Глава 21. Ничто на свете

– Я, Иврос импери Хагмор, клянусь перед людьми и богами оберегать Империю всеми данными мне силами. От внешних угроз и внутренних. По приказу Императора и собственному волеизъявлению. С сего момента и до конца дней моих я беру на себя священные обязательства и заботу о землях, людях и иных живых существах на землях оных. Не будет в моих решениях злого умысла и корыстного интереса, ибо будут они беспристрастны и справедливы. Не будет во мне страха и сомнений. С севера на юг и с запада на восток Арсия под моей защитой, ибо я – лорд-протектор всея Империи.

Слова Ивроса разносились эхом под высокими сводами.

Большой зал для торжественных приемов был таким же беломраморным, как и все остальные помещения императорского дворца. С той лишь разницей, что к церемонии его украсили пестрыми цветочными гирляндами, главным растением в которых оказалась красная магнолия. Ее тонкий аромат вытеснял все прочие запахи. Местные цветочники под руководством Евании Гарана постарались на славу.

Солнечный свет лился сквозь высокие стрельчатые стекла, в которых из прозрачного стекла были выложены хитрые геометрические узоры. Он отражался от десятков зеркал на противоположной стене и заполнял помещение мягкими бликами.

В этот торжественный день в большом зале собралось довольно много людей. Чем ближе к кипенно-белому императорскому трону, тем влиятельнее были гости. Места в первом ряду занимали два Верховных Понтифика, глава клевретов мастер Веллана Адлер, капитан городской стражи Ронас Герхард, главы ордена паладинов и храмовой стражи, а также личная канцеляристка Императора Хиннари Шемер, все парадно разодетые, ослепительные и уважаемые. Но никто не сомневался в том, кому на этой церемонии достанутся лучшие кресла.

Ректор Академии Чародейства в бордовой мантии восседал вместе с женой, облаченной в лазурное платье. Евания Гарана была прекрасна, а ее супруг Авериус Гарана – горд и нисколько своей гордости не стеснялся.

По правую руку от них сидела мастер над рунами Керика Гарана. Плотное платье с высоким воротником-стойкой из дамаска цвета морской волны изящно облегало ее фигуру, обтекаемо спускалось по бедрам и чуть расширялось книзу подобно русалочьему хвосту. Это был первый раз, когда многие видели Керику Гарана в платье.

Рядом с мастером над рунами устроилась личная канцеляристка лорда-протектора, на которую никто более не смел смотреть косо. Алиссана Тарнен надела изящное платье в цветах одежд своего нового господина: черно-золотой бархат превращал ее из юной адептки в серьезную аристократку. Только теперь ей нравилось носить черное.

Рядом с Алиссаной восседала целительница в весьма скромном оливковом платье, та самая Ирлейн Вермеон – женщина с божьей дланью. Это прозвище закрепилось за ней окончательно, да и ходили слухи, что она теперь лично занималась здоровьем самого пресветлого Императора. Якобы лорд-протектор уговорил правителя доверить ей важнейшее тело в Арсии.

По левую руку от ректора устроился его ученик Крисмер ВарДейк в бордово-черном камзоле с золотой вышивкой на манжетах. Ему пророчили получение ранга мастера над проклятиями уже через пару лет. Рядом с ним обнаружилась девушка с густыми шоколадными волосами и огромными глазами юной лани. В ней окружающие признали его молодую супругу Рослин. Прелестная леди облачилась в платье изумрудно-зеленых цветов, которые делали ее еще более похожей на нимфу.

С нею рядом сидели братья Корвесы в винно-красных одеяниях. Привычно одинаковые и молчаливые, они наблюдали за церемонией с весьма довольными выражениями на лицах, то и дело приглаживая свои короткие каштановые бороды и обмениваясь взглядами, ровно так, как всегда и делали.

Не хватало лишь одного человека – той, о ком Иврос думал все время, что произносил свою клятву. Женщины, ради которой и был проделан весь этот путь.

Иврос импери Хагмор стоял, преклонив одно колено перед Императором. Правитель возложил на левое плечо приносящего присягу мужчины лезвие церемониального меча и внимательно слушал с величественно поднятой головой.

Один – в черно-золотом, другой – в бело-золотом.

Ночь и день. Молодость и старость. Храбрость и мудрость.

– Я, избранный Император всея Арсии Салдор Септиан, первый своего имени, принимаю твою клятву пред людьми и богами. Встань, лорд-протектор Империи.

Правитель убрал меч в золоченые ножны.

Иврос поднялся на ноги, расправил широкие плечи, разворачиваясь к собравшимся, и под всеобщие рукоплескания с тоской подумал о том, что Гвин его не видит. Та, без которой этого никогда не случилось бы, сейчас одна и очень далеко. Но ничего, недолго осталось, скоро он поедет за ней.

Печаль скрашивала лишь его семья. Его, а чья же еще? Его и любимой вишенки.

А еще мысль о том, что вечером Евания обещала устроить ужин дома только для самых близких, чтобы они могли как следует отметить это дело в уютном семейном кругу.

* * *

Впрочем, семейный круг оказался не таким уж и узким, как Иврос предполагал. Пришлось даже принести стулья из других комнат, но все поместились, пусть и время от времени касались друг друга локтями в вынужденной тесноте.

Место во главе стола занял хозяин дома, Авериус Гарана. Его жена уселась по правую руку от него; хоть ее отношения с Ивросом и потеплели весьма заметно, она предпочитала не рисковать и соблюдала небольшую дистанцию. А место слева от брата заняла Керика. За ней цепочкой сидели Алиссана, Рослин и Крисмер. Напротив них, рядом с двоюродной сестрой, расположились Бергард и Хелвит. Ивросу достался стул в дальнем конце стола.

За окном уже стемнело. Из-за долгой официальной части и последовавших торжественных мероприятий с принятием поздравлений к ужину собрались весьма поздно. Но горевшие повсюду свечи и масляные лампы лишь добавляли помещению уюта, а стол, который накрыла Евания, и вовсе заставил позабыть о минувших хлопотах.

Госпожа Гарана, как всегда, расстаралась: лучшая посуда, ажурные бокалы под вино из цветного стекла и самые красивые салфетки служили фоном для всех блюд, которые подала хозяйка.

Сырный суп с тыквой и гренками в большой фарфоровой супнице. Громадная индюшка, запеченная в блестящем коричневом соусе, скрывала внутри себя начинку из пряной крупы и мелких орешков, а снаружи была обложена корнеплодами, которые запекались вместе с этой индюшкой. Теплый салат из баклажанов, красного лука и сладкого перца с горошком и холодный салат из свежих овощей с зеленью. Хлеб с тыквенными семечками. Тушеная капуста по семейному рецепту. И, конечно, яблочный пирог с корицей на десерт, к которому надлежало заварить особый ягодный чай на меду с мятой. Евания не могла оставить гостей без десерта.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь, как ты все успеваешь, – заметила Керика, разливая по глубоким тарелкам суп. – Вроде чародеи мы, а чудеса творишь ты, Евания.

– Глупости, – отмахнулась хозяйка, которая добавляла в тарелки гренки. – Готовить я люблю, а что касается прочих забот, жизнь научила меня не взваливать на свои плечи то, что могут сделать другие люди, но под твоим контролем.

– Евания встает раньше петухов, если это требуется, и спит до обеда, когда время позволяет. Но если бы у нас была корова, она доила бы себя сама, – с едва уловимой улыбкой заметил Авериус Гарана. – Клянусь ректорской мантией, Евания смогла бы объяснить ей, как это делается и почему важно, чтобы молоко стояло на столе к завтраку.

Жена легонько пнула его под столом, продолжая сладко улыбаться остальным.

– Рослин, милая, как тебе нравится город? – обратилась она к гостье, чтобы сменить тему и поскорее включить в беседу девушку.

Евания, видимо, полагала, что столь юное деревенское создание наверняка ощущает себя неуютно в новом месте, где не знает никого и ничего. Вероятно, даже чувствует себя одинокой, потому что муж все время пропадает либо в Академии, либо в императорском дворце.

– Ох, мне так нравится Идарис, – Рослин подняла на хозяйку блестящие глаза, на щеках ее играл румянец. – Здесь всего так много, и все такое красивое. Крис покупает мне что я пожелаю. На днях водил меня на представление, где выступали красивые танцовщицы. А еще мы вместе выбирали для нашей гостиной шторы.

– Ужасно увлекательно было, – с улыбкой заметил Крис, обращаясь к Ивросу, а сам закатил глаза.

– Прекрати, – Рос надула губки. – Шторы просто потрясающие. Госпожа Гарана, обязательно приходите посмотреть. Вы все приходите. Крис, почему мы не можем собрать гостей у нас дома? Можем ведь?

– Конечно, родная, – он страдальчески свел вместе брови. – Приглашай кого захочешь, даже своих подружек.

– Вот как, – удивилась Керика. – Ты уже и подружками обзавелась?

– О! У нас чудесные соседки! – ответила Рослин. – Наш сад примыкает к саду одного виконта. У него прелестная жена и младшая сестра. Мы прекрасно проводим время. В хорошую погоду гуляем, в плохую – читаем друг другу, вышиваем и играем в карты.

– Как интересно звучит, – улыбнулась Евания. – Обязательно к вам как-нибудь присоединюсь. Посмотрю на твоих подружек.

Мастер над рунами хитро улыбнулась Ивросу, давая понять, что тех несчастных ожидает весьма строгий экзамен в духе семейства Гарана.

– И ты тоже могла бы составить нам компанию, дорогая, – Евания обратилась к Алиссане, которая уже доедала свой суп.

– Я? – Тарнен часто заморгала. – Что вы, госпожа Гарана, когда мне в карты играть? Я в канцелярии подле Хиннари провожу каждую минуту. Она учит меня так, будто завтра собралась умереть и передать мне все важные бумаги мира разом.

Иврос тихо рассмеялся.

– Ничего смешного, здоровяк, – Алиссана поднялась с места, чтобы собрать тарелки у всех, кто доел первое, и отнести их в мойку. – Это не тебя закидывают бумажками.

Девушка скрылась в кухне со стопкой посуды.

– Не беспокойся, веснушка, мне тоже достается, – импери шутливо склонил голову в сторону Корвесов. – Вчера на тренировке меня не щадили настолько, что сегодня во время принятия присяги я думал не о важности момента, а о том, что у меня болит отбитая лопатка.

Звуки льющийся воды возвестили о том, что личная канцеляристка лорда-протектора услужливо замочила тарелки в ректорской раковине.

– Ты просто очень медлительный, ваша милость, – насмешливо заметил Бергард, которому Евания уже подкладывала в тарелку индюшку вместе с душистой крупой. – Двигаться нужно быстрее.

– Но мы так просто от тебя не отстанем, – заверил Хелвит. – Не волнуйся, и не таких деревянных тренировали.

– За деревянного благодарю сердечно, – Ив прищелкнул языком.

– Это они про меня, – Крисмер качнулся в его сторону. – Клянусь, Иврос, я на всех тренировках был хорош и гибок, как бог, но с каждой уходил в синяках. Думал, однажды мастер Бергард отобьет мне почки. А потом вдруг мне удалось не просто выйти без единой царапины из боя, так еще и заставить своего мастера отступить. И тогда он велел оставить мои шотели и идти отдыхать.

– И что же? – Ив попытался собрать часть соуса кусочком хлеба прямо с того блюда, где лежала индюшка, но Евания замахнулась на него длинной вилкой для разделки мяса, заставив лорда-протектора резко передумать.

– Ночью мастер Хелвит нанес на шотели руны, а утром мне вернули мое оружие и разрешили продолжить тренировки, – Крис улыбнулся своим мастерам. – Я был так горд собой. В другой раз я был так же горд, только когда попал в ученики к мастеру Гарана.

ВарДейк торопливо закинул в рот кусочек птицы, чтобы никто не заметил, как погасла его улыбка. Но все были слишком заняты ужином.

– Не ешь лук, пожалуйста, – тихо попросила мужа Рослин, когда заметила на его тарелке целую горку красного лука из теплого салата. – Спать рядом потом невозможно.

– Какое оружие ты выбрал, папаша-медведь? – с любопытством поинтересовался Крис, игнорируя жену и лук одновременно.

– Меч, – Иврос стянул с блюда еще один ломтик хлеба с семечками.

– Меч? – Из кухни показалась Алиссана. – Я думала, мастер Адлер заставляет тебя упражняться с посохом. – Она втиснулась на свое место между Рос и Керикой.

– Мы про наши тренировки, – ответил за импери Бергард. – А с Велланой они действительно тренируются на посохах. И еще она учит Ивроса приказывать клевретам. Этот их тайный язык императорского авангарда, как будто никто его не понимает.

Алиссана кивнула и возвратилась к трапезе.

Хозяин дома сидел довольно тихо, наблюдая за собравшимися со своего поста во главе стола. Не говорил ни о чем, отмечая про себя нечто ведомое одному лишь ему. Впрочем, как поступал и всегда.

Ректор открыл несколько одинаковых бутылок вина и жестом попросил Криса помочь ему разлить благородный напиток по бокалам. Для этого вечера было куплено лучшее вино, какое имелось в городе, – золотисто-янтарное, тонко пахнущее ванилью и грушей.

Какое-то время все ели молча и с удовольствием, лишь изредка обмениваясь короткими репликами. То Рослин напоминала Крису не притрагиваться к луку, то Керика обращалась за чем-то к Алиссане или Евании. Тарелки постепенно пустели, вино в бокалах таяло и подливалось снова.

А потом произошло совсем уж непредвиденное. Прозвучало нечто такое, отчего все тотчас перестали жевать.

– Я горжусь вами, мальчики, – Авериус Гарана произнес это столь естественным тоном, будто говорил о совершенно очевидных для него вещах.

Иврос и Крисмер обменялись быстрыми взглядами, пытаясь понять, их ли он имеет в виду под «мальчиками».

Вместо уточнения ректор поднял свой бокал и провозгласил несколько странный, на первый взгляд, тост:

– За руки нашего Императора. Правую, – бокал указал на импери. А потом на второго чародея: – И левую. И за то, чтобы между ними никогда не возникало поводов для разногласий, потому что служат они одному и тому же делу.

Зазвенело стекло под радостные восклицания гостей.

– Да, забавно вышло, – усмехнулся Крис и осушил свой бокал.

– Тебе уже выделили особое жилье внутри императорской части города, Иврос. Целый этаж во дворце. И ты можешь от нас переехать, – Авериус Гарана говорил ровным и совершенно невозмутимым голосом, но сам не сводил с него глаз. Изучал каждую перемену в нем.

Эти пристальные гляделки заметили за столом все, кроме самого Ивроса. Тот продолжал как ни в чем не бывало заедать вино, которое показалось ему слишком кислым.

– Если вы так устали от меня, мастер Гарана, то я вам ничем помочь не могу, – проглотив еду, заметил он. – На втором этаже комната вашей дочери. Там стоит шкаф. В том шкафу лежат мои личные вещи. Не в императорском дворце, а в вашем доме и вашем шкафу. И там и останутся. А когда все дела закончатся, я уеду за Гвин.

– Не сомневаюсь, – упоминание опальной дочери заставило ректора усилить стократно вынужденное безразличие на своем лице.

– Если она захочет жить здесь, мы будем мозолить вам глаза под вашей крышей, – продолжал Иврос, отложив в сторону столовые приборы. – Если скажет, что ей лучше в императорском дворце, то придется мне смириться с этой бесконечной белизной, от которой у меня рябит в глазах. Если же Гвин пожелает отдельный дом, мы займемся его поисками. Меня любой вариант устроит, даже с дворцом. Это будет удобно, в какой-то мере. Да и сам Император упомянул, что не прочь видеть, как растут в тех стенах мои дети.

Крисмер поперхнулся вином.

– Наш Император показался мне человеком весьма одиноким, – лорд-протектор не глядя протянул свою могучую руку и постучал чародея ладонью по спине. – Полагаю, от моей семьи подле себя он не откажется. Равно как и вы, если прекратите играть в упрямство, которое вам не к лицу.

Рослин тем временем сбегала в кухню и принесла стакан воды, вручив его мужу.

– Не пей так много вина, – прошептала она.

Больше никто не смел проронить ни звука. Даже Евания терпеливо молчала в ожидании ответа супруга.

Авериус Гарана сжал пальцами переносицу.

– Не будь наивным, Иврос, – лоб ректора пересекла пара морщин. – Император – человек хороший и внимательный к окружающим, но вместе с тем невероятно дальновидный. Полагаю, он мечтает о том же, что и я: под своим влиянием вырастить маленького Императора. Согласитесь, что воспитать достойного, сильного и справедливого правителя для Арсии – это благое побуждение. Но разница в том, что акценты мы расставляем по-разному. Салдор Септиан нуждается в том, чтобы взрастить себе надежную замену. Я же хочу, чтобы этой заменой однажды стал мой внук.

– Вот из-за подобных амбиций Гвинейн сейчас здесь и нет, – заметила ровным тоном Евания Гарана, невозмутимо нарезая индюшку в своей тарелке на маленькие кусочки.

– Ее нет, потому что она упертая и не желает слушать до конца, – парировал супруг.

– Вся в тебя, – хозяйка дома очаровательно улыбнулась ему. – Никогда не спрашивает, что думают другие. Решает за всех.

– А как по мне, мысль отличная с любой стороны, – Иврос пожал плечами. – Из Авериуса вышел бы невероятный дедушка. Да и Салдор Септиан, сдается мне, плохого в детскую голову бы не вложил.

Керика коротко усмехнулась, обменявшись взглядами с хитро улыбающейся Алиссаной.

Посмотрели друг на друга и Крис с Рослин. Жена ВарДейка знала чуть больше, чем остальные предполагали, но супруг настрого запретил ей рассказывать кому бы то ни было о том, какие разговоры велись в Высоком Очаге на следующий день после их сватовства. Уговор между Кевендилом и Гвинейн про три месяца должен был оставаться в тайне. Рослин могли не устраивать съеденный лук или выпитое вино, но перечить мужу она считала дурным тоном. А еще бывшая наперсница принцессы хорошо знала Кевендила и его отношения с отцом: король Бариан Мейхарт мог заставить сына взять назад любые слова. Поэтому Рос бы нисколько не удивилась, если бы принц Нордвуда вдруг помирился с женой. И тогда Ивроса ожидал бы ужасно неприятный сюрприз по возвращении в родные леса.

Впрочем, молодой лорд-протектор не мог знать ни о чем из того, что усердно скрывали отдельные умы в этой комнате. Он придерживался собственного плана, простого и понятного.

– Я заберу Гвин и привезу сюда. Вы с ней помиритесь, – Иврос выразительно приподнял брови. – Ничто на свете меня не остановит. И никто.

Авериус Гарана медленно кивнул в ответ. То ли соглашался со словами импери, то ли просто был доволен тем, как все складывалось.