Глава 3. Мастер над рунами

Дом Керики, куда Иврос с Авериусом направились, находился на берегу мелководной речушки. Белокаменное здание ютилось впритирку с такими же стоявшими в рядок домами, только вход был не с набережной. Нужно было пройти под каменной аркой во внутренний дворик, который изрядно зарос травами и диким плющом, и лишь тогда предстать перед дверью из красного дерева.

На первом этаже было всего две комнаты. Первая представляла собой просторную общую залу с очагом и кухней в уголке, с изобилием ковров, шкафов и массивной мебели, которая больше бы сгодилась для королевского дворца, нежели для жилища одинокой чародейки. Во второй комнате стоял высокий шкаф с посудой и расположились две лестницы: узкая в подвал и широкая двухмаршевая на жилой этаж.

На жилом этаже обнаружилась лишь одна спальня с большой кроватью, комодом и шкафом да две комнатки поменьше: бытовой чулан и закуток с винтовой лестницей на чердак (где скрывалась комнатушка Гвин в те периоды, когда племянница жила у тетушки). Впрочем, о том, что спальня была спальней, можно было догадаться лишь по наличию ложа под меховыми покрывалами. Комната более напоминала небольшую оранжерею, заставленную горшками со всевозможной растительностью, оттого вид имела несколько диковатый.

После короткой экскурсии по дому Керика Гарана закончила играть в радушную хозяйку и подключила к делу мастера над рунами. Тем более что в подвале все уже давно было готово к приему гостей.

Узенькая скрипучая лестница привела троицу в глубокое помещение вроде погреба с каменными стенами. Здесь было сухо и по-своему уютно. Для любителя мрачного уюта подземелий, битком наполненных непонятной утварью и пугающими железяками, разумеется. У дальней стены даже обнаружились колодки и цепь с кандалами. Как заверила Керика, исключительно для снятия нечистых рун с особо буйных пациентов. В остальном помещение являло собой помесь алхимической лаборатории с кабинетом профессионального инквизитора.

Металлические полки странного вида соседствовали здесь с парой массивных дубовых шкафов со стеклянными дверцами. Стояли столы, похожие на верстаки, и верстаки, похожие на изощренные пыточные механизмы. Круглый очаг в углу в обрамлении почерневшего камня напоминал кузнечный горн, по краю которого были расставлены тигли разных размеров. Сверху, прямо на низкой кирпичной трубе, висело несколько решеток и щипцов. Рядом ютилось железное кресло с вытертой кожаной обивкой. Судя по металлическим скобам, которые застегивались поперек груди, а также на подлокотниках и ножках, служило оно явно не для приятного отдыха.

Рядом с креслом стояли сундуки и тяжелые ящики. А в другой части подвала, как раз в застекленных шкафах, хранились бесчисленные пузырьки и баночки.

На полках среди бутылей размером побольше располагались инструменты и алхимические приспособления, большую часть которых скрывали кожаные чехлы и жесткие кофры.

Из знакомого Иврос увидел лишь громадный перегонный аппарат с безумным количеством стеклянных трубок и пружин. Под одной из его частей тлела горелка, а с носика серебристого крана в керамическую плошку капала чистая, как слеза, жидкость.

В помещении витали тяжелые запахи терпентина, спирта и горьких масел, никаких освежающих ароматов вроде аптечных.

В центре располагался массивный круглый стол, возле которого стояли два стула и низкая лавка вроде пуфика. Но, вопреки ожиданиям, на столе не было нагромождения или хаоса, лишь несколько пузырьков да пара баночек, тазик с водой, мыло, стопка чистых тряпиц и аккуратно сложенное хлопковое полотенце. А еще серебряный поднос, на котором лежали защитные очки с синими стеклами и странная металлическая ложка – нечто среднее между хирургическим скальпелем и мастихином художника. Она почему-то более всего и смутила импери в этой комнате.

– Сними рубашку и присядь вот сюда, – Керика указала ему на обыкновенный стул у круглого стола, а сама принялась зажигать свечи и фонари в помещении.

– Я думал, ты меня прикуешь, чтобы не сбежал, – Норлан с усмешкой кивнул на железное кресло возле остывшего горна.

– Насчет игр с приковыванием – это вы, пожалуйста, с Гвин решайте между собой, а мне достаточно, чтобы ты просто сидел смирно, – мастер над рунами ответила ему многозначительной улыбкой, которая подсказала Ивросу, что чародейке известно куда больше, чем ее брату.

Авериус Гарана коротко кашлянул, дабы напомнить о своем присутствии. И еще о том, что личную жизнь дочери обсуждать не желает. Особенно в форме скабрезной шутки.

Ив молча разделся до пояса, сложив камзол и рубаху на лавку, сел на стул.

В подвале было прохладно, как в склепе, да еще эти странные запахи. Кожа на спине колдуна тотчас покрылась мурашками.

Авериус Гарана тем временем опустился на свободный стул. Зевнул, прикрыв рот ладонью. Откинулся на мягкую спинку.

Час был ранний, а они с Ивросом уже успели наспех позавтракать и заявиться в дом мастера над рунами в другом конце города. Планов имелось предостаточно. К полудню их ожидал к себе сам Император. Но до этого предстояло свести с плеча Норлана ограничивающую печать, чтобы ничто не мешало его силам. Последнее смущало колдуна куда более, чем встреча со всемогущим правителем целой Империи. Иврос даже боялся представить, как поведет себя сила Хагморов в его крови, если ее ничем не сдерживать.

Керика Гарана поставила одну из ламп на стол возле Ивроса. Потом растерла ладони, чтобы согреть их, и осторожно ощупала символ на левом плече мужчины. Нахмурилась.

Хельбьерн изрядно побледнел, сделавшись местами из угольно-черного пепельно-серым. Местами стерся, а местами остался таким же смоляным, как и был. Будто рычащая медвежья голова в короне острых когтей лишь полиняла к весне, но сдаваться полностью не желала.

– Что там? – спросил архимаг, который пристально наблюдал за действиями сестры.

От него также не укрылось и то, как напряжен Иврос. Однако колдун держался молодцом.

– Ашада была талантлива, – охотно призналась Керика, отворачиваясь к столу. – Иврос никогда бы не снял печать самостоятельно. Полагаю, она это понимала. Но мы справимся.

Чародейка закатала рукава темно-фиолетовой блузы до локтя, а затем взяла с подноса тот странный инструмент и неторопливо прокалила его над пламенем маленькой спиртовой горелки.

– Железная лопатка? – Иврос скептически покосился на предмет. – Ты же сказала, что тебе нужны какие-то особые инструменты для снятия печати. Только не говори, что мы проделали такой путь ради железной лопатки.

– Это шпатель.

Керика сердито прищурилась. Столь вопиющее неуважение к ее инструментарию вызывало негодование, однако чародейка взяла себя в руки, памятуя о том, что перед ней дикий колдун из диких лесов. Откуда ему знать тонкости рунического мастерства?

– Шпателем я нанесу элюент на твоего хельбьерна, – Керика показала на прозрачную круглую банку с завинчивающейся крышкой серебряного цвета. Вещество внутри напоминало желтоватый слизистый студень. – Элюент вступит в реакцию с чернильным адсорбатом на твоей коже благодаря своей подвижной фазе. Это вымоет адсорбат из эпидермиса и переведет его в состояние адсорбтива, который можно будет легко удалить мягкой тряпочкой и щелочным мылом.

Иврос медленно кивнул, пряча улыбку. Чародейка не то чтобы издевалась над ним, скорее испытывала.

– Растворитель, стало быть? – Он взял баночку и отвинтил крышку. В нос ударил такой острый запах терпентина и эфира, что колдун невольно отвернулся.

– Верно. Это особый растворитель, – довольная Керика Гарана с нежностью забрала у него банку и поставила обратно на стол. – К лицу лучше не подносить: глаза будет щипать потом долго. И работать с ним полагается в очках.

С этими словами мастер над рунами продемонстрировала нужный предмет: небольшие алхимические очки со стеклами синего цвета в черной оправе.

– Крепкий, как дьявол, – согласился Норлан. – А кожу не разъест?

– Нет, – Керика водрузила очки на нос и заправила дужки за уши. – Я варила его с особой тщательностью. Перепроверила и несколько раз отмерила все ингредиенты. Использовала свой лучший кальцинатор для удаления примесей. Для такой точной работы мне и нужны были мои инструменты. Шпатель тут ни при чем.

Импери медленно кивнул, решив не спорить. В конце концов, он достаточно доверял Керике, чтобы не подвергать сомнению ее работу. Колдун рассчитывал, что ей без труда удастся свести матушкин подарок с плеча. Его более беспокоило то, как он будет себя после этого чувствовать. Изменится ли его восприятие мира и не вырвется ли энергия из-под контроля?

Но Авериус Гарана оставался рядом с ним, и это успокаивало. Мастер над проклятиями наблюдал за действиями сестры и уж точно нашелся бы, как помочь при необходимости.

Керика Гарана обмакнула шпатель в склизкий растворитель из баночки. Зачерпнула совсем немного.

– Ты уже был в Академии? – Чародейка бросила взгляд на брата поверх защитных очков. Синие стекла блеснули в свете масляного фонаря.

– Да, вчера. Сидел там чуть ли не до полуночи, просматривал накопившиеся отчеты, – величайшая тоска отобразилась на его ученом лице.

– Тогда ты вряд ли слышал новости, – Керика хитро улыбнулась. – А я вот слышала. Ходила на рассвете, чтобы взять несколько свежих реагентов для Ивроса, и наткнулась на группу ночных рабочих, которые занимаются разбором руин и мусора. С ними трудится один геомаг по имени Одиас. Знаешь его?

– Конечно, – Авериус поморщился. – Не томи уже.

– Они сейчас разгребают завалы в большом экзаменационном зале, – продолжала чародейка вполголоса.

Она вновь склонилась над плечом импери. Теплый металл шпателя в ее руке коснулся кожи, но мужчина даже не дернулся.

– Говорят, там все настолько спеклось от взрыва, что камни приходится местами расплавлять заново. – Керика распределила остро пахнущий терпентином препарат, покрыв им всю печать с медведем, и даже захватила немного вокруг нее. А затем выпрямилась, с довольным видом стянула защитные очки и надела их на голову. – Так вот, Одиас утверждает, что нашел там осколки кинжала, представляешь?

Авериус Гарана фыркнул.

– Нонсенс. Сначала говорят, взрыв Инферно был такой силы, что камни обратились в лаву. И сами себе противоречат. Скорее всего, этот кинжал попал туда уже после взрыва. Ничто не могло уцелеть, – мастер над проклятиями вдруг нахмурился. – Если только…

Брат и сестра несколько мгновений смотрели друг другу в глаза.

– Если только это не реликт, – закончила за него Керика, выразительно приподняв одну бровь.

– Реликт? – переспросил Иврос.

Он невольно повел плечом, потому что кожу под мазью начало припекать. Вещество из лимонно-желтой слизи постепенно становилось подобием черного дегтя. Оно вытягивало из пор краску и вместе с тем жгло все сильнее.

Керика положила руку на его плечо, легко сжала.

– Не шевелись. Будет немного неприятно, – она саркастично усмехнулась. – Потом будет ужасно неприятно. А после все пройдет. Но ты мальчик большой, переживешь.

– Так что с этим реликтом не так? – Норлан стиснул зубы и постарался отвлечься от нарастающего жжения.

Кожа начала пылать так, что он уже не был уверен в безопасности этого элюента. Создавалось впечатление, что средство прожжет до самой кости.

Чародейка тем временем закрутила баночку крышкой, а шпатель протерла кусочком ткани, неторопливо и любовно.

– Реликты – особые заколдованные предметы. В них мастера над зачарованным оружием заключают силу. – Керика задумчиво хмыкнула, стараясь подобрать доходчивые объяснения. – Чем искуснее мастер, тем более сильную энергию он может изъять из одного места и заключить в предмет. Соответственно, чем мощнее энергия внутри, тем страшнее может быть сам реликт.

– Хорошо, если это простой огонь, заключенный в перстень, чтобы можно было разжигать дрова одним движением пальца, – заметил Авериус Гарана. Он подался вперед и сложил руки на столе в замок. – И плохо, если это кинжал с Инферно внутри. – Архимаг на мгновение поджал губы. – Такое оружие может сотворить непоправимое, окажись оно не в тех руках.

– Да и вообще зачарованные предметы весьма капризны, – кивнула Керика. – Ни одна сила не захочет оставаться в заточении. А самые древние реликты могут быть старше десяти веков. Они ужасно нестабильны и требуют в обращении особой осторожности. Только представь себе энергию, оторванную от своего источника. Самого источника может уже и не быть, а реликт все еще существует. Как пережиток прошлого.

Иврос вновь слегка повел плечом. Жжение на коже достигло апогея, и на лбу колдуна выступил холодный пот. Мужчина вытер его тыльной стороной руки. Он изо всех сил старался не обращать внимания на неприятные ощущения и больше сосредоточиться на том, о чем говорили чародеи.

Масса на его печати стала совсем черной и густой. Удивительно, что она при этом не дымилась. Хотелось смыть ее поскорее.

– Так что мастера над зачарованным оружием, вопреки расхожим заблуждениям, не только наносят руны на мечи и заставляют их лезвия пылать во время битвы, – продолжал Авериус Гарана. – Хороший мастер должен разбираться в реликтах. В их природе и том, насколько каждый экземпляр может быть опасен, – ректор забарабанил пальцами по столу. – Благо у нас есть один такой в семье.

Его сестра кивнула, а затем вновь надела очки и наклонилась к плечу Ивроса, чтобы убедиться в том, что реакция протекает хорошо.

Ив же отметил про себя, что гореть стало не так болезненно. Либо он уже привык, либо процесс подходил к завершению.

– Я велела Одиасу отнести осколки того кинжала Бергарду, пусть они с Хелвитом посмотрят. Если это действительно реликт с Инферно внутри… – Керика сделала паузу. – Взрыв обрастает новыми подробностями.

– Возможно, кинжал взял на экзамен кто-то из адептов. Надеялся смухлевать, но попросту не справился с древним предметом, – Авериус Гарана задумчиво потер лоб. – Но тогда откуда у простого адепта такая сильная вещь?

– Подожди беспокоиться раньше времени. Пусть сначала Бергард взглянет, а там уже сделаем выводы. – Керика выпрямилась. – Ну как? Все еще жжет?

Иврос усмехнулся и отрицательно покачал головой, удивляясь тому, как чародейка четко рассчитала момент.

– Теперь снимем адсорбтив и смоем остатки с мылом. – Женщина взяла еще один кусочек чистой тряпицы и осторожно, не касаясь пальцами черной субстанции, стерла ее с плеча импери неторопливыми, аккуратными движениями.

Ее брат с интересом вытянул шею, чтобы оценить результат.

– Ну как? Получилось? – Суровый ректор уступил место любопытному ученому, который до страсти желал узнать, возможно ли вообще свести то, что поставила колдунья с кровью Хагморов.

– Ничего, – с удивлением произнес Иврос.

– В каком смысле ничего? – Авериус Гарана встал с места.

– Ничего не осталось, – уточнил импери, поворачиваясь к нему плечом.

Кожа была красной, но абсолютно чистой. Ни следа, ни контура, ни даже черточки. Будто и не было там никакого хельбьерна.

– Ай, Керика! Золотые руки, сестра! – В сдержанной улыбке архимага скрывалась вся похвала этого мира.

– Спасибо, мастер, – добавил Норлан, наблюдая за тем, как чародейка мочит в тазу и намыливает край хлопкового полотенца.

– Рада стараться, – она с лукавой улыбкой принялась омывать раздраженную кожу. – А как краснота сойдет, можем нанести тебе новые руны. На этот раз уже не ограничивающие, а наоборот, усиливающие и охраняющие.

Иврос покачал головой.

– Благодарю, но с этим спешить пока не будем.

– Зря, – Керика по-детски надула нижнюю губу, делая вид, что обижается. – Я бы тебе хорошие руны подобрала. Могли бы начать с какой-нибудь простой, чтобы ты привык. К примеру, как у Авериуса, можем нанести защитную, от мелких хищников. Она не спасает полностью, но в момент атаки заставляет зверя на несколько мгновений забыть о том, что он собирался делать. Это замешательство помогает выиграть время.

Норлан с сомнением покосился на архимага. Застегнутый на все пуговицы Авериус Гарана скрывал под одеждой руны? Вот так сюрприз.

– А чему ты удивляешься? – Ректор будто прочел его мысли. – Помнишь того волкодава в Зимоцвете? Думаешь, он просто на пустом месте передумал меня кусать в последний миг?

Молодой колдун с пониманием кивнул. Взял у Керики полотенце и вытер сухим концом плечо.

– И много у вас… рун? – Он покосился на чародейку, кожа которой явно могла послужить учебником по руническому делу.

– Достаточно, – коротко ответил Авериус Гарана. – И ты задумайся, чтобы поставить себе несколько, пока моя сестра не передумала. А теперь скажи, как ощущения?

Безусловно, он говорил не о жжении после растворителя, которое практически полностью прошло. Архимаг имел в виду колдовские способности.

Иврос прикрыл глаза. Замер.

Поначалу мир вокруг него был немым. Тихим, как опустевшее осеннее поле в безветренную погоду. Норлан не замечал ничего, не ощущал ни малейшего отклика. Такая же мертвая пустошь, как во время его путешествия. Не было всплеска силы или взрыва энергий после удаления печати, ничего. И это вызвало горькое отчаяние и разочарование.

Но потом он услышал.

Гулкое биение. Голос камня в недрах.

Мягкий шепот воздуха на его щеке.

Жаркий шелест огня на фитилях.

И грохот моря. Столь оглушительно накрывший его, что от неожиданности Иврос распахнул глаза.

Золотая энергия импери заполнила подвал теплым, медленно гаснущим ореолом.

Керика Гарана стояла перед ним с приоткрытыми от удивления устами и прижимала к груди мокрое полотенце.

А ее брат упирался обеими руками в столешницу и, подавшись вперед, внимательно наблюдал за Норланом.

– Хорошо, – коротко произнес Авериус Гарана, не скрывая довольной улыбки. – Я бы даже сказал, восхитительно.

* * *

Они вышли из дома спустя полчаса. Безусловно, силы импери представляли для обоих чародеев семейства Гарана особый интерес, но негоже было заставлять Императора ждать. Город был весьма большим, а путь до императорской части предстоял неблизкий, так что решили выйти пораньше. При этом Иврос казался задумчивым и мрачным, а вот Авериус, напротив, пребывал в приподнятом расположении духа.

Керика посторонилась, пропуская мужчин, а сама задержалась на пороге, чтобы запереть дверь. Однако кое-что привлекло ее внимание, когда все трое выходили из внутреннего дворика.

Людей в этот час, по обыкновению, было немного. Слишком поздно для молочников и прочих торговцев. И слишком рано, чтобы простой люд возвращался в свои дома к обеду. Наверное, поэтому мастер над рунами и ощутила неприятный холодок между лопатками, будто кто-то наблюдал за ней с самыми недобрыми намерениями из всех возможных.

Керика Гарана никогда не славилась излишней мнительностью, но интуицию за годы службы в Академии она отточила блестяще. Поэтому тотчас подняла глаза в поисках источника беспокойства. Ей понадобилась пара мгновений, чтобы отыскать его.

На противоположном берегу речушки, где зеркальным рядом протянулись похожие домики, в тени аналогичной каменной арки стояла девушка. Совсем юная и белокожая. С рыжеватыми волосами, которые выбивались из-под капюшона ее темного плаща яркими прядями. Судя по одежде, адептка Академии, но лица ее мастер над рунами припомнить не могла, будто впервые видела. А вот девушка, напротив, пристально наблюдала за ними.

Керика готова была поклясться, что именно она и стала причиной беспокойства.

– Эта девица не из наших? – Чародейка поймала брата за рукав, кивнула в сторону юной особы.

– Кто? – Авериус Гарана посмотрел, куда указала сестра, но там уже никого не было.

Керика моргнула. Нахмурилась.

– Или я нанюхалась реагентов, или за нами следят, – она закусила губу, пытаясь отыскать глазами девушку.

– Пусть следят сколько угодно, потому что у нас совершенно нет времени, – проворчал мастер над проклятиями. – Идем уже.

Они двинулись довольно бодрым шагом. Авериус Гарана шел впереди. Иврос не отставал. Но шедшая последней Керика все равно то и дело бросала пристальные взгляды по сторонам. Однако та девушка исчезла, а вместе с ней и чувство тревоги.

Спустя некоторое время Авериус Гарана пошел чуть медленнее, чтобы поравняться с Норланом.

– У меня к тебе две просьбы, – вполголоса произнес архимаг. – Первая: постарайся не применять чары, если Император не прикажет сам. Никакие. Даже если очень захочется.

Ив кивнул.

– А вторая?

– Вторая, – ректор заговорил еще тише. – Не упоминай сразу о ваших отношениях с Гвин. Это успеется. Сам понимаешь…

– Окулус, – Иврос снова кивнул. – Хорошо, мастер. Как скажете.

Импери оглянулся через плечо. Он ожидал услышать очередную шутку в исполнении тетушки на личную тему. Но Керика была молчалива. И даже, как показалось Ивросу, весьма сердита.