Глава 22. Непосильная ноша

Однажды ночью Ивроса разбудили звуки взрывов. Он сел в кровати и не сразу понял, что происходит и где находится. Стены из белого мрамора и высокие окна напомнили, что в тот день он решил переночевать в императорском дворце, в своих покоях. Дел накануне навалилось так много, что лорд-протектор закончил лишь поздно вечером. Все уже разошлись, в коридорах было пусто. Ив устал настолько, что не захотел уходить и пошел на свой этаж. Он порой оставался на ночь в своей комнате, особенно когда на следующий день нужно было с рассветом явиться на тренировку к мастеру Адлер. Но все же Ив предпочитал жить в доме Гарана: там было уютнее и привычнее.

Новые взрывы раздались снаружи. Небо за окном на несколько мгновений окрасилось яркими всполохами.

В городе запускали фейерверки: Идарис праздновал Бельтайн.

Иврос выбрался из постели, поняв, что ему не уснуть, и бросил короткий взгляд на дверь. Деревянная поверхность мягко переливалась серебристым свечением в полумраке комнаты – магический замок, которому Ивроса обучила Керика, работал исправно. Войти в его комнату без спросу не смог бы даже сам Император.

Лорд-протектор распахнул окно и уселся на подоконник. Зевнул, глядя на то, как веселье кипит на городских улицах.

Музыканты играли тут и там. Горели праздничные костры. Раздавали бесплатные угощения. На большой площади устроили танцы. На набережной запускали фейерверки. Звучали голоса и смех. Кто-то пел.

Ив усмехнулся и потер лоб, стараясь припомнить, что ему снилось.

Кажется, это снова была матушка. За последние две недели она являлась ему во снах чуть ли не каждую ночь, но не отвечала ни на какие вопросы, лишь улыбалась и уговаривала ехать домой. Ничего не объясняла и не слушала его аргументов.

– Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь, – повторяла она вновь и вновь.

Сегодня Ашада Норлан явилась к нему в разгар лета на берегу Вороньей бухты, где вода была мелкой и прозрачной, а песок казался антрацитово-черным. Он отливал на свету яркими искорками, и матушка сидела у самой линии прибоя и выкладывала из ракушек имена. Свое, отцовское, своего сына. Ив шел по цепочке из этих имен и читал их вслух. Когда он дошел до «Гвинейн», то остановился. За ним матушка успела выложить незнакомое имя, женское и длинное, в котором звуки морской бури смешивались с величием самой жизни. И заканчивала еще одно, простое, но тоже незнакомое.

Но фейерверк разбудил его, не дав вникнуть в то, что писала Ашада Норлан.

– Что ты пыталась сказать, матушка? – Ив задумчиво пожевал губу.

Новый взрыв фейерверков, взметнувшихся в затянутое тучами небо, привлек внимание импери.

Ив вздохнул. Лучше бы он все-таки пересилил себя и пошел домой к Гарана. Евания принимала его как сына и наверняка сейчас беспокоилась, почему в праздничную ночь он вдруг остался на службе.

Иврос провел рукой по своим густым темным волосам, убирая их со лба назад, откинулся спиной на оконный откос и прислушался к ощущениям. Он уже не удивлялся тому, что ощущал.

Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы начать полноценно чувствовать город. Все энергии в Идарисе откликались на присутствие молодого импери, с любопытством тянулись к нему. И если Салдор Септиан был их непререкаемым покровителем, то Иврос оказался тем, кто всколыхнул их, взывая к жизни. Привычное состояние, когда мир вокруг отзывался на желания, возвратилось к Иву. Возможно, не совсем так, как в Нордвуде, но он уже мог различать отдельные нашептывания и знал, что и город его слышит.

Нордвудских лесов не хватало сердцу импери, но более всего ему недоставало Гвин. Он по несколько раз в день вспоминал, гадая, как она. Крисмер совсем не рассказывал о том, что именно вишенка писала ему в своих коротких письмах, лишь говорил, что пишет она мало и у нее все хорошо. ВарДейк посылал с птицами похожие сухие ответы. Более ни с кем Гвинейн связи не поддерживала, только дважды написала тетушке нечто похожее. Говорила о том, что все прекрасно, но сетовала на проливные весенние дожди. А еще сказала, что ужасно тоскует по Ивросу. От этих слов медвежье сердце ныло, желая возвратиться домой как можно скорее, вернуться в ту зиму, что связала их.

Снежинки на огненных волосах. Открытая улыбка с этими ее острыми клыками. Лукавые зеленые глаза. Он хотел снова везти ее на своей медвежьей спине через зимний лес к Терновому Бастиону, но уже никогда не отпускать. Ощущать на спине вес хрупкого тела. Чувствовать, как ее пальцы перебирают густую шерсть. Слушать, как она без умолку болтает. Как сердится на него. Как смеется. Обнять, прижать к себе и навсегда забыть о тех месяцах, которые они провели порознь.

Чужие голоса отвлекли его от размышлений. Ив услышал восклицания на улицах. Удивление, никак не связанное с праздником, звучало снаружи.

Лорд-протектор Хагмор открыл глаза и увидел снег.

Несмотря на практически летнее тепло, на улице действительно начался снегопад. Крупные белые хлопья, кружась, опускались с небес и таяли в высоких кострах Бельтайна. Этот снег будто возвращал Ивроса обратно в родной Нордвуд.

Импери тосковал.

Идарис старался скрасить эту тоску хоть немного.

* * *

Но он не уехал домой ни через неделю, ни через две, ни даже через месяц. Император находил для него все новые и новые заботы, будто боялся отпустить от себя новообретенного лорда-протектора, а учителя не давали ни минуты передышки. Иврос старался, делал успехи. Бергард и Хелвит зачаровали для него великолепный меч с императорской короной на эфесе. Мастер Адлер брала его на выезды в окрестности столицы, где время от времени появлялась та или иная тварь. Во время этих вылазок Иврос не просто сражался – он учился командовать своими клевретами.

Импери получил от мастера Керики такое количество рун, что они скрыли всю его правую руку от запястья и до самой шеи, где рунические элементы складывались в черного паука. Она нанесла символы и на предплечье левой руки, а также несколько защитных печатей на грудь, ноги и спину. Ив старался представить себе, что скажет Гвин, когда увидит их все. А еще когда найдет оставленные Каргой шрамы. Тетушка уменьшила их, но не смогла свести полностью, беловатые следы остались.

Каждый день Иврос был готов получить разрешение и отправиться в Нордвуд.

Каждый день Император рассказывал ему о планах на завтра, которые не допускали отлагательства.

Так наступило лето.

Оно потекло сквозь пальцы стремительным калейдоскопом похожих друг на друга дней.

Новости от Гвин приходили все реже. Она ссылалась на собственные хлопоты в Нордвуде, не спрашивала об отце и ни словом не обмолвилась о разводе с Мейхартом. Даже про Ивроса у Криса не выпытывала, или, быть может, сама отчаялась получить от боевого товарища внятный ответ. Впрочем, Ив не винил возлюбленную вишенку ни в чем. Даже если развод Мейхарт ей так и не дал добровольно, перечить воле Императора принц не посмеет. Все это лишь вопрос времени, вот только время играло против него.

Летняя жара достигла своего пика, равно как и холодность Авериуса Гарана, который однажды за ужином сердито проворчал, что раз дочь так занята собой и заботами о новой семье, то, быть может, им всем тоже следует позабыть о ней и жить дальше. Пусть будет счастлива с Мейхартом в Нордвуде, а Иврос пусть заведет себе собственную семью и не рвется к ней. В Идарисе достаточно достойных девушек, готовых отдать все за возможность стать спутницей жизни лорда-протектора.

Конечно, Ив понимал, что это было сказано от большой обиды, и даже догадывался, что Гвин наверняка ощущала то же самое, оттого и писала реже и сдержаннее. Но легче от подобных выводов не становилось.

До дня летнего солнцестояния оставалось две недели.

* * *

Кабинет лорда-протектора Хагмора находился на один этаж ниже императорской приемной. Он был намного меньше, чем у Салдора Септиана, но нравился Иву гораздо больше.

Стены здесь покрывали панели из белого дерева, которые чередовались с мозаиками из белого и серого мрамора. С потолка свисала большая серебряная люстра для двух дюжин свечей. Канделябры поменьше располагались в простенках прямо на деревянных панелях. Мрамор на полу имел сероватый оттенок в тон мебели. Над камином в одном конце помещения висела черно-белая карта. В другом конце кабинета стоял письменный стол с тяжелым черным креслом. За ним тянулись шкафы для бумаг со стеклянными дверцами, которые запирались на ключ. А в центре комнаты стоял круглый черный стол и двенадцать серых стульев вокруг него. На столе возвышалась круглая белая ваза со свежими цветами от Евании или кого-нибудь из жителей. Алиссана меняла букеты почти каждый день.

Окна в кабинете выходили на площадь перед императорским дворцом. Здесь было светло, но не так строго, как у Салдора Септиана, поэтому Ивросу здесь нравилось, а его верная веснушка обустроила себе уютный уголок в небольшой приемной перед кабинетом.

Для ожидающих просителей выделили лишь один изумрудно-зеленый диван, да и стол из белого дуба был у канцеляристки не таким высоким и громадным, как у Хиннари. Но зато имелись удобные комоды, на которых стояли кашпо с растениями, а в углу красовался огромный земной шар, который свободно вращался на своей ажурной подставке из серебра. На этом шаре из кусочков дерева разных пород был вырезан весь мир, и крутить его можно было как угодно. Вся штука состояла в том, что внутри шара скрывалось свободное пространство с особой подставкой, которая не вращалась никак. Эту диковинку Ивросу подарили дверги из кузнечных цехов. Они с довольным видом намекнули, что если спрятать внутри некоторые напитки, с ними ничего не произойдет. Но Алиссана обычно прятала там что-нибудь съестное на случай, если некогда будет пообедать. А еще хранила прямо на своем столе громадную круглую банку с домашним печеньем. Она угощала им посетителей (чем вызывала неодобрение Хиннари, которая считала это глупостью) и подкармливала своего «господина», когда тот вдруг начинал на кого-то сердиться.

Тем летним утром банка стояла на столе нетронутой, а самой Тарнен на месте еще не было из-за того, что час был слишком ранний.

Ив прошел в свой кабинет и плюхнулся в кресло, оставив дверь приоткрытой.

Его уже ожидала стопка бумаг. Лорд-протектор бегло просмотрел их: несколько жалоб, одна просьба о выделении средств для закупок в арсенал, приглашение на свадьбу от какого-то местного графа, отчет из Академии о том, как проходит охота на тварей Черного Двора.

Иврос развернул последнюю бумагу и начал внимательно читать. Почерк был ему незнаком. Судя по всему, писал кто-то из ректорских помощников, но внизу красовалась размашистая подпись Авериуса Гарана.

Забавно, но дома архимаг рабочие вопросы обсуждал мало, в основном потому, что Евания этого не одобряла. Однако всегда с радостью принимал Ива, когда тот заглядывал к нему среди дня. Сейчас ректора более всего занимал вопрос о начале нового учебного года.

Минимальный преподавательский состав был набран. В том числе благодаря тому, что Иврос написал некоторым чародеям пару писем, заверенных императорской печатью, в которых вызывал их в Идарис для оказания помощи в восстановлении работы Академии. Отказать не посмел никто, и ректор сделал официальное заявление о приеме новых младших адептов по осени.

К письму из Академии прилагалась записка, начертанная рукой Криса:

«Алхимическая лаборатория закончена. Приглашаем лорда-протектора Хагмора официально посетить Академию в послеобеденное время, дабы его милость мог своими глазами оценить проделанную работу. Если захватишь по дороге тот имбирный лимонад из императорской крепости, цены тебе не будет».

Иврос усмехнулся. Наверняка ВарДейк опять кутил полночи со старшими преподавателями, а Рослин злилась на него с утра пораньше.

Импери со вздохом отложил письмо в сторону и увидел Хиннари, которая все это время стояла в дверях и наблюдала за ним с мягкой, даже ласковой улыбкой.

– Доброе утро, миледи, – Иврос перестал улыбаться. – Чем обязан в столь ранний час?

– Доброе утро, ваша милость, – она сделала реверанс и направилась к нему. – Вашей помощницы еще нет на месте, извините за дерзость.

Она шла неторопливо, нарочито покачивая бедрами.

– Извиняю, – Ив откинулся в кресле. – Так что вы хотели?

– Принесла бумагу от Императора, – она положила перед ним запечатанный свиток. – Он желает, чтобы вы проинспектировали прибывшее утром судно с Линдарина. Этот корабль покупается специально для императорского флота, для ваших служебных нужд. Прочесть вам?

– Не нужно. Скажите ему, что в кораблях я не понимаю ничего и не смогу отличить грот-мачту от… любой другой мачты, – сухо сказал лорд-протектор. – Так что пользы от меня в этом деле никакой.

– С вами отправится начальник верфей, – улыбка брюнетки сделалась приторной. – Он вам все расскажет.

Иврос потер лоб. Обсуждать что-либо с Хиннари было совершенно бессмысленно.

– Я поднимусь к Императору чуть позже. Вы можете быть свободны. Спасибо.

– Иврос…

– Для вас – лорд-протектор Хагмор, миледи.

Хиннари усмехнулась и медленно обошла стол, очерчивая контур столешницы кончиками пальцев.

– Началось, – вслух подумал Иврос, возводя глаза к потолку.

Он закинул ногу на ногу и воззрился на Хиннари.

– Вашему упорству позавидуют некоторые проповедники, миледи. Чем планируете удивить меня сегодня?

– Иврос, прошу вас, нам нужно поговорить. Так дальше продолжаться не может, – она говорила тихо и предельно ласково.

– А, сегодня мы снова просто разговариваем? – Он дернул бровью. – На руки падать мне не будете? Смотрите сами, конечно, но сегодня я вряд ли вас поймаю.

– Не смешно, – она присела на краешек стола напротив него, слегка касаясь его ноги своей.

– На вашем месте я уже давно нашел бы себе другую жертву для домогательств. Поверьте, желающих много, – лорд-протектор наклонил голову. – Мой ответ: нет. Прекратите унижаться. Я очень терпелив и тактичен с женщинами, даже с такими упрямыми, как вы, но всему есть предел. Я не доложил о вас Императору только потому, что считаю ваше поведение глупой блажью, с которой в состоянии справиться сам.

– Иврос.

– Хиннари.

– Дело не в тактичности. Вы просто понимаете, насколько благие я преследую цели.

– Я уже это слышал.

– И я привлекаю вас.

– Это я тоже слышал.

– Иврос, – Хиннари томно вздохнула, настойчивее коснулась своим коленом его ноги. – Поужинаем сегодня вдвоем? Поговорим нормально, без спешки, без притязаний. Не избегайте меня, я не кусаюсь. Могу подсказать одно хорошее место в городе…

– Он занят вечером.

В кабинет, стуча каблуками, вошла Тарнен с кипой бумаг, прижатых к груди. Ее карамельные локоны негодующе подпрыгивали в такт торопливым шагам.

Иврос широко улыбнулся девушке.

– Его милость ужинает у мастера Керики сегодня, – гордо задрав нос, сказала Алиссана. – Вы позволите, миледи?

Она ухитрилась ловко втиснуться между импери и канцеляристкой так, чтобы заставить последнюю вовсе отойти в сторону.

Алиссана решительно водрузила бумаги на стол, а потом развернулась, встав между Хиннари и Ивом.

– Выполнили мою просьбу в архиве? – Брюнетка сделала вид, что рассматривает свои ногти, словно появление Тарнен ей было безразлично.

– Все уже на вашем столе, пока вы, не ведаю почему, стараетесь устроиться на чужом, – девушка скрестила на груди руки и, опережая взрыв, добавила: – Император, кстати, уже пришел и очень удивился, когда не обнаружил вас на рабочем месте.

Хиннари вздрогнула.

– Доброго дня, ваша милость, – она сделала торопливый реверанс. – Подумайте о моей просьбе, прошу вас.

Канцеляристка вышла, оставив лорда-протектора с его помощницей наедине и хлопнула дверью. Видимо, нарочно.

Алиссана перевела дух.

– Спасибо, веснушка, – Иврос встал и отошел к окну, разминая на ходу шею.

Тарнен плюхнулась в освободившееся кресло.

– Когда-нибудь она чем-нибудь тебя опоит так, что очухаешься ты уже без штанов у нее дома. Причем не сразу, а дня этак через три, – Алиссана покачала головой, рассматривая широкую спину лорда-протектора. – Тебе нужно рассказать кому-нибудь, кроме меня.

– Кому? – Ив глядел в окно на площадь, где мальчишка-лакей вылавливал из фонтана мелкий растительный мусор длинным сачком. – Сдается мне, Император и так знает, просто не вмешивается. Может, даже потому, что хочет видеть возле меня не окулус, а клевретку, в которой он уверен. А Хиннари он точно доверяет.

– Керике? Авериусу? – Тарнен развела руками.

– Тетушка просто посмеется, и правильно сделает. А вот Авериус, чего доброго, заинтересуется этим чертовым пророчеством, – импери повернулся к девушке. Та сидела, закусив губу, и глядела перед собой немигающим взором. – Веснушка, что случилось? Ты какая-то нервная. Это из-за Хиннари?

– У меня появилась одна догадка, но хочу проверить сначала, – она встала с кресла и направилась к выходу. – Я в архив. Если кто хватится, скажи, что сам меня туда послал. И не забудь про ужин вечером. Я приготовлю рыбу. Мы с мастером Керикой будем тебя ждать.

* * *

Пока Алиссана дожаривала на большой сковороде рыбок, обвалянных в сухарях, Иврос с Керикой спустились в подвал. Там утомленный своим «официальным визитом» в Академию лорд-протектор под чутким руководством тетушки учился варить пигмент для противостихийных рун. Получалось неважно, но обыкновенно строгая чародейка в этот вечер была на редкость благодушна к его неудачам. Такое поведение показалось Иву подозрительным. Объяснение он получил, лишь когда ужин подходил к концу.

Свежая рыбка оказалась такой нежной, что просто таяла во рту, а зажаренная корочка из сухарей приятно хрустела. Громадное блюдо, на котором громоздилась целая горка вкусных рыбешек, опустело очень быстро, а плошка для костей наполнилась доверху.

Вся троица вымыла руки в теплой воде, и Алиссана подала им прохладный компот с тем же печеньем, которым угощала гостей в приемной. Но не успел Иврос сделать и глотка, как Керика перешла к делу.

– Лис мне все рассказала про неуместные притязания Хиннари в твой адрес, – чародейка с невозмутимым видом чуть ослабила широкий пояс на своей оливковой блузе. – Было очень вкусно, но я сейчас лопну.

– Веснушка, – импери укоризненно покачал головой. – Я же сказал, что сам с ней разберусь.

Алиссана смущенно разломила печенюшку над своей тарелкой, а потом еще раз, и еще. Кусочки песочного теста крошились в маленькую горочку.

– Дело не в том, что ты не сможешь разобраться или нуждаешься в помощи, – тихо произнесла она.

– Но ты мог сказать мне раньше и сам, – мастер над рунами сердито забарабанила пальцами по столу. – Ты, конечно, у нас суровый и могучий лорд-протектор, но мы одна семья. Не забывай об этом впредь, пожалуйста.

– Хорошо, – он коротко кивнул. – Но полагаю, что Хиннари просто следует осознать тщетность своей затеи.

Ив пристально следил за тем, как Алиссана рассеянно отряхнула от крошек пальцы и в нерешительности подняла на него глаза. С таким выражением лица человеку обычно сообщают самые печальные вещи, от «твоя любимая кошка сдохла» до «ваше судно кануло в морскую пучину со всеми богатствами».

– Если ты хочешь мне что-то еще сказать, то говори, не бойся, – Иврос изобразил ободряющую улыбку, но ее беспокойство передалось и ему. – Даже если разболтала Авериусу.

– Нет, брат не в курсе, – Керика качнула головой, зазвенев бусинками в косичках. – Скажи ему, Лис. Он должен знать.

Алиссана с шумом набрала в грудь побольше воздуха, выдохнула, отодвинула в сторону свое блюдце с уничтоженным печеньем.

– Когда ты сказал, что Император знает про планы Хиннари, но просто не вмешивается, я задумалась, – Алиссана взволнованно заправила карамельную прядку за ухо. – Не в смысле, что он их одобряет или что поддерживает эту бредовую идею выведения будущего правителя с кровью, способной уничтожить Черный Двор. Но он осведомлен про легенду Шемеров, и если вдруг она сработает, он против точно не будет. Да еще и в верности своей канцеляристки наш Император уверен: он знает ее много лет, доверяет ей. И тогда я подумала о том, что сама Хин уж точно действует не вслепую.

Тарнен умолкла, глядя на то, как нахмурился импери.

– Продолжай, – велел Иврос, когда пауза несколько затянулась.

Наблюдавшая за ними Керика скрестила на груди руки. В уголках ее глаз пролегли глубокие морщины, однако в разговор чародейка не вмешивалась.

– Я подумала, что Хиннари не просто так занимает должность канцеляристки Императора, – Алиссана заговорила тихо. – Ей выгоден этот пост: так она первой сможет найти нужного паука. Она умна, своего не упустит. И вот эта мысль как раз посетила меня сегодня утром, когда я пришла к тебе в кабинет и застала эту настырную особу.

Тарнен закусила губу, лицо ее приобрело умоляющее выражение.

– Иврос, я совершила ужасную вещь сегодня. Знаю, что так поступать строго запрещено, но это меньшее, что я могла для тебя сделать. Не выдавай меня, прошу, – девушка нервно теребила пальцы.

– Веснушка, ты уже рассказала обо всем тетушке. Что страшнее могло приключиться? – Ив нахмурился.

Алиссана бросила неуверенный взгляд на мастера над рунами.

– Расскажи ему, – та одобрительно кивнула.

– В общем, ты знаешь, что Хиннари частенько отправляет меня работать в императорский архив. Якобы учит, но на деле просто вынуждает выполнять ту работу, которую не успевает сама, – девушка зажмурилась. – И там есть секция, где хранятся все отклоненные письма. Я там никогда не работала – не было необходимости, туда вообще никто не заглядывает. Но сегодня мысль о том, что Хиннари способна пойти на хитрость, заставила меня немного там покопаться в бумагах за последние несколько месяцев. В общем… Иврос, выносить и разглашать документацию строго запрещено, но…

Два пальца девушки скользнули между ее рубашкой и корсажем и выудили оттуда небольшой, чуть помятый лист бумаги, сложенный в несколько раз.

– Это было в отклоненных документах, – Тарнен протянула бумажку, сглотнула. – Ив, это от Гвин. Прошение о разводе. Оно пришло еще зимой, и, полагаю, Император его даже не видел. Хиннари просто не отдала его, чтобы выиграть время для себя.

Импери молча взял листочек и развернул.

Алиссана и Керика пристально наблюдали за ним.

По мере прочтения лицо импери становилось все более сердитым.

Это действительно был почерк Гвин. Она писала весьма кратко и вежливо, без лишних подробностей.

Мы, наследный принц Нордвуда Кевендил Мейхарт и адептка Гвинейн Гарана, ныне Мейхарт, обоюдно просим о разрыве наших брачных уз по причине того, что брак был заключен поспешно и под давлением обстоятельств, а именно из-за вынужденной борьбы с нежитью в Нордвуде. Теперь же, когда опасность миновала, мы обдуманно и по взаимному согласию желаем освободить друг друга от принесенных клятв и мирно расстаться милостью богов и пресветлого Императора. Смиренно ждем вердикта и надеемся на благоприятное решение нашего вопроса.

Кевендил Мейхарт

Гвинейн Гарана/Мейхарт

Сердце импери заныло.

Судя по дате на обратной стороне, письмо пришло в конце зимы, в дни, когда он пребывал в своем летаргическом сне. Крошка Гвин не молчала, не бездействовала. Она смогла добиться от принца развода, и нынешняя ее сдержанность в письмах была связана лишь с тем, что ответа Гвин так и не получила. Видимо, считала себя виноватой, решив, что в разводе им отказано.

Иврос встал. Его золотые очи пылали гневом.

– Спасибо за ужин. Доброй ночи.

– Умоляю, только не натвори сгоряча глупостей, – Алиссана вскочила с места, порываясь остановить его, но Керика удержала ее за запястье.

Девушка глядела с ужасом на то, как Иврос уходит.

А мастер над рунами лишь усмехнулась:

– Пусть идет, Лис. Он будущий Император. Вся Арсия должна это понять, от лордов Черного Двора до последней канцеляристки.

* * *

Летняя ночь над Идарисом была прекрасна. Россыпь созвездий отражалась в чернильной воде залива. В ней отдельными бликами то и дело вспыхивали искры падающих звезд. В это время года звездопад был обычным явлением. Люди собирались на набережной и подолгу гуляли, любуясь зрелищем.

За ним же наблюдали и чародеи в астрономической башне Академии. Они настраивали сложные телескопы и спорили между собой, записывая странные формулы в толстые книги. Белый мел стучал по графитовым доскам, спешно выводя таблицы и графики. А потом наступало короткое затишье, когда кто-нибудь из ученых умов был вынужден спуститься в погреба за новой бутылочкой яблочного сидра.

На большой площади сегодня выступали жонглеры и огнеглотатели. А пока зеваки смотрели представление, воришки рыскали по округе, стараясь облегчить карман-другой. Некоторых ловила городская стража, кому-то удавалось улизнуть.

Но в императорской части города преступности не было вовсе. Здесь и ночь казалась другой, более тихой и размеренной. Распахнутые настежь окна впускали прохладу в нагретые за день помещения. Никто не боялся, что кто-то может влезть, даже двери толком не запирали. Такого просто не случалась в домах, где жили люди Императора. Да и кто рискнет пробраться в жилище к клеврету или императорской канцеляристке?

Двухэтажный домик Хиннари был очень уютным. Окна спальни выходили в маленький сад, где между гранатовых деревьев бежал настоящий ручей с живыми розовыми лягушками, которые преспокойно жили в его говорливых водах.

Спальня утопала в фиолетовых тонах, а кровать под бархатным балдахином была такой большой, словно рассчитанной не на хрупкую девушку, а на семью из нескольких человек. Ее хозяйка изрядно умаялась за день и теперь крепко спала среди сливовых перин под мягким, невесомым одеялом, которое сбилось на сторону и открывало взору весьма легкую, но длинную сорочку. Гостей Хиннари Шемер никак не ожидала, иначе бы надела нечто более пикантное.

– Хиннари.

Низкий мужской голос заставил ее открыть глаза. Она часто заморгала, не веря своим глазам. Наверное, это был сон. Ее сознание, изнуренное бесплодными попытками соблазнить его, дало трещину и явило фантом.

Такой красивый широкоплечий фантом в темных брюках и белой рубашке с обрезанными у самых плеч рукавами, поверх которой был надет адептский жилет. Фантом был суров даже более обычного.

Нет, это действительно был он. Прямо посреди ночи в сумраке ее собственной спальни.

– Иврос? – Хиннари села в кровати, не веря своему счастью. – Что вы…

– Почему вы не показали Императору письмо? – Этим тоном можно было отдавать военные приказы или отправлять людей на эшафот.

– Письмо? Какое письмо? – Канцеляристка спросонок попыталась припомнить работу минувшего дня. Ни о каких письмах они не говорили.

Он наклонился и положил чуть помятый листок на прикроватную тумбу между расческой и зеркальцем в серебряной оправе.

Хиннари бросила быстрый взгляд, но даже в руки брать бумагу не стала, лишь торопливо сглотнула, проснувшись окончательно.

Она отлично помнила каждую строчку, каждый завиток, искусала все губы, не спала пару ночей. Поначалу ее мучили сомнения, та ли эта возлюбленная девушка из Нордвуда, о которой обмолвился Иврос в день, когда она пыталась соблазнить его. Ее смущала фамилия Гарана. Дочка ректора. Неужели приезд Ивроса в компании Авериуса Гарана – не просто совпадение? Девушка, которая покорила самого желанного мужчину Арсии, – проклятая Гвинейн окулус Гарана, да еще и замужем за каким-то принцем. Хиннари терзали глубокие переживания все то время, пока импери оставался без сознания. Она чувствовала смесь симпатии, влечения, ревности и волнения. Сомнения Хиннари развеялись, когда Иврос спросонок назвал ее Гвин. С этими сомнениями ушли все прочие эмоции и осталось лишь чувство долга перед Империей и родом Шемеров, а письмо было отправлено в архив. Почему она просто не сожгла его? Глупая привычка относиться ко всему слишком ответственно.

Брюнетка судорожно запустила пальцы в волосы, попыталась придать им более привлекательный вид, но вряд ли все ее очарование могло бы спасти ситуацию.

Мужчина перед ней был злее самого дьявола.

– Ах, вы про это письмо, – она растянула губы в елейной улыбке. – Писем приходит в канцелярию так много. Должно быть, оно затерялось среди прочих. А откуда оно вообще у вас?..

Тарнен, рыжая дрянь, держись теперь…

– Я приказал Алиссане отыскать его. Я, – Иврос смотрел на нее сверху вниз таким взглядом, что ей хотелось спрятаться под одеяло с головой. – Она выполняла мою волю. А вы не посмеете никак отыгрываться на ней. Вы меня услышали? Дайте мне повод, и это будет ваш последний день в Идарисе, клянусь. А теперь я жду ответа на свой вопрос. Почему вы не отдали письмо Императору?

В сумраке комнаты его глаза отчетливо отливали золотом.

Язык пересох и не слушался. Этот мужчина заставлял ее творить глупости, которые она никогда бы в здравом уме не совершила. Ничто с ним не работало: ни флирт, ни убеждение, ни доброта, ни дерзость… Что же такого сделала эта проклятая Гвин, чего не могла сделать она?

– Она вам не нужна, – наконец ответила Хиннари. – Вы лорд-протектор. Императорский престол – ваше будущее. Не ваш Нордвуд. И уж тем более не замужняя окулус, которая бросила собственную Академию в час нужды.

– Не вам решать…

– Мне! – Хиннари резко подалась вперед. – Я годами на этой службе, Иврос! Я знаю, что разрушает мужчин, а что заставляет их достигать высот! И вы пришли в Идарис не за тем, чтобы волочиться за какой-то девицей! Вас привела ваша кровь! Сила импери – фундамент всей Арсии! И подумайте сами, Иврос, какую лучшую защиту для Арсии вы можете оказать, нежели избавить ее от Черного Двора? Подумайте!

Под конец тирады Хиннари почти кричала.

– Я и избавлю, – сквозь зубы ответил Иврос. – Но своими методами.

Импери отвернулся к распахнутому окну, только чтобы не смотреть на взволнованную женщину, которая мало того что по-прежнему демонстрировала жаркую приверженность своим целям, так еще и привыкшие к темноте глаза разглядели, насколько мало на ней одежды.

– Какими, Иврос? – Она с досадой ударила ладонью по своей перине. – Ценою сотен жизней? Тысяч? Ценою своей? Думаете, я не в себе? Но я говорю вам чистую правду! Наш ребенок может изменить историю!

– Вы сошли с ума из-за чужого предсмертного бреда, Хиннари.

– Unum Deus! Почему же? Это же дитя! Всего лишь дитя! Ваше! Он не умрет! В пророчестве нет ни слова о его смерти. Он родится, чтобы спасти весь континент, всю Арсию от Черного Двора. Он один поймет, как сделать то, что не мог до него никто. Такой возможности может не быть еще много лет! А вы упрямитесь так, будто я предлагаю вам омерзительное соитие не с женщиной, а с чудовищем из морской бездны! Ребенок, Иврос! Всего лишь ребенок, – ее голос упал до шепота. Она продолжала говорить несмотря на то, что Ив молчал в ответ. – Мне ничего более не нужно. Ваша… Гвин, – имя Хиннари выплюнула, как проклятие, – даже знать про наш уговор не будет, если пожелаете.

Она вгляделась в напряженную спину, которая выделялась на фоне ночи за окном.

В саду стрекотали цикады.

Ив вздохнул тяжело и устало, закрывая ладонями лицо.

– А если захотите, останетесь со мной, – Хиннари тряхнула головой, рассыпая по плечам тугие черные кудри. – Станете отцом. Будете растить его таким, каким захотите. И я… я смогу любить вас обоих… А Гвин, – она сердито зажмурилась на миг, а потом открыла глаза. – Она замужем и пусть там и остается. Она окулус, опасный для вас. Чем я хуже нее? Неужели я вам настолько не нравлюсь?

– Ищите другого человека для реализации своих мутных пророчеств, – голос звучал холодно.

Импери по-прежнему стоял к ней спиной так, что она не могла видеть выражения его лица.

Женщина откинула в сторону одеяло и плавным движением выскользнула из постели. Босые ноги ступили на прохладный пол, отчего разогретое после сна тело тотчас покрылось мурашками. Или это он так сильно заставлял ее волноваться?

– Иврос, посмотрите на меня.

Лорд-протектор нехотя повернулся.

Хиннари стояла перед ним в тонкой сорочке со спущенной с одного плеча весьма недвусмысленным образом бретелькой. Контуры ее тела можно было разглядеть до мельчайших деталей.

– Я недостаточно хороша?

Ив сделал к ней решительный шаг.

Хиннари гордо подняла голову, глядя в суровое лицо импери. В его золотых глазах плескался гнев.

Мелькнувшая на устах Хиннари улыбка быстро погасла, а глаза расширились от ужаса, когда низкое медвежье рычание рокотом поднялось в груди Ивроса. Так рычит зверь, готовый разорвать добычу. Человек подобные звуки издавать физически не может.

Она невольно отшатнулась, как от удара, хоть он и не касался ее, плюхнулась обратно на мягкие перины сливового цвета.

– Завтра утром это письмо должно лежать на столе Императора. Потрудитесь объяснить ему все до моего прихода. Это приказ.

Не сказав и не предприняв более ничего, Иврос ушел, хоть ему и отчаянно хотелось оторвать этой безумной женщине голову.

* * *

Эхо шагов Ивроса разнеслось по дворцовым коридорам. У дверей в приемную его встретили двое клевретов. Одним из них был Эврен, бледный и невероятно серьезный. Видимо, сегодня почетный караул казался мужчинам не столь почетным, как обычно. Завидев мрачного лорда-протектора, клевреты приосанились и синхронно стукнули об пол посохами, приветствуя импери, но никто из них не проронил ни звука.

В приемной не было ни души, однако доносившаяся из приоткрытого кабинета речь Императора подсказала Иву, что Хиннари сейчас там. Он даже замедлил шаг, позволяя правителю закончить мысль.

Голос Салдора Септиана звучал громко и нравоучительно, но в нем не было ни гнева, ни раздражения, лишь стремление вложить в чужой заблудший разум правильную мысль.

– Ни одно пророчество нельзя осуществить искусственно, запомните это. Если оно действительно имеет силу, то свершится без чьего-либо вмешательства и таким образом, как никто не ожидает. Откровения никогда не трактуются буквально и часто свершаются сразу, стоит лишь отпустить ситуацию. Решение приходит само. В противном случае все, даже самые искренние, попытки тщетны, увы.

Иврос остановился в дверях и встретился с правителем взглядами. Тот медленно кивнул и закончил свой монолог, который теперь касался всех, кто мог его слышать, а не только находившейся в кабинете Хиннари:

– Мы забудем этот инцидент и более никогда не вернемся к нему. Я запрещаю затрагивать эту тему снова.

Салдор Септиан сидел в своем кресле с прямой спиной. Он не распекал и не унижал, лишь делал выводы с отеческим участием и озвучивал волю правителя. Но Хиннари стояла перед его столом, закрыв лицо руками. То ли плакала, то ли просто не знала, куда деться от жгучего стыда.

– Всем ясно? – уточнил монарх.

– Да, мой Император, – Иврос и Хиннари ответили одновременно.

Канцеляристка вздрогнула и обернулась, спешно отняв ладони от лица. Нет, она не плакала, но вид имела весьма изумленный. Видимо, задавалась вопросом, как давно импери стоит на пороге и сколь многое услышал.

– Можешь быть свободна, Хиннари. Иди работай, – Салдор Септиан поставил один локоть на подлокотник и потер подбородок. – Закрой дверь за собой. А ты, Иврос, входи. Поговорим теперь с тобой.

Проходя мимо импери, канцеляристка ускорила шаг. Она не смотрела на него, даже глаз поднять не смела. Не нужно было обладать такой же эмпатией, как у Салдора Септиана, чтобы понять, что Ив все еще зол на нее.

Дверь закрылась с поспешным хлопком, а остановившийся в кабинете Иврос увидел на столе правителя развернутое письмо от Гвин с прошением о разводе.

– Все-таки отдала, – лорд-протектор заложил руки за спину.

– Она, конечно, совершила большую ошибку, но мужества ей не занимать, – Салдор Септиан вздохнул. – Думаю, она еще придет к тебе, чтобы просить извинений. Прояви великодушие, если сможешь найти в себе силы.

– Мне не нужны извинения, – Иврос кивнул на листок. – Прошу вас подписать прошение. Вы обещали, мой Император. Я не могу более ждать.

– В том нет нужды, – Салдор Септиан потянулся и открыл один из средних ящиков стола справа от себя. Извлек оттуда два красивых свитка с императорскими печатями и золотыми атласными кистями. Положил их перед собой. – Я месяц назад составил свое собственное прошение от лица Гвинейн окулус Гарана и Кевендила Мейхарта, принца Нордвуда. Оно в малом свитке, подписано мною и заверено главами обеих церквей. Хотел вручить его тебе на Литу в качестве подарка.

Месяц. Вот уже месяц, как он решил этот вопрос, но предпочел смолчать. Авериус Гарана все же был прав в отношении Императора: человек хороший и внимательный к окружающим, но вместе с тем весьма дальновидный. Знающий, как не упустить свое.

Однако Иврос счел уместным оставить это наблюдение при себе, вкупе со вспыхнувшим раздражением.

– Что во втором свитке? – без эмоций осведомился лорд-протектор.

– Императорский указ, согласно которому Терновый Бастион объявляется официальной родовой резиденцией импери Хагморов, – пояснил Салдор Септиан. – У лорда-протектора должна быть земля. Его кровная земля, которой никто не вправе его лишать. Место, где жили и умирали предки. Место, где появятся на свет его потомки. Я знаю, о чем говорю, я ведь тоже импери.

– Благодарю вас, мой Император, – Иврос с почтением поклонился.

Сердце его забилось быстрее.

Матушка, милая матушка, ты слышишь это? Ты должна слышать.

Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь.

– Мой Император, я уезжаю в Нордвуд, – золотые глаза встретились с внимательными васильковыми очами. – Сегодня.

– Завтра.

– Сегодня.

– Иврос, – губы Салдора Септиана тронула мягкая улыбка, он укоризненно покачал головой. – Сегодня ты объявишь мастеру Керике, что она едет с тобой как твоя наставница. Ты должен продолжать обучение. Кроме того, ты возьмешь в сопровождение отряд клевретов. Не хмурься, это приказ, который не обсуждается. Сегодня ты соберешься и простишься в Идарисе со всеми, с кем пожелаешь, потому что я отпущу тебя домой на год.

– На год? – изумленно повторил Иврос.

– Тебе хватит, чтобы решить все личные дела и приехать в Идарис уже полностью готовым заниматься исключительно государственными вопросами, не мучаясь вопросами сердечными, – улыбка Императора стала шире, он вздохнул. – Я видел тот снег на Бельтайн, поэтому год. А потом я жду вас в Идарисе. Вас обоих.

Лорд-протектор снова поклонился, выражая свое согласие с волей правителя.

– И что же? Гвинейн окулус Хагмор, стало быть?

– Полагаю, да. Надеюсь, она согласится.

И тогда Салдор Септиан вдруг усмехнулся, откинулся в кресле расслабленно и спокойно, будто говорил не о чем-то личном со своим верным слугой, а предотвратил войну между континентами.

– Судьба действительно необычна, Иврос, – он чуть наклонил голову набок, рассматривая невозмутимого мужчину перед собой. – Традиционно при импери должен быть окулус, чтобы предотвратить новый кошмар на случай, если импери сойдет с ума. При дворе в Идарисе всегда оставался кто-то из Корвесов, но ты всех переплюнул, решив жениться на одной из них.

Он тихо рассмеялся, как-то совсем по-родительски уютно, будто до сих пор не верил собственным словам.

– Уверен, что это безопасно?

– Уверен, мой Император.

* * *

Она пришла в его комнату в надежде отговорить, образумить, убедить, но он даже за вещами не зашел. Большая кровать была застелена серебристо-серым покрывалом, да и вещей в комнате почти никаких и не было. Вероятно, он давно тут не ночевал.

Хиннари взволнованно прошлась по спальне лорда-протектора, кусая губы, остановилась у окна и увидела снаружи его.

Иврос торопливо пересекал двор чуть ли не бегом, с двумя свитками в руках. Кто-то из клевретов окликнул его, но он лишь отмахнулся, не оборачиваясь.

Личная канцеляристка Императора судорожно вздохнула, обняв себя за плечи так крепко, как только могла.

Конечно, все это было ошибкой: она зря ему все рассказала, а он зря не прислушался к ее словам. То письмо от женщины из Нордвуда с прошением о разводе нужно было уничтожить, а не играть в порядочность и не прятать его, боясь гнева Салдора Септиана. Впрочем, это бы мало помогло, но могло бы дать ей еще некоторое время. Теперь же он уедет и не взглянет в ее сторону. А когда вернется, с ним будет эта Гвин, от которой уже не избавишься, ректорская дочка все же.

Хиннари почувствовала, как горячая слеза скатилась по ее щеке.

Он был идеален. Иврос был идеален. Совершенный носитель паучьей крови. Она это почувствовала еще в тот самый день, когда Авериус Гарана впервые привел его в императорскую приемную. И она лишилась его так глупо. Столько самых разных попыток привлечь внимание, и все впустую, даже на совесть надавить не удалось. Где она теперь сыщет человека хоть вполовину такого же подходящего, как этот Хагмор? Да будь он неладен! Пусть катится в свой Нордвуд, да там и остается!

Она коротко всхлипнула.

– В чем дело, подруга? Этот медведь оказался тебе не по зубам?

Хиннари вздрогнула и обернулась.

На пороге она увидела ВарДейка. Крисмер стоял, скрестив на груди руки и прислонившись спиной к дверному косяку. Судя по всему, он наблюдал за ней какое-то время.

– Пропади пропадом, адепт, – зло процедила она.

Хиннари шмыгнула носом и отвернулась обратно к окну, стерла со щек свои скудные слезы.

– Я-то думал, ты тут рыдаешь от боли. А ты просто зла, как дьявол… клевретка.

Дверь скрипнула и закрылась. Но Хиннари не обернулась, даже когда услышала неторопливые приближающиеся шаги.

– Что вам нужно, Крисмер? – Хиннари удалось взять себя в руки окончательно и вернуть голосу официальные интонации. – Пришли меня утешать?

Крис остановился прямо за ее спиной так, что смог через плечо посмотреть в окно.

– Утешение – мое второе имя, конечно, – шепнул он ей на ухо. – Но нет, не угадала. Тебя утешать не нужно. И он тебе тоже не нужен. Тебе вообще никто не нужен, подруга. Уж я-то знаю.

Его дыхание вызвало мурашки.

Хиннари стиснула зубы от злости. Он раздражал ее – не всегда, только в этот миг. Работать с Крисмером было легко. Он исправно выполнял обязанности заместителя ректора. Да и вообще, будучи помощниками двух главных лиц в Империи, они довольно неплохо понимали друг друга. Крис действительно был умен и исполнителен, хоть и обладал репутацией повесы. Но за ней он никогда не пытался волочиться, а теперь и вовсе был женат на какой-то деревенской аристократке.

– Ты такая же, как я, Хиннари. Но ты страдаешь не по человеку, а по тому, что попросту не добилась желаемого, упустила кого-то особенного. Я тебя отлично понимаю, только, поверь, про этого медведя тебе лучше забыть: его берлога уже занята.

– Уходите, ВарДейк.

– Оставь ВарДейка для императорской приемной, – чародей усмехнулся.

– Вы несете чушь, – она уперлась кулаками в подоконник, чтобы хоть как-то отстраниться. – Уходите.

Чародей вздохнул.

И больно ущипнул ее за округлое бедро в том месте, где оно уже перестает быть ногой и становится чем-то весьма соблазнительным.

Хиннари вздрогнула и, молниеносно повернувшись к нему, взмахнула рукой в гневном порыве отвесить пощечину за нанесенное оскорбление.

Ее пальцы замерли возле его щеки.

Голубые глаза, чище, чем небесная лазурь, встретили ее таким тяжелым взглядом, что по спине пробежал холодок. Он улыбался привычной, лукавой улыбкой, не боясь ничего: ни демонов преисподней, ни тем паче женских пощечин. Паук. Настоящий. Глядящий на собеседника как на мошку в своих сетях. Настолько мудрый и способный, что никто не видел его настоящих мыслей за всей этой лукавой веселостью.

Хиннари приподняла подбородок, потянула носом.

Широкоплечий мужчина перед ней пах алхимической лабораторией, в которой он провел все утро. Пряные травяные запахи смешались с острыми эфирными нотками.

– В чем дело? – продолжая улыбаться, спросил он. – Мало места для хорошего удара?

– Ты пахнешь как…

– Как?

– Как сумасшедший зельевар.

– Тебе нравится?

Ее взгляд скользнул вниз, от глаз к губам, от губ к шее и ниже, туда, где в расстегнутом вороте его белой рубашки виднелась правая ключица. К ней прилип маленький обрывок сушеного листика. Хиннари не могла оторвать от него взгляда.

– Хин?

– М?

– Нравится?

– Да.

Дверь в комнату лорда-протектора была закрыта. Кровать застелена плотным жемчужно-серым покрывалом из прохладного атласа. Хиннари невольно представила ощущение скользящей ткани под своей кожей и подумала о том, что сюда еще долго никто не войдет за ненадобностью.

Поэтому она не сопротивлялась, когда руки чародея легли на ее поясницу, притягивая теснее. Прямо в свои крепкие паучьи сети.