливочную консистенцию и приятно пахла мятой, а пальцы женщины едва касались поврежденных участков на теле колдуна. Но он все равно морщился каждый раз, когда она дотрагивалась до него.

– Да, – Иврос нехотя кивнул, закатил глаза. – Удар я держу лучше, чем бью сам. Но начать мне следует с простых деревянных палок.

– Скажи спасибо, что тот клеврет не пустил в ход силу посоха. – Керика шлепнула Ива по плечу, когда он в очередной раз поморщился. – Не куксись, тебе не идет.

– А что за сила в посохах, кстати? Это тоже реликты? – вспомнил Иврос мучившие его вопросы и уточнил, когда чародейка кивнула: – Чем они лучше обычных мечей? Или пернача, как у Бергарда? Им же можно взрослому троллю расколоть череп одним ударом.

– Тем, что в них сила самого Императора, – мастер над рунами прищурилась. – Салдор Септиан снарядил чародеев тем оружием, которое можно предельно наделить чужеродной силой без страха, что она выйдет из-под контроля.

– Ого! – Ив присвистнул, за что получил новый шлепок по голому плечу.

Он одарил женщину сердитым взором.

Та невозмутимо вытерла руки о чистую тряпицу, закрыла баночку и отставила на столик возле очага.

– Наверное, странно прозвучит, но ни один меч не может того, на что способен мастерски зачарованный посох. – Керика заглянула под крышечку висевшего над огнем котелка.

Аромат курицы с овощами разлился по комнате.

Иврос вздохнул, прислушиваясь к приятному побулькиванию.

Мастер над рунами наполнила две глубокие тарелки тушеными корнеплодами вперемешку с кусками курицы. Одну подала Ивросу вместе с трезубой вилкой и села рядом с ним на ковер. Довольному Норлану досталось куриное бедро и две голени.

– Мне, конечно, далеко до Евании, но все равно приятного аппетита, – мастер над рунами улыбнулась. – Не спеши, горячо. И может быть слегка пересолено, – Керика вздохнула. – Хорошо бы найти себе человека, который будет мне готовить хотя бы раз в день. Трата времени на все эти кулинарные изыски не для меня.

Иврос пожал плечами.

– А по мне так вполне съедобно, – признался он, а затем внимательно оглядел кусок птицы. – Но, клянусь тебе, эту курицу рубил бравый воин своим обоюдоострым мечом в темном подвале. При этом она явно пыталась убежать.

Керика смерила его тяжелым взглядом.

– Но зато картошка порезана просто ювелирно. – Иврос широко улыбнулся. – И к моркови не придерешься.

– Ешь молча, – чародейка замахнулась вилкой, делая вид, что хочет ударить его по голове. – У нас впереди урок. И еще начнем наносить тебе руны на те части тела, которые не успели пострадать.

Но импери хранил молчание не более нескольких минут, пока обгладывал куриные ножки.

– А что удалось выяснить насчет осколков того кинжала, которые нашли рабочие в Академии? – вдруг вспомнил он.

Керика отделила мясо от костей и занималась тем, что смешивала его с овощами. Она сидела, удобно вытянув босые ноги поближе к горящему очагу. Иврос невольно заметил на ее открытой коже светло-серые руны. На одной лодыжке – цепь из мелких рунических буковок, которая узкими полосками сбегала к пальцам. А на другой стопе – аккуратная печать в виде цветка, который при более внимательном рассмотрении оказался звездочкой бадьяна.

– Бергард сказал, что это действительно сломанный реликт, – подтвердила чародейка. – И он практически уверен в том, что сила вырвалась изнутри, а не действовала снаружи.

– Инферно? – Норлан перестал жевать. Он смотрел встревоженно.

Керика молчала, глядя в огонь.

– Боги, тетушка! – Ив с негодованием нахмурился. – Инферно? Говори же!

Чародейка задумчиво пожевала губу.

– Бергард утверждает, что, судя по всему, в этом кинжале действительно был Неукрощенный огонь, – наконец произнесла она. – И если кто-то пронес его на экзамен, то не ради того, чтобы смухлевать и облегчить себе сдачу. На рукояти есть зазубрина, совсем свежая. В том месте, где маленькое навершие должно было крепиться к эфесу. Но навершия так и не нашли. Его разорвало в тот момент, когда сломали кинжал. Умышленно, Иврос.

– Взрыв не был случайностью, – импери с пониманием кивнул. – Император знает?

– Конечно. Авериус уже доложил. Ведется более подробное расследование. Я буду держать тебя в курсе. Но мы с Авериусом решили, что Гвин лучше не знать, – Керика многозначительно приподняла брови. – Хватит с нее пока переживаний.

– Значит, не несчастный случай. Не нравится мне все это, тетушка. А ты еще и отпустила эту убийцу, – с укором произнес Ив.

– Она не убийца. – Мастер над рунами отправила в рот кусочек птицы вместе с аппетитной оранжевой морковкой. – И мы увидим ее еще до полуночи, могу побиться об заклад.

– Не надо ни обо что биться, – импери хотел поморщиться, но воздержался, вспомнив про свои свежие синяки. – Нам еще руны наносить.

– Тогда доедай быстрее.

* * *

В подвале густо пахло жженой костью и каленым железом. В сложном перегонном аппарате кипели чернила. Редкие пузырьки вздувались в колбочках над спиртовыми горелками. Помимо острого запаха, жидкость имела приятный графитово-черный цвет и густую маслянистую текстуру. Текучая и пластичная, она перемещалась по тонким трубочкам по мере нагревания и стекала в колбу с толстыми стенками.

Иврос слушал предельно внимательно все, что рассказывала ему мастер над рунами, а говорила она много. О веществах и способах их обработки. О целях и свойствах тех субстанций, которые были нужны им в текущий момент. О том, как составляется узор из рун и оккультных символов. Чем руны отличаются от печатей, а печати от клейм. Почему руны нельзя сравнивать с обычными татуировками, которые так любят матросы. Какие вообще существуют способы нанесения и снятия рун. Как усилить рисунок чарами, и многое другое. Но оба прекрасно понимали, что это вершина айсберга, вводная лекция. Пока что Ивросу требовалось лишь уловить общий смысл. На глубокое изучение уйдут годы.

– Тебе мы нанесем защитные и усиливающие руны. Я сегодня почти не спала – придумывала узор специально для тебя: молодой импери с древней кровью рода Хагморов, – по ее тону стало понятно, что Керика в предвкушении. – Они пойдут от запястья правой руки вверх на плечо и частично захватят шею. А на левой руке они в нескольких местах обхватят предплечье и плечо. Но, разумеется, все это мы выполним не за один раз.

– Ты устанешь? – Норлан с интересом наблюдал за тем, как женщина готовит инструменты.

– Устанешь ты, – решив, что чернил уже достаточно, она отлила часть получившейся серой субстанции в отдельную колбу и добавила туда полупрозрачный отвар сине-зеленого цвета, закупорила пробкой и принялась взбалтывать. – Сейчас мы немного снизим вязкость и заодно остудим краску. И начнем.

– А ты сделаешь мне такую же, как у мастера Гарана? – спросил Иврос и затем уточнил: – Ту, которая отвлекает мелких хищников от нападения.

– Ах, эту, – Керика усмехнулась. – Да, в том числе.

Она заметила заинтересованность на его лице, блеск в глазах, а еще довольную улыбку, совершенно искреннюю. Потому чародейка не удержалась и потрепала сидевшего перед ней мужчину по заросшей щеке, точно тот был зеленым юнцом, а она действительно приходилась ему родной тетушкой.

– Мой мальчик, – она тихо рассмеялась, наблюдая его изумление. – Чем больше провожу времени с тобой, тем больше убеждаюсь в том, насколько сильно именно тебя нашей семье и не хватало. Ладно, хватит уже болтать, у меня все готово. Поворачивайся ко мне правым плечом и начнем, пока краска не схватилась.

Керика Гарана работала сосредоточенно. Ивросу она даже показалась излишне задумчивой. Для нее самой действие было медитативным. Поначалу чародейка поясняла все, что делает, но потом прекратила, погрузившись в процесс. Норлану показалось, что в какой-то момент она начала думать не о рунах на его теле, а о чем-то ином.

Сам же импери старался прислушаться к собственным ощущениям. Он плохо помнил тот день, когда матушка ставила ему печать с хельбьерном. Она дала ему выпить пряный отвар под видом чая от простуды, которую Ив подхватил, купаясь в холодном море, и несколько часов он провел в полудреме, лишь изредка приходил в себя и спрашивал, что она делает и почему так жжет плечо. Ашада Норлан отвечала, что это защитный знак, беспокоиться ему не о чем, пусть поправляется и отдыхает. Однако она не уточняла, от кого именно защищает этот знак. А наутро он проснулся уже с медведем на плече. Объяснить мать обещала позже, но ей так и не довелось выполнить это обещание.

Работа Керики, безусловно, отличалась от манипуляций лесной ведьмы, которая и вправду действовала скорее по наитию. Чародейка прямо отвечала на вопросы, не утаивала ничего и не одурманивала его разум.

Она наносила узоры тонкой иглой, которая оканчивалась сложным механизмом и стеклянным резервуаром со свежей краской. Кожу в местах проколов жгло, но острой, невыносимой боли не было. Кроме того, Керика Гарана время от времени делала паузу, чтобы войти в транс и прошептать слова заклятий. В такие моменты отдельные руны или целые их связки в разных комбинациях наливались теплом и яркостью. Они будто бы даже поблескивали и после этого сразу бледнели, из иссиня-черных становясь темно-серыми, какими-то полустертыми, будто небрежно нарисованными кусочком угля. В этих нарочито смазанных символах Иврос находил особую привлекательность. Чародейские руны и в самом деле отличались от татуировок матросов.

Когда краска в стеклянном резервуаре закончилась, Керика вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и придирчиво оценила результат.

– На этом этапе достаточно, – наконец кивнула она. – А теперь уберем тут все и вернемся в гостиную. Поучимся входить в транс, пока чернила подсыхают.

С этими словами Керика Гарана опустилась на стул и потянулась.

– Начнем с разбора и чистки перегонного аппарата. Это несложно. Слушай внимательно…

Иврос коротко усмехнулся и занялся трудами, кои выполняют младшие подмастерья. Но он не чувствовал себя униженным или оскорбленным этой работой. Напротив, ему было интересно все, что говорила наставница, и даже льстило, что она уже доверяла ему заботу об оборудовании в ее личной лаборатории.

– Иглы нужно промывать сразу, – вещала чародейка, – иначе чернила застывают внутри, и потом их можно только выбросить. Новые купить непросто, особенно высокого качества. Кроме того, иглы необходимо затачивать и держать в абсолютной стерильности. Для этого есть футляры, они лежат вон в том ящике. Да, в том. Футляры нужно держать закрытыми, как и большинство реагентов, для их сохранности. Если ты не уверен в свежести реагента и не знаешь, как это проверить, лучше его выбросить.

Она говорила довольно долго и обстоятельно. Сдержанно хвалила, если ее новоиспеченный адепт выполнял работу верно. Если же он делал что-то не так, объясняла снова и велела переделывать. А пока Норлан выполнял поручения, неторопливо переплела несколько своих косичек и закрепила в них бусины уже в другом порядке. Собрала их снова в высокий хвост. Потянулась с довольным видом.

Спустя примерно полчаса, когда все дела были окончены, а сложная прическа чародейки обрела обновленный облик, они погасили масляные фонари в подвале и поднялись в общую залу. Иврос устроился на мягком диванчике, а Керика повесила на огонь чайник и достала из буфета медную шкатулку с травяным чаем. Она закинула две столовые ложки засушенных листьев в воду, а потом присоединилась к Норлану на диване.

– Итак, все на свете состоит из крошечных частиц, – без долгих вступлений начала чародейка. – Частицы складываются в энергии. Энергии образуют материи. Из материй строятся вещества. Из веществ состоят все предметы и живые существа вокруг, даже мы с тобой, Иврос. Понимаешь, о чем я?

– Видимо, о том, что мы есть разные проявления одного и того же, – Норлан слегка нахмурился.

– Совершенно верно, – кивнула Керика. – По сути, вещества никуда не исчезают. Они просто распадаются на более мелкие составляющие, проходят определенные циклы и возвращаются обратно, но уже объединившись в другой форме.

– Похоже на идею церковников про реинкарнацию, – заметил импери.

– В какой-то мере это так, – она снова кивнула. – Но только это не реинкарнация одного и того же существа. Это совершенно новое существо из частиц старого. Кто знает, Иврос, может, наши тела состоят из тех же частиц, которые служили строительным материалом для исполинских тел древних ящеров. Ничто в этом мире не исчезает и не появляется просто так, лишь находится в постоянном круговороте. И задача мага в том, чтобы грамотно взаимодействовать с частицами на уровне энергий. А чтобы увидеть нужные энергии…

Мастер над рунами сделала паузу и наклонила голову, давая Ивросу возможность закончить за нее.

– Необходимо войти в транс? – предположил он.

– Верно, мой мальчик, – Керика бросила взгляд на чайник, который никак не желал закипать, но уже распространял приятный дух ромашки и чабреца. – Чем глубже транс, тем точнее видны энергии и тем крепче чары. Свободные энергии образуют нити, с ними адепты и взаимодействуют. Принципы вхождения в транс одни и те же для всех, но здесь есть некоторая оговорка: ирхи, окулус и импери могут видеть энергии по-разному. Ирхи нужно больше всех прилагать усилий. Окулус могут видеть различные силы наиболее четко и легче с ними взаимодействовать. Они сами становятся их частью, когда входят в особо глубокий транс, на который простые маги вообще не способны. Это происходит благодаря тому, что окулус выведены искусственно с применением крови импери Хагморов много веков назад.

– Да, я помню. Мастер Гарана говорил.

– И тут самое интересное, – Керика торжественно прищурилась. – Импери. Вы взаимодействуете не с отдельными нитями, вы можете влиять на частицы напрямую. Отсюда столь безусловная власть.

– То есть транс, по сути, мне и не нужен, – Норлан скрестил на груди руки.

– А для ходьбы достаточно двух ног. Но без глаз далеко не уйти, если не смотреть, куда именно ты идешь, – заметила мастер над рунами.

– Дело в повышении точности чар, – ответил с пониманием Иврос.

– Чем точнее сплетены чары, тем искуснее паук, который их сплел. – Керика встала, чтобы достать из буфета чашки.

Чайник, наконец, закипел. Тонкая струйка ароматного пара так и рвалась из его носика.

– А это специальное зелье для вхождения в транс? – на всякий случай уточнил импери.

– Это простой чай с ромашкой.

Чародейка взяла толстую прихватку и сняла чайник с огня, разлила жидкость по глиняным чашкам.

– Остынет, и можно пить, – она возвратилась к Норлану на диван. – А теперь ближе к делу. Думаю, тебе будет легко. Даже проще, чем большинству одаренных новичков. Но все же есть маленькая хитрость – короткое заклятие, которое помогает магам входить в транс довольно быстро. Все, что от тебя требуется, – это выучить слова заклятия и сосредоточиться на мире вокруг тебя.

– А если у меня не получится? – Иврос задумчиво почесал бороду.

– Значит, ты ни капли не одарен в магии и тебе нет среди нас места, – Керика изобразила нарочито разочарованную мину на лице. – И нам очень жаль, но мы не сможем вас принять в Академию, увы. Ни в этом году, ни в следующем.

Ив закатил глаза.

– Смешная шутка, тетушка. Обхохочешься.

Губы чародейки растянулись в улыбке.

– Ладно, будет тебе, – она протянула к нему руки раскрытыми ладонями вверх. – Положи свои руки на мои. Легонько, едва касаясь. Сосредоточься на прикосновении, на тепле. Смотри мне в глаза. А теперь повторяй за мной. Я буду говорить очень медленно и громко. Во время настоящего вхождения в транс так громко говорить не нужно.

Ее губы зашевелились. И то, что Иврос услышал, вряд ли вообще можно было назвать человеческой речью – определенный набор звуков, которые складывались в подобия сложных слов. Но спорить он не стал. Начал вслушиваться, повторять, стараясь удерживать взгляд и не терять ощущения от прикосновения.

Снова и снова, словно бы целую вечность.

Сумерки погрузили комнату в приятный полумрак, где не было ничего, кроме горящего очага, в котором уютно потрескивали дрова.

Чай уже порядком остыл.

Белый свет то заволакивал очи чародейки, то отступал прочь, возвращая им нормальный зеленый цвет. Что же происходило с его собственными глазами, Иврос не знал. Ему периодически что-то мерещилось, но не более. То огонь вспыхивал алым, то кожу в месте прикосновения к рукам мастера начинало покалывать, то воздух заполняла сизая дымка. Но все это было настолько неуловимо, что больше походило на желаемое, а не реальное. Лишь глаза привыкли к темноте, и стало казаться, что в комнате светло, как днем.

– Я сильно безнадежен? – вдруг спросил он, заметив, как легкая улыбка тронула губы женщины.

– Нет, мой мальчик, вовсе нет. У тебя получается гораздо лучше, чем я ожидала, – заверила Керика Гарана. – А улыбаюсь я потому, что у нас уже свое собственное звездное небо под потолком.

Иврос прервал зрительный контакт, чтобы задрать голову вверх.

Там, меж коричневых потолочных балок десятками висели золотистые сферы разных размеров, сотканные из силы импери. Именно они и заполняли комнату светом, мерно колыхаясь на весу.

– Ух…

– Ух, – согласилась Керика, продолжая улыбаться. – Думаю, на сегодня достаточно. Теперь можно и чаю…

В этот момент в дверь постучали. Весьма настойчиво.

Мастер над рунами отняла руки, и светлячки посыпались со своих мест, погасая на лету.

Прежде чем Керика Гарана дошла до входной двери, постучали снова.

Чародейка отперла замок и обнаружила на пороге молодого стражника в кирасе поверх теплого камзола.

– Мастер Гарана, прошу прощения, что побеспокоил вас и вашего… друга, – молодой стражник окинул любопытным взглядом полуголого мужчину, который остановился чуть позади от хозяйки дома. – Однако капитан велел доложить вам немедленно, что мы задержали подозрительную, но очень хорошенькую рыжую девушку с веснушками.

– Вот оно что, – Керика приподняла бровь. – И на чем же она попалась?

– Пыталась улизнуть из таверны «Черный пеликан», не заплатив, – признался юный стражник, который продолжал исподтишка пялиться на Ивроса и его свежие руны. – Трактирщик поднял шум. Она хотела выскочить на улицу, но на пороге столкнулась с нашим патрулем. Тут мы ее и взяли.

– Где ее держат? – без эмоций спросила чародейка.

– В темнице под гарнизоном.

– Спасибо, дорогой, можешь быть свободен. Передай капитану мою сердечную благодарность, – Керика Гарана выпроводила любопытного юнца, а затем обернулась к Ивросу. – Одевайся, мы идем…

– В гарнизон, – закончил за нее импери.

Чародейка бросила тоскливый взгляд на остывший чай. Немного отдохнуть так и не удалось.

* * *

Камера, в которой оказалась Алиссана Тарнен, была тесной и воняла немытыми телами. Но в ней было сухо и, что главное, тепло. Кроме того, девушка оказалась в ней одна.

Камеры в подвале под гарнизоном располагались друг напротив друга вдоль всего широкого коридора. Народу в них обнаружилось мало, в основном дебоширы и пьяницы, которые голосили похабные песни в другом конце подвального помещения, ближе к выходу, дабы сгладить собственную скуку. В ожидании своей судьбы в виде назначения штрафа либо некой отработки.

Чего же ждать ей самой, Алиссана не знала. Она просто сидела на узкой жесткой койке в дальнем углу камеры и мысленно проклинала себя за самонадеянность. А еще за то, что так глупо попалась. Адептов арестовывать не смели. И уж тем более бросать в темницу. Последнее говорило о том, что она действительно больше не адептка Академии и что вся городская стража получила указания на сей счет. Поэтому ее и не выпустили из Идариса, когда утром она хотела покинуть город. Привратники развернули ее, отказываясь давать объяснения. Уплыть ей тоже не удалось. Когда она уже договорилась с одним из капитанов взять ее на борт, подошел патруль и озвучил запрет покидать город согласно воле Императора. На ее вопросы снова никто не ответил, а капитан попросту убрался на свой корабль и сказал, что неприятности с законом ему не нужны. Будто они были нужны ей самой.

Алиссана прислонилась спиной к каменной стене. Зажмурилась, пытаясь придумать, как выбраться из этой проклятой камеры, как вдруг в дальнем конце коридора лязгнул замок, а нестройный хор пьянчуг моментально умолк.

– Доброго вам здоровья, госпожа, – заискивающе произнес кто-то из них.

Но его приветствие оставили без внимания.

Эхо шагов разнеслось по коридору. Несколько пар сапог двигались по направлению к ее камере.

Первым напротив тяжелой решетчатой двери показался стражник со связкой ключей в руке. А рядом с ним, к вящему изумлению, Алиссана Тарнен увидела свою мучительницу в бордовом плаще Академии. Но Керика Гарана была не одна: за ее плечом возвышался могучий темноволосый мужчина с короткой бородой, облаченный в темно-синий плащ с белым мехом. От его тяжелого, испытующего взгляда спина девушки тотчас покрылась мурашками. Керика Гарана же, напротив, смотрела с толикой насмешки.

– Это она? – низким голосом поинтересовался спутник чародейки.

– Да, – Керика Гарана кивнула, не сводя глаз с девушки в камере.

– Пигалица, – мужчина нахмурил густые брови.

– Никогда не суди книгу по обложке, мой мальчик, – она с укором покачала головой. – В ее душе живет отважный воин, стойкий и честный.

– Где-то очень глубоко в душе, в таком случае, – проворчал «мальчик».

– Я смотрю, тебе нравится проводить время в неволе, – с иронией произнесла женщина, обращаясь к Алиссане. – Так оставалась бы лучше у меня. В моем подвале не столь многолюдно, да и пахнет приятнее.

– Пошла ты знаешь куда, – зло бросила девушка. – Я с тобой никуда не пойду, лучше здесь сдохну.

В ответ на это Керика Гарана лишь рассмеялась. Даже ее мрачный спутник усмехнулся, будто она действительно сказала нечто уморительное.

– Зачем ты мне? – Чародейка приблизилась, положила обе руки на решетку и вкрадчиво прошептала: – Я пришла сюда не для того, чтобы забрать тебя обратно.

– А зачем тогда? – Алиссана вскочила с места. В два шага оказалась подле двери. Лицом к лицу с женщиной, так близко, что их носы почти соприкоснулись. – Мне нечего сказать! Что тебе от меня нужно еще? Пришла посмеяться? Ну! Смейся же! Давай!

Девушка всплеснула руками. Ее голос взлетел вверх. Она тяжело дышала. В глазах пылал гнев, будто это именно Керика была виновна во всех ее бедах.

– Ты потише кричи, а то голова разболится, – пробормотал за спиной чародейки мужчина в синем плаще.

Несколько мгновений женщина смотрела в глаза бывшей адептки. А потом вдруг отстранилась, жестом приглашая к двери стражника с ключами.

– Отпустите ее, – коротко велела Керика Гарана. – Я оплачу и штраф, и ее долг в «Пеликане». Пойдем, Иврос. Евания ждет нас к ужину.

И, больше ничего не говоря, пошла прочь, к выходу из темниц. Мужчина направился за ней.

– Госпожа! А за нас не заплатите? – торопливо осведомился один из пьянчуг в камере у выхода.

Но ответом послужило отчетливое медвежье рычание, которое эхом разнеслось по коридору. Заслышав этот предупреждающий звук, пьяница и его друзья по несчастью поспешили убраться от дверей подальше.

– Да я просто так спросил, на всякий случай, – затараторил он, оправдываясь.

Стражник тем временем нашел в связке нужный ключ и отпер камеру, выпуская на свободу весьма удивленную таким течением дел Алиссану Тарнен. Когда смущенная девушка снова вышла на промерзшую улицу, ни Керики, ни ее спутника поблизости уже не было.