Глава 13. Муки пагубных желаний

Ему снова приснилась мать.

Ашада Норлан сидела на речном берегу, свесив ноги с невысокого глинистого обрыва. А он будто бы бродил туда-сюда по колено в воде с большим сачком и ловил раков, которые время от времени вылезали из своих нор под корнями. Брюки Ивроса были закатаны до колен. Рубахи на нем и вовсе не было, что позволяло матери как бы между прочим изучать руны на его правой руке. Ашада Норлан молчала, но по выражению ее лица Ив понимал, что мать вполне довольна чужой работой.

Сачок стремительно нырнул под воду с плеском, и вот уже Иврос доставал из сетки жирного зеленого рака, явно огорченного своей судьбой.

Импери подошел к матери. Та протянула корзину, в которой уже копошился небольшой улов. Рак отправился к своим собратьям, а матушка улыбнулась, глядя на сына.

– Знаешь, я ужасно по тебе скучаю, – вдруг сказал он.

– Напрасно, – ответила она. – Не забивай голову пустой тоской. У нас все хорошо. Мы все ждем тебя дома.

– Мам? – Иврос опустил глаза. Поводил по воде сачком, пугая приблизившуюся к нему водомерку.

– М?

– Думаешь, я зря уехал?

Женщина перестала улыбаться, вгляделась вдаль. Туда, где над горизонтом собирались стальные тучи, полные дождя и грома.

– Тебе пора перестать сомневаться в себе, – ее голос звучал задумчиво. – Пусть твоя кровь тебя ведет. Прими ее, не страшись ничего. И помни, любая земля – твоя земля. Любая армия у твоих ворот – твоя армия, мертвая или живая – неважно. Любой легион – твой.

– Мам, так нельзя.

Она взглянула на него сверху вниз. Очи ее светились мягким золотом.

– Выбирай, сын. Или ты примешь импери в себе и сможешь возвратиться к нам, или твари из ночных кошмаров обглодают твои кости еще до рассвета следующего дня.

Вдалеке прогремел раскат, такой оглушительный и рокочущий, что заполнил собой все.

Иврос бросил взгляд на тучи, снова обернулся к матери. Ашада Норлан, хмурясь, смотрела вниз. Мужчина проследил за ее взором и обнаружил, что вода в реке из прозрачной стала темной и мутной.

Колдун зачерпнул ее в ладони.

Темно-красная жидкость потекла сквозь его пальцы.

Целая река крови разлилась вокруг него.

– Кровь? – Он вопросительно уставился на мать.

– Выбирай, чья она. Твоих людей? Или все же тех, кто явится? Они, в отличие от тебя, жалости не ведают. Я была в их числе и знаю, что говорю. Сделай правильный выбор, сын, и вернись к нам живым.

Новый раскат грома заставил землю содрогнуться.

* * *

Иврос проснулся.

Вокруг все еще была комната Гвин. А за окном царила ночная темень.

Ив ощутил отчетливый вкус крови во рту, провел рукой по губам и обнаружил спекшуюся корку. Похоже, он прокусил губу во сне, отсюда и этот странный кровавый сон.

Колдун вылез из-под одеяла, очень тихо вышел из комнаты и спустился в кухню к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Умылся, прополоскал рот, выпил воды и так же тихо вернулся в постель, стараясь никого не разбудить.

Он попытался уснуть снова, с толикой досады думая о том, что лучше бы ему снилась Гвин.

Но сон больше не шел. Ни о возлюбленной, ни о матери. Иврос проворочался с боку на бок остаток ночи, а с первыми рассветными сумерками оделся и решил немного прогуляться. Он вышел из дома Гарана через запасной вход очень тихо. Запер дверь на ключ, висевший на гвоздике в коридоре, и побрел по пустой улице вниз, в сторону порта.

Ноги вынесли его на набережную, где народу уже было побольше. Матросы и работники доков трудились вовсю. Рыболовные суда отгружали улов после ночной рыбалки. Большой город действительно просыпался рано, а то и вовсе не спал.

Здесь было ветрено. Норлан поплотнее запахнул плащ и пошел вдоль набережной в надежде, что морозный бриз выветрит из его головы сумбурные мысли. Он миновал таверну «На крючке», где уже вовсю трудились повара и завтракали первые посетители, и добрел до невысокой каменной стены, которая отделяла небольшой рынок от портовой части.

Иврос присел на ее край. С наслаждением вдохнул полной грудью просоленный воздух. Огляделся.

С этого места было видно не только порт, но и часть пробуждающегося города. А еще большие часы на башне ратуши. Первые рассветные лучи играли на золотых стрелках яркими бликами. Ленивое солнце неторопливо поднимало свое грузное тело над розовеющей линией горизонта. Простор морской глади и уют узких улочек – все открывалось с этой обзорной точки так, что оторваться было невозможно. И Норлан просидел бы на краю каменной стены довольно долго, если бы не обстоятельства. Два десятка пузатых белых обстоятельств, которые слетелись к нему невесть откуда.

Иврос никогда прежде не видел таких толстых голубей. Белоснежные, слегка неуклюжие и забавные, они стайкой собрались у его ног в ожидании подачки, крутили головами, вышагивали и бросали на мужчину нетерпеливые взоры.

– Что такое? – усмехнулся Иврос. – Я занял ваше место? Или должен заплатить хлебный налог за возможность посидеть тут?

Ответом было говорливое курлыканье.

– Ох, простите, друзья, – импери похлопал себя по пустым карманам. – У меня с собой ничего нет.

Но милые пташки и не думали улетать. Они продолжали сновать подле Норлана.

Один голубь вразвалочку подошел к нему и попытался клюнуть сапог. Иврос отодвинул ногу, чем спугнул назойливую птицу.

– Обещаю, что в следующий раз приду не с пустыми руками, – заверил он. А потом добавил: – Хотел бы я привести сюда мою Гвин. Она бы вам понравилась. А вы ей и подавно. Интересно, как она там.

Голубь подлетел ближе и опустился на стену возле Ивроса. Нахохлился, закурлыкал громко и переливчато.

– Да, она мой самый близкий человек на свете, – вполголоса произнес Ив, глядя на эту птицу. – И я очень переживаю за нее, хоть мастер Гарана и говорит, что с ней все хорошо.

– Господин Норлан? – вдруг окликнул его знакомый женский голос. – Иврос? Это вы?

По направлению к импери торопливо приближалась Хиннари. Императорская канцеляристка улыбалась так радостно, будто увидела старого друга после долгой разлуки. Женщина была в белом плаще с вышивкой в виде золотой короны на груди. Белоснежный меховой воротник изысканно сочетался с ее черными кудрями.

– А я подумала, что обозналась, – она подошла ближе, распугав всех голубей. – Не может быть, что в столь ранний час вас можно вот так запросто встретить на набережной.

Птицы упорхнули прочь и расселись на крыше какого-то магазинчика чуть поодаль. Иврос проводил их долгим взглядом.

– А с кем вы разговаривали? – Хиннари остановилась напротив него, продолжая кокетливо улыбаться.

– Сам с собою, конечно же, – Ив изобразил приветливость. – Мне не спалось, поэтому я и вышел подышать свежим воздухом. А вы почему так рано гуляете в одиночестве, миледи?

– Ох, – она смущенно отвела глаза в сторону. – Я навещала родню.

– Я думал, вся ваша семья живет в императорской части города, – Иврос удивленно приподнял бровь.

Какое-то время канцеляристка колебалась, но потом подошла ближе и присела на краешек каменной стены рядом с мужчиной.

– Мой отец разводит терьеров и хорьков, – призналась вдруг Хиннари. – У него небольшой амбар в этой части города, где он их всех держит и тренирует. И застать я могу его обычно лишь там, потому что каждое утро в это время он их кормит. У отца и его питомцев много работы в любое время года.

Иврос непонимающе посмотрел на женщину, и та весело рассмеялась, заметив его искреннее изумление.

– Обученные терьеры и хорьки очень помогают при ловле крыс на складах, в полях, на кораблях, да где угодно, – пояснила она. – В большом городе без специалистов такого толка никуда, особенно когда яды и ловушки не помогают.

– Интересно, – кивнул Норлан.

– Вас, наверное, удивило, что у императорского должностного лица родитель занимается ловлей крыс, – Хиннари потупила взор, рассматривая свои руки в белых перчатках.

– Мой отец был простым лесником, – импери пожал плечами, – и я тоже мечу на пост должностного лица. А ваш отец занят вполне полезным делом. Крысы могут стать настоящим бедствием и источником заразы.

– Спасибо за понимание, – Хиннари искоса взглянула на него. Она сидела так близко, что их локти соприкасались. – Я уверена, что из вас выйдет идеальное должностное лицо.

Иврос промолчал. Загадывать на будущее он не любил никогда, потому что все его планы, как правило, шли прахом, стоило их озвучить.

– Здесь так холодно. – Ветер с моря подул действительно нешуточный, и девушка поежилась. – Да и мне уже пора возвращаться в императорский дворец. Составите мне компанию?

– А не рано ли для моего визита? – вопросом на вопрос ответил Норлан.

Он невольно подумал о том, что ушел от Гарана еще в потемках и даже записки не оставил. Наверняка Евания задастся вопросом, куда он подевался так рано.

– Я попрошу слуг подать нам завтрак в приемную. А когда Император придет, вы уже будете его ожидать на месте, – Хиннари коснулась его руки. – Пойдемте вместе, Иврос, пообщаемся по дороге. Пожалуйста.

Она снова кокетливо улыбнулась, захлопала длинными ресницами.

– Ну хорошо, – сдался мужчина, поднимаясь с места.

– Спасибо, – довольная Хиннари вспорхнула следом прежде, чем он подал ей руку. И тотчас повисла у него на локте.

Норлан украдкой вздохнул, наблюдая за девушкой. Идти с ней под руку он не собирался, но и стряхивать ее, точно назойливый сор, показалось ему грубостью. Так они двинулись по набережной в сторону Единого Собора.

Всю дорогу Хиннари болтала о всякой чепухе. Рассказывала про те места и здания, мимо которых они проходили. То и дело улыбалась колдуну и жалась к нему как можно теснее, оправдываясь тем, что ей холодно, а дорога скользкая. По той же причине она дважды поскальзывалась и чуть было не падала, но каждый раз Норлану удавалось ее удержать.

– Благодарю, – Хиннари снова залилась румянцем. – Полагаю, именно такого сильного и могучего лорда-протектора, как вы, нам всем и не хватает.

Она крепче стиснула локоть мужчины, не собираясь его отпускать.

– Боюсь, что я не успею подхватить всех, кто поскользнется, – попытался отшутиться он.

– Мне достаточно будет, если вы спасете от падения меня, – канцеляристка отвела взгляд.

Но Ив лишь усмехнулся в ответ и деликатно ослабил ее хватку, слишком крепкую для такой хрупкой дамы. Разум услужливо нарисовал ему образ огромного медвежьего капкана. Главное, чтобы не пришлось отгрызать лапу, чтобы выбраться из него.

Хиннари позволила себе отлипнуть от Ивроса, лишь когда они оказались в императорском дворце. И то только потому, что один из клевретов на входе сообщил, что Император уже не спит. Он рано пришел к себе в кабинет и до сих пор не выходил оттуда.

Канцеляристка оставила Ивроса дожидаться в приемной, а сама после короткого стука скрылась в кабинете правителя. Ее вид тотчас из кокетливого сделался весьма профессиональным, как по волшебству.

Иврос снял плащ и бросил его на один из изумрудных диванов. Встал у окна, чувствуя себя при этом крайне неловко, что явился так рано, да еще и с Хиннари под ручку, что ждет невесть чего. Быть может, мать не зря ему приснилась этой ночью. Лучше бы он возвратился в Нордвуд, пока все не зашло слишком далеко.

Дверь в кабинет приоткрылась, оттуда выскользнула бледная Хиннари. Она подошла к Норлану вплотную и, делая вид, что расправляет на нем его черный камзол, прошептала:

– Идите к нему, но будьте терпеливы. Он сегодня ужасно не в духе.

Она попыталась ласково улыбнуться импери, но улыбка вышла несколько рассеянной.

Иврос прошел в кабинет.

– Доброго утра, мой Император, – поприветствовал он, закрывая за собой дверь. – Простите за столь ранний визит. Не ожидал, что вы уже на месте. Думал дождаться вас в приемной.

– Проходи, – не отрываясь от чтения какого-то письма, велел Салдор Септиан.

Император хмурился. А когда закончил читать, смял бумагу в руке и позволил ей осыпаться пеплом прямо на стол, минуя стадию горения.

Иврос остановился перед его письменным столом, гадая, что же именно было в том письме и почему правитель не спал в такую рань. Да и вообще вид имел весьма сердитый.

– Покажи мне, что умеешь, – вдруг сказал Салдор Септиан.

– Мой Император?

– Чары, Иврос. Магия. Колдовство. Абсолютно любое. Но лучше покажи мне самое сильное чародейство, на которое ты способен, – Император стряхнул пепел с ладоней, сплел перед собой пальцы в ожидании.

– Но…

– Что угодно, но, прошу, побыстрее, – глубокая морщинка пролегла меж его бровей. – Сегодня я очень занят.

Норлан отступил назад. Он раскинул руки, сосредоточился, позволяя силе импери в своей крови вырваться наружу. Золотой кокон вокруг него образовал тугие завихрения, воздух гулко завибрировал, и кокон вспыхнул, явив миру огромного черного медведя.

Зверь стоял на задних лапах еще несколько мгновений, но потом опустился на все четыре, тряхнул головой и в ожидании воззрился на Салдора Септиана своими янтарными глазами.

Однако Император лишь устало покачал головой.

– Это все? – Он потер лоб рукой. – Если это все, то этого недостаточно.

Медведь переступал с лапы на лапу, не понимая, что конкретно от него хотят, но не услышав ничего определенного, снова встал на задние лапы и позволил чарам рассеяться. Сделавшись человеком, он открыл было рот, чтобы спросить у Императора, что именно он должен продемонстрировать, но правитель опередил его.

– На сегодня ты можешь быть свободен.

– Но…

– Не смею тебя задерживать. Доброго дня, – Салдор Септиан развернул следующее письмо и углубился в чтение быстрее, чем растерявшийся Норлан вышел.

– Доброго дня, мой Император.

Иврос послушно покинул кабинет правителя, плотно прикрыл за собой дверь и повернулся к Хиннари. Канцеляристка занималась разбором утренней почты. Ее лицо вытянулось от удивления, когда она увидела Норлана.

– Это была самая быстрая аудиенция в моей жизни, – усмехнулся Иврос.

Он подошел к дивану, на котором оставил свой плащ.

– В чем дело? – Хиннари обогнула стол и приблизилась к нему.

– Не знаю, – импери пожал плечами. – Вероятно, Император решил, что я все же не подхожу. Возможно, вся эта поездка – напрасная трата времени.

Он потянулся за плащом, но Хиннари порывисто перехватила его руку, сжала в своих ладонях, а потом заглянула в глаза снизу вверх.

– Господин Норлан, – она с волнением облизала губы, – Иврос, это не так, поверьте. Я не вправе открыть всего, что происходит. Просто у Императора намечается тяжелый день, – она заговорила тише. – Приходят донесения, которые не радуют его, и с каждым днем их все больше.

Она взглядом показала на стопку писем на своем столе.

– Вот оно что, – колдун нахмурился. – Я могу чем-то помочь?

Девушка отрицательно покачала головой. А потом вдруг сделала шаг, оказавшись к нему совсем вплотную. Она протянула правую руку и положила ладонь на его заросшую щеку. С какой-то непреодолимой нежностью провела по ней пальцами.

Девушка стояла так близко, что Иврос невольно уловил тонкий аромат ландыша, исходящий от нее.

– Я все выясню и поговорю с ним, – заверила она. – Не волнуйтесь ни о чем. А завтра, как обычно, приходите снова. Полагаю, он изменит свое мнение.

Секунду она колебалась. Не могла решить, отойти от импери или, напротив, прижаться к нему теснее. А потом вдруг встала на цыпочки и потянулась в попытке поцеловать его.

Иврос со вздохом взял ее за талию и осторожно, но настойчиво отстранился.

– Что вы делаете, миледи? – Его открытая улыбка заставила канцеляристку смутиться.

– Простите, я поспешила с выводами, – девушка кокетливо захлопала длинными ресницами.

Она торопливо отошла к столу, расправила свою одежду порывистыми движениями.

– Еще раз простите, Иврос, – она рассеянно улыбнулась ему. – Полагаю, я приняла желаемое за действительное. Вашу вежливость легко спутать с симпатией.

Колдун накинул на плечи свой плащ. Наблюдавшая за ним девушка взяла со стола стопку писем, чтобы чем-то занять руки. Она явно ждала, что он скажет хоть что-то.

– У меня есть возлюбленная в Нордвуде, – спокойно произнес Иврос.

Хиннари поджала губы. Медленно кивнула. А потом вдруг произнесла, не глядя на него:

– Это ничего не значит, раз она осталась там, а вы тут, – канцеляристка сделала вид, что конверты в руках интересуют ее гораздо больше, чем эта неловкая ситуация. – Лично я бы вас одного ни за что не отпустила, будь я в вас влюблена. Я была бы рядом с вами на столь важном этапе жизни. Подумайте об этом.

Но Иврос лишь отрицательно покачал головой. Он не считал нужным оправдываться перед совершенно посторонним человеком. Особенно перед женщиной, которая вдруг решила продемонстрировать свой интерес.

– Доброго дня, Хиннари, – коротко попрощался он, покидая императорскую приемную.